Вот приедет барин – Барин нас рассудит…
Некрасов
– Афанасья, пошли сейчас рассылку за Родионом Антонычем… Да слышишь: скорее!!.
В подтверждение своих слов Раиса Павловна притопнула ногой и сдвинула вылезшие белые брови. Она была в утреннем дезабилье и нервно держала правую руку, в которой качался исписанный листик почтовой бумаги. Письмо застало Раису Павловну еще в постели; она любила понежиться часов до двенадцати. Но этот лоскуток исписанной бумаги заставил ее вскочить в неуказанное время с такой же быстротой, с какой электрическая искра подбрасывает спящую кошку. Первой мыслью, когда она пробежала письмо, было послать за Родионом Антонычем.
Горничная вышла, осторожно затворив за собой дверь. В большие окна врывались пыльными полосами лучи горячего майского солнца; под письменным столом мирно похрапывала бурая легавая собака. В соседней комнате пробило девять часов. Нет, это было невыносимо!.. Раиса Павловна дернула за сонетку.
– Ну? – крикливо спросила она появившуюся Афанасью своим сиповатым, неприятным голосом.
– Сейчас будут-с.
– Видно, в курятнике своем сидит?
– Точно так-с. У них курица вторых цыплят выводит…
Раиса Павловна сердито плюнула и торопливо зашагала по кабинету. Горничная нерешительно продолжала оставаться в дверях.
– Ты чего тут торчишь чучелом гороховым? – сердито оборвала ее взволнованная барыня.
– Когда прикажете подавать одеваться?