В фехтовании: занять позицию, пригодную для боя
Сверкающий зеркалами огромный зал, чем-то похожий на зал для бальных танцев. Но вместо людей в серебристые стекла печально смотрятся манекены. Чучела для отработки боевых ударов. Разглядывают зияющие раны: несчастные истерзаны безжалостными клинками. Ответить они не могут, закрыться от ударов тоже. Остается лишь грустно глядеться в зеркало и оценивать потери. Сколько еще осталось красоваться им в этом зале, пока не выкинут на свалку?
Здесь пока тихо. Но стоит войти посвященному, прикрыть глаза и прислушаться, как в ушах зазвучит фонограмма, потом раздастся характерный суховато-металлический звук скрещенных клинков и отчаянные, яростные крики сражающихся. И рокот ног. Именно рокот, как у лавины, идущей с гор, потому что пары фехтовальщиков кружатся в замысловатом танце: каждый пытается поразить соперника. Гул нарастает по мере того, как накаляется схватка. Лавина неудержима. Миг – и она накрывает с головой. Удар – и крик отчаяния или восторга:
– Получилось! У нас получилось! Ура!!!
В зал врывается четверка парней. У того, кто идет первым, в одной руке хрустальная то ли салатница, то ли ваза для конфет, а в другой – бутылка дешевого красного вина. Парень невысок ростом, тонок и гибок, как хлыст, у него смуглое лицо, темные волосы, узкие губы. Карие глаза горят, словно жгут. Получилось!
– Мы это сделали, парни! C‘est superbe! C‘est magnifique!
– Чего-чего? – удивленно смотрят на него друзья.
– Супер, говорю! Великолепно!
– Так бы сразу и сказал! А то: манифик!
Смуглолицый юноша торжественно ставит на пол «салатницу» и протягивает бутылку другу: «На, открывай!». Самый высокий из четверки, мощный, широкий в плечах, и сильный, как Геракл, парень недовольно мнется:
– Женька, ты чего? А спортивный режим?