Читать онлайн
Сквозь високосный год. Поэтические хроники. Книга первая

Сквозь високосный год
Поэтические хроники. Книга первая

Сергей Виноградов

Фотограф Сергей Виноградов

© Сергей Виноградов, 2017

© Сергей Виноградов, фотографии, 2017

ISBN 978-5-4474-6125-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Пришла зима

Такой зимы мы ждали много лет,
Но вновь не оправдались ожидания.
Мороз за тридцать. Снега почти нет,
Но есть зато – фигурное катание!

Вмиг превратились улицы в каток —
Нам лишь коньков сегодня не хватает…
Какое удовольствие зато!
Но о тепле народ уже мечтает.

Увы, народу не нужна зима…
Народу подавай обратно лето
В его насквозь промёрзшие дома.
Ему же потерпеть чуть-чуть советуют…

Но до весны ещё так далеко —
Ещё январь во всю не разгулялся…
Сидеть и просто мёрзнуть – нелегко.
Я ждать тепла с народом не остался.

Я настежь свои двери распахнул
И в мир шагнул морозный настоящий,
Как будто в детство сам себя вернул,
Чтоб надышаться воздухом звенящим

Как в том давно забытом январе…
Мороз и солнце! Что за чудный день!
Похоже, всё сошлось в календаре…
Оставьте же в квартирах ваших лень!

А что мороз? На то ведь и зима…
И пусть она вас больше не пугает,
Да и погода не сошла с ума —
Скорее те, кто так её ругает…

…Когда-нибудь потом на склоне лет
Когда зима такая же вернётся,
Прохожий, исполняющий балет,
Чему то своему вдруг улыбнётся…
Быть может, это будешь даже ты,
Сегодня отвергающий морозы.
И вместе с ними детские мечты
И чьи-то замерзающие слёзы…

Поседели берёзы

Поседели берёзы.
Только их седина
Лишь причуды природы,
А не чья-то вина.
Им, берёзам, неведом
Человеческий страх,
И не мучает совесть
Их в берёзовых снах…

Они даже не знают,
Что вдруг стали седыми,
Потому что весной
Будут вновь молодыми.
Ну, а мы не берёзы,
Мы обычные люди.
Мы с тобою седыми
Навсегда теперь будем…

Но пенять на природу
Нам с тобой не к лицу —
Наша долгая жизнь
Подошла уж к концу.
Ну, а в ней было всё:
И надежды и слёзы,
И часы ожиданий,
И вот эти берёзы…

Мы с тобою под ними
Упивались любовью,
Как берёзовым соком,
Перемешанным с кровью
Молодой и горячей.
Молодой и горячей —
Просто мы не умели
В наши годы иначе…

Просто мы не умели
По-другому любить,
И когда отлюбили,
Не смогли позабыть
Вкус той первой весны
У себя на губах.
И какой-то неведомый
Нам пока ещё страх…

Страх о том, что пройдёт
Это чувство когда-то.
Только кто, мы не знали,
Будет в том виноватым?
И причём здесь берёзы,
Даже пусть и седые…
И напрасные слёзы…
Где ж вы дни молодые?

Последнее признание

Холода. Холода наступили….
Вечный холод в замёрзшей душе.
Мы друг друга давно отлюбили
И про это забыли уже…

Холод в сердце. Холодные взгляды
И в словах нет ни капли тепла…
Может быть, нам его и не надо —
Всё равно жизнь к концу подошла.

Холодеют и тело и руки.
Холода. Холода. Холода…
И остался лишь миг до разлуки…
…А тебя я любила всегда!

Вакханалия зимы

Ну, вот и снова снег идёт весь вечер…
Вновь все тропинки к милой занесло
И ждёт она напрасно нашей встречи
И зря опять выходит за село…

За белой пеленой зимы проклятой
Исчезло всё – и лес и горизонт…
За что же мы пред Богом виноваты
За эту круговерть со всех сторон?

И почему он усмирить не может
Всю эту вакханалию зимы?
А может, ты испытываешь, Боже
Разлукой нас? Как долго сможем мы

Любить и ждать. И дни и даже годы,
Но ведь не век зима и этот снег.
И у природы нет плохой погоды —
Плохим бывает только человек…

…Но ждать я не хочу и мчусь я лихо
К своей любви. Ты только, позови…
Мне ангелы кричат: видали, психа!
Но ангелам не ведом вкус любви.

Разлучница моя

Зима и не зима. То лёд, то пламя,
То вдруг мороз, то дождь, что льёт с небес
Который день. Природа шутит с нами,
Хотя какой природе интерес?

Её непостоянство нам известно
К нему уже привыкли мы давно
Быть может в канцелярии небесной,
Забыв про нас, пьют ангелы вино?

У них кураж. У нас одни заботы:
В чём выходить на улицу опять
И брать ли зонт сегодня на работу,
А может валенки? Хотелось бы нам знать…

Но связи нет не только с небесами.
…И ты не отвечаешь на звонки
И ангельскими прямо голосами
Опять одни гудки. Одни гудки…

Стоим на трассе вот уже полсуток.
На трассе лёд, а впереди подъём…
Вернёмся мы, наверное, под утро,
Но если тот подъём переживём.

Мой друг «Камаз» – не хилая машина
И не в таких бывали мы делах,
Вот только жаль, нет рядом магазина,
Да и с бензином тоже полный швах…

…Зима и не зима. Но мы не в силах
Хоть матом, хоть без мата изменить
В ней  ничего… А утром ты спросила —
И чем теперь смогу я  объяснить

Что в той задержке я не виноватый?
Молчу как сыч. Боюсь завраться вдруг.
Боюсь, что ты пошлёшь меня обратно
В объятия нетронутых подруг…

Я иду по январю

Я иду по январю.
Чудная погода!
Я иду по январю —
В шестьдесят четыре года…
Было много январей
Тёплых и морозных,
Когда – минус пятьдесят…
Были даже грозы,
Когда зимняя гроза
Небо разрывала.
Было много январей…
Всякое бывало!

Только в каждом январе
Новый год был с ёлкой —
Радость нашей детворе.
Крики без умолка
В моих детских январях
Вспоминаю снова…
Жаль, в моих календарях
Рождества Христова
Никогда не находил
В виде красной даты…
Потому в те январи
Не вернусь обратно!

Утки

У старого моста кормили уток
И голубей нахальных прямо с рук,
Но вот однажды как-то ранним утром
Не оказалось уток наших вдруг…

А над мостом вороны да метели
Кружили лишь. И вместо речки лёд.
Знать, наши утки тоже захотели
Тепла как мы. Отправившись в полёт…

А мы весну ждать даже чуть устали
И просмотрели все свои глаза,
Но утки почему-то пролетали
Всё мимо нас в высоких небесах…

И стало пусто у моста над речкой
Такой вот в нашей жизни поворот…
Не нам судить про уток тех, конечно,
А вдруг они вернуться через год?

Кто – он

Сто лет назад в таком же январе
В сыром и неуютном Петрограде
Жил был поэт. Сидел в своей норе
Страдал и пил и жил лишь Музы ради…

А за окном серебряный был век
И снег под солнцем ярко серебрился
И был поэт тот странный человек,
А может быть, он только притворился

Что он поэт? Он в рифмах своих – Бог.
Он Ангел и Предвестник дней грядущих…
И скоро он напишет эпилог
Про всех, про нас по Невскому бредущих

Толпой слепой навстречу новым дням
И новым революциям и бедам.
Не внемлем мы пророческим устам,
Что натворим, пока ещё не ведаем…

Зря спрашиваем: кто он – тот поэт?
Он лишь поэт. К чему все разговоры
Быть может жить ему осталось лет
Всего-то лишь до выстрела «Авроры»…

А через год иль два – январским днём
Таким же, как сегодня. Днём морозным
Мы вспомним в каземате вдруг о нём,
Поверившие в Бога. Только поздно…

Поездка в Петербург

Луна поблекла с первыми лучами
Ну, вот и солнце встало за спиной
А мы, минуя знаки с «кирпичами»,
Несёмся в Петербург на выходной.

Гаишник толстый, видно, не проснулся,
И нас он явно тоже прозевал…
А я в свой Петербург опять вернулся —
И я опять его не узнавал.

Дома, дома до неба с этажами
И с тучами на крышах. Так и есть!
И бабушка с коляской с малышами
На переходе отдаёт нам честь…

А может быть, ругает нас, как может,
Что всякие тут ездят день и ночь,
Увидев наши областные рожи,
И я бы поругаться был не прочь…

С уставшими бессонными глазами
Ведь три часа дороги – не пустяк
Мы передумать были бы и сами
Сейчас не прочь. Приехали. Под знак…

И полчаса потом мы препирались —
Штраф заплатить и сразу всем  домой…
Ну, что ж они лишь к нам одним придрались?
Испортили такой нам выходной!

Проклятые дни

Ты себя не вини
Ты меня не вини
За такую судьбу
За проклятые дни…
Всё однажды пройдёт
Кто – до дома дойдёт
Ну, а нас не суди,
Тех, кто в них пропадёт…

Ведь и мы и они
Из одной все родни
Из одной все страны,
Но проклятые дни
Нас хотят поиметь
И сегодня и впредь,
Если что и дают:
Вместе всем умереть…

Вместе рядом лежать
Под звездой, под крестом,
В неизвестности ждать,
Что нас вспомнят потом…
….А потом никого —
Ни меня, ни его —
Лишь проклятые дни
До скончанья веков…

Вий

Последний год жила Россия
Как было в ней заведено,
Читала Гоголя про Вия,
А Вий был в нас давным-давно…

Ходил незримо вместе с нами
По кабакам и по бегам,
И в Первомай под красным знаменем
Врагов бить первым предлагал.

Шумела в праздники столица,
Хотя и был разгар войны.
И лица! Ах, какие лица!
И в них ни капельки вины…

А Вий вокруг ходил довольный
И всех их в списки заносил.
Ох, как им скоро будет больно!
Кричать и то не будет сил…

Пока же есть и хлеб и дело.
Пока январь. Последний год…
Но всем, как видно, не терпелось
Прибавить в будущее ход.

И всем хотелось изменений —
К примеру – нового царя…
Но тут пришёл товарищ Ленин —
Наш главный Вий. И с Октября

Что будет дальше, всё мы знаем…
Забросим Гоголя. И вот
Лишь год на новый поменяем,
Пойдём – одни на эшафот —

На нашу Русскую Голгофу…
Другие дружною толпой
В свой коммунизм за новым богом…
А мы, куда пойдём с тобой?

…Сто лет стоим на перепутье
И выбор вроде есть, и нет.
Пойдут одни – туда, где Путин.
Другие – лишь посмотрят вслед…

Мой дом

Спасибо маме с папой
За то, что я родился.
Спасибо маме с папой
За то, что пригодился
Я городу родному,
Таким, какой я есть.
За то, что город этот
И мама с папой здесь…
За то, что я останусь
С ним тоже навсегда.
Спасибо маме с папой
За лучшие года…
…Что было и что будет
Всё здесь – в судьбе моей.
Надеюсь, не забудет
В потоке лет и дней
Меня – его поэта
И город мой потом…
Ведь он не просто город —
Единственный мой дом…

Поэты

Все поэты немного пророки
И есть в них что-то от сатаны —
Им не чужды людские пороки,
Как и тяжкое бремя вины…

Потому они часто страдают
За других, тех, поверивших им,
Если в строчках своих угадают,
Когда новый разрушится Рим…

Если снова предскажут эпохе
Её скорый финал, сквозь туман…
Если скажут, что боги – не боги,
А их каждое слово – обман…

…Власть сама состоит из пороков,
Но у власти есть право решать:
Оставлять ли живыми пророков
Или, может, позволить сбежать…

Да – живые поэты опасны,
Но страшнее – те на небесах.
Они станут для всех несогласных
Вмиг святыми у нас на глазах…

…Нет, поэты совсем не пророки —
Они просто болеют душой
За страну. Ту, в которой уроки
Прошлых бед забывают порой.

Вопросы совести

Какое ты теперь имеешь право
Судить о том, что было, но прошло?
Делить людей на правых и неправых,
На тех, кто совершал добро и зло?

Их нет давно – ни красных и ни белых.
Зачем тебе их судьбы ворошить?
До прошлого тебе какое дело?
Оно ведь не мешает тебе жить?

Мне совесть задаёт вопросы эти,
А память моя словно трибунал…
Мне, правда, хорошо на этом свете,
Пока я полной правды не узнал.

А если вдруг узнаю, что с ней будет,
С бессовестною совестью моей?
И что тогда о ней мне скажут люди,
На склоне моих столь хороших дней?

А может, впрямь, я не имею права?
Но совесть почему-то вдруг молчит.
Вдруг и она от прошлого устала?
…Она же на меня донос строчит…

Повезло

Не видел я давно, чтобы так дружно
Народ наш на субботник выходил
И приглашать совсем уже не нужно…
Даёшь в стране субботник для водил!

Валит народ с лопатами и матом.
К последнему давно не привыкать…
И роет, роет, роет снег лопатой —
Своё авто не может откопать.

А снега навалило за ночь горы.
Легко и перепутать, чья гора?
Пока без драк, пока дошло до споров.
А кто забыл, куда ещё вчера

Поставил «мерседес» свой – просто курит,
А, может, ждёт, когда растает снег?
Ну, что ж, пусть ждёт. А я на этой улице
Самый, видать, свободный человек.

Хожу и наслаждаюсь красотою…
Ни руки не болят, ни голова!
Моё авто – в ремонте на постое…
И до весны в ГАИ мои права…

Без меня

Я к изменчивости мира
Отношусь вполне лояльно,
Но в подобной карусели
Как-то мне не по себе…
Я привык к стабильной жизни
Где-нибудь в деревне дальней,
К самому себе привык я
И привык к своей судьбе.
Вы меняйтесь с вашим миром,
Может, что-нибудь найдёте,
Вы меняйтесь, изменяйтесь,
Изменяйте – без меня!
А когда всё надоест вам,
Может быть, ко мне зайдёте?
Сядем вместе у камина
И тепло его огня
Вам тепло напомнит дома.
Но давно всё изменилось,
А точнее, изменили
Вы себя в себе давно…
Вы, без прошлого оставшись,
Слишком поздно спохватились.
Потому что мир изменчив.
Неизменно лишь одно —
Это Бог – создатель мира.
Так зачем его менять?
Чтоб изменчивостью мира
Слабость Веры объяснять?.

Страна великих чудаков

Жил да был на свете Чудик
В детстве весело чудил,
А вокруг смеялись люди:
Что он в этом находил?

Не заметно Чудик вырос —
Стал не чудик, а чудак.
В брюках, купленных на вырост,
Ну, ни дать, ни взять – простак…
Но не знали эти люди
Ничего про чудеса.
Он для них остался чудик —
Ненормальный – за глаза…

Ну, а он, с людьми не споря,
В мастерской своей чудил
И врагам на страх и горе
Нечто вдруг соорудил…

И однажды нечто это
Вдруг рвануло на весь мир
И стал чудик для планеты
Вмиг не чудик, а кумир…

Кто он – как-то раз спросили
У меня. А я им так:
Много чудиков в России —
Каждый первый в ней Чудак!

Ведь на них стоит Держава,
А за ней все мы – стеной…
Так, что лучше, Вам, пожалуй,
Обходить нас стороной!

Мороз

По телевизору всерьёз
Нам всё расскажут про мороз
И повторят потом раз пять:
Мороз! Всего-то двадцать пять…
Какой мороз, побойтесь Бога,
Всего лишь холода немного —
Но для страны уже беда!
Жаль, вы не знали никогда,
Что значит истинный мороз —
За пятьдесят. И не вопрос —
Как раз под самый Новый год
Во всю гулял всю ночь народ
И только утром он узнал
Мороза этого финал:
Замёрз газ в трубах. Это да!
А остальное ерунда…
А что сегодня? Минус пять?
А нам: Мороз! Кричат опять…

В тот день

В тот день он умер. Отошёл от жизни.
От революций отошёл и прочих дел.
Была зима в своём привычном виде —
Январь творил морозный беспредел.

И толп осиротевшего народа
Ещё пока не видно. Лишь в Кремле
Вожди решали чинно, благородно —
Предать ли Революцию земле?

Но партию предать и он не может.
Так пусть живёт он – смертью смерть поправ!
Родной стране бессмертием поможет,
Народную любовь сполна познав…

И лишь один усатый мысль лелеял:
Теперь он без него не пропадёт,
Уж если будет Ленин в Мавзолее —
Туда товарищ Сталин попадёт!

Всё вышло так, как новый вождь задумал.
И красный терем вырос у Кремля,
Как раз напротив нынешнего Гума…
Видать, напрасно ждёт его земля

Того кто умер в день январский давний…
Лежит всем на показ почти сто лет
Давно не человек, а просто Знамя
Побед великих и великих бед…

Баллада о вожде

Жил человечек маленького роста,
Учился в школе. Задавал вопросы,
Искал пути и сам их находил…
И брали Зимний бравые матросы
И оказалось быстро всё и просто,
А маленький невзрачный человечек
Из Смольного уже руководил…

Всё это будет – позже лет на десять,
Но час его покуда не пришёл,
Да и себя ещё он не нашёл,
Да и народу был не интересен…
А между тем, набрав ума и силы,
Немного полысел и постарел…
Жаль, пятый год в Женеве вместе с пивом
По молодости – просто просмотрел…

Россия пошумела, покричала,
Но без него. И спать легла опять.
Не зря же он марксизм учил на «пять»
И без неё решил – начать сначала,
Чтоб разбудить её, как раньше Герцен,
Подняв толпу – разрушить всё  мечтал….
Он о России думал. Но не сердцем,
Он цифрами Россию просчитал…

И никогда не помышлял, не ведал,
А что в его – безбожника – душе?
И осенью в промёрзшем шалаше
Он план другим безбожникам поведал…
Потом был залп «Авроры» поздней ночью,
Потом экспроприации, ЧК, царя в расход
Отправил лично. Точно.
Не будет же в России врать народ…

И цифры, цифры – пирровой победы,
И беды, беды. Слёзы. Кровь. Война
Оставила свой след на век. А следом
Пошёл в стране Великий балаган…
И где же ты была, Фани Каплан,
Когда всё это и не начиналось?

А вот и Горки и он сам – усталый
От прошлых дел и будущих забот.
И тишина. Рыдающий народ…
И человечек маленький в Колонном
Лежит один. Он страшно одинок…
И даже с ним поступят беззаконно,
Чтоб даже мёртвым – мёртвым быть не мог…
Оставят зрить его – в пример потомкам,
В укор другим – не верившим в Итог.

Итог же оказался предсказуем:
И маленький вот этот, человек,
Расправившийся с первыми буржуями,
Не думал их увидеть через век.
Но всё пошло не так. А он лежит,
Как и лежал, в своём костюме строгом.
Он получил сполна, что заслужил
От партии своей. Но не от Бога…

Берёзовые сны

Помнишь, в парке мы с тобой целовались,
А берёзки в парке том любовались,
И завидовали нам дружно парком
И мечтали о любви столь же жаркой…

Дело было в январе в дни морозные —
Целовались мы с тобой под берёзами…
Нам пока что ждать весны не серьёзно,
Да и мы с тобой лишь сны – тех берёзок…

Моя императрица

Январь в парадные одежды
Природу приодеть решил
И всем наряды белоснежные
К утру с метелью вместе сшил…

Берёзки стали – королевы
И клёны стали – короли,
Кусты – пажи их, тоже в белом,
И все придворные Земли…

Зима весь мир преобразила
Сегодня правит бал – она.
На белый танец пригласила
Даже меня она сама…

И отказать я ей не смею
И сквозь метель я к ней лечу,
Хоть танцевать я не умею,
Но быть любовником хочу!

Она – моя императрица —
По крайней мере, дней на сто…
Зиме бы надо летом сниться!
Какой красивый сон зато…

Что там за краем

У нас у каждого похожие дороги,
Но жизни колея всегда своя…
Дороги наши топчут ноги многих
И втаптывают в грязь нас почём зря…

И в нашей колее порой мы вязнем
И рвём порой сцепление с душой,
Но мы, как танки, не боимся грязи,
Тем более своей, а не чужой…

Лишь нашей колее мы доверяем,
По ней мы едем так же как живём —
То лезем в гору, то с горы ныряем,
Ну, а когда не едем – водку пьём…

Себя лишь под колёса не бросаем…
А протрезвев, опять спешим вперёд.
Мы здесь одни. И мы одни решаем,
Куда нас колея та заведёт.

А впрочем, беспокоиться не надо,
О том, что потеряем колею —
В конце её – икона и лампада
И Аллилуйю ангелы поют…

Всем, кто доедет – почести и слава
И вечный рай в конце той колеи,
Если налево ехать. А направо?
Там будет вместо рая край земли…

Поехали! Уж слишком интересно,
Что там за краем – вечность или смерть?
Но только жизнь не тронулась и с места:
Бессмертие сначала заиметь

Вам надо бы – сказала жизнь смиренно —
А я всего лишь жизнь. Мой кончен путь…
– Но колею туда мы непременно
Ещё с тобой проложим как нибудь —

Моя душа сказала на прощание.
Выходит, что и ей уже пора…
Я вновь один. Коней небесных ржание…
Шум крыльев херувимов. Скрип пера…

На Ладоге

Почти зима. Год сорок первый.
Мороз. Совсем как в январе.
И караван уже не первый
Уходит в ночь к Большой земле…

А в небе «мессеры» летают
И те, кто в них сейчас сидят,
Всё видят и, конечно, знают
Кого в полуторках бомбят…

Сквозь трещины по льду и сердцу,
Врагам, и смерти вопреки,
Мы будем жить! Вы только верьте,
Сжимайте крепче кулачки!

Сквозь страх, сквозь слёзы и морозы
Придёт в Кобону караван!
…Всё это из блокадной прозы
Давно уже известно вам…

…Но в этот день победы славной
На берег Ладожский придут
Все те, кто был той ночью давней
Средь бомб в полуторках на льду.

И внуков приведут с собою,
Чтоб знали – всё им показать,
И с той же детскою любовью
Спасибо, павшим здесь, сказать…

Снег

Горы снега на дворе.
Гималаи!
– Столько снега в январе
Нам едва ли
И за год перелопатить…
Может, хватит
Нам на этот снег проклятый
Жизни тратить!..
Не даёт никто прогноз
Нам по снегу…
Только лыжникам одним
В радость бегать.
А у нас, у всех авто,
А не лыжи!
В пробках мы
Торчим зато —
Злобой брызжем…
И звоним начальству вновь
По «мобиле»:
Мол, чужие КАД с утра
Всю забили!

Семья

Есть в родстве у меня
И хохлы и евреи
Близкие и по крови
И по чувству вины…
Если всех сосчитать —
Полстраны их имею
Только нет никого
Ближе – кроме жены…

Разбросало нас время
И проклятые войны
По стране необъятной
И всем нам не чужой…
Так и жили в России
Тихо, мирно, достойно
Ни кому не мешая,
Как в квартире большой…

Никому не писали,
Никого не искали
Имена и фамилии
Позабыли давно…
Уходили на небо,
А они и не знали,
Значит, встретиться нам,
Было им не дано…

Распадается мир наш
На частицы и атомы
И когда-то замкнётся
Вечный круг бытия…
Так давайте не будем
Мы считать виноватыми
Ни себя, ни других —
Все мы с вами – семья…

Понедельник

Перегаром бензиновым отрыгают дороги.
Сразу видно, что был у страны выходной…
Ну, а вы, что хотели? Мы ведь люди – не боги,
Мы садимся за руль, выпив не по одной!

Понедельник всегда день тяжёлый для Бога —
Успевают едва на Земле отпевать
Тех, кто выбрал вчера прямо к Богу дорогу,
Или просто решил у него побывать…

Ну, а мы по обочине что-то тихо плетёмся,
Не угнаться, похоже, нам за жизнью с тобой…
Только ты мне в ответ: мы же к Богу не рвёмся,
И не пьём, как они за удачу, с судьбой…

Первая оттепель

Январь вдруг вспомнил о весне
И ночью чудо совершил-
Висят сосульки на окне…
Видать, погреться сам решил!

И первой оттепели рад
Народ, уставший от зимы…
На улицах сплошной парад
И вместе с ним, конечно, мы

По первым лужицам идём
И даже дождь не раздражает,
Но это только этим днём,
А завтра, праздник завершая

Уйдёт январь. Февраль придёт
И возвратится всё обратно —
На крышах снег. На лужах лёд
И даже думать страшновато

О том, что ждут нас впереди
Ещё февральские метели
Или февральские дожди
Четыре с хвостиком недели…

Стареем мы

В понедельник нагрянул февраль
С неразлучной подругой метелью
И чуть-чуть похудел календарь,
Как и год, на четыре недели…

На четыре недели и мы
Постарели, подруга, с тобою…
Ты  сказала: на месяц зимы!
Я с тобой согласился: тем более!

Быстро в старости годы идут,
Ну, а дней мы и не замечаем.
Был январь где-то рядышком тут,
А сегодня февраль уж встречаем…

Но пока у нас повода нет
Для февральской тоски и печали.
Лучше я прочитаю сонет,
Как с тобой мы зимой повстречались.

Грипп

Год обезьяны подложил свинью,
А вроде начинался так прилично…
Ругается народ: ну, мать твою!
Толпясь с утра в метро своём столичном.

Опять повсюду вводят карантин
Такая невесёлая картина!
Год високосный! Что же мы хотим —
Судачат старики у магазина…

Зима. И грипп пришёл очередной.
Вот невидаль, да каждый год такое,
Когда зимой, бывало и весной,
Такое время подлое, сырое…

Все разговоры только лишь о нём —
О гриппе свинском. Надоело даже.
Мы с Фомичём напьёмся белым днём
И той свинье себя ещё покажем.

И всем докажем: истина в вине!
Но почему  спешат все к фармацевту,
Как этот гражданин: настойки мне!
– А алкашам сегодня по рецепту!

Такие вот унылые дела:
Все лечатся от гриппа, как умеют…
Всё потому, скажу вам не со зла —
Врачи для нас давно не Панацея…

Брат

Где теперь ты братик, брат?
Почему всё так случилось?
И кто в этом виноват
Был, когда мы были живы?

Нет, конечно, я живой!
Как живу? Так, понемногу…
Ну, а ты, надеюсь, свой
Путь нашёл, конечно, к Богу…

Много выпито вина
Было вместе за те годы
Пока правил сатана
В душах наших. Но невзгоды

Кто-то смог преодолеть —
Что вполне было разумно…
Кто-то смог лишь умереть
От своей тоски безумной…

Бог решил, что я вторым
Буду в том семейном списке…
Поздним вечером сырым
Первым ты в свой путь неблизкий

От меня навек ушёл.
Даже и не попрощался…
А вопрос наш не решён:
Первым кто и где сломался?

Праздник без тебя

Я тебя приглашаю сегодня мой друг на мои именины,

Посидим, погрустим, посмеёмся, поплачем чуть-чуть

И вина по чуть-чуть, а потом будем чай пить с малиной,

Много думать о том, что прошло и что надо вернуть…

Просидим до утра у камина, как было когда-то,

И мечтать про себя будем как нам всё снова начать,

И смотреть друг на друга, улыбаясь чуть-чуть виновато,

И молчать очень долго и душою неслышно кричать…

А потом ты уйдёшь, и закончится праздник так быстро,

А потом я тебя провожать, как тогда, не пойду…

И погаснут в камине надежды последние искры

И тебе на прощание с неба не сорву я звезду…

Я тебя приглашаю сегодня мой друг на мои именины,

Хоть и знаю, что ты никогда больше в дом мой,

Увы, не войдёшь

И не будешь, как было когда-то,

Вино пить со мной из малины,

Но другого такого ты себе, как я был, не найдёшь…

Влюблённый Рафаэль

Закатилось вновь солнышко наше за далёкие сосны.

День, уставший за день, снова тихо отходит ко сну,

Оставляя на завтра нерешённые мною вопросы,

Оставляя мне на ночь в утешение эту весну…

Молодую, красивую, тёплую, как была ты когда-то,

Только мне утешения с ней не найти, не найти.

И в весну ту свою и к тебе я хочу вновь обратно,

Ну, а мне предлагают с этой новой куда-то пойти…

Но в любовницы мне или в судьи весны той не надо.