…Чем ближе купец Жерлов подъезжал к Петербургу, тем хуже делалось у него на душе. Являлась какая-то скверная оторопь и малодушное желание вернуться назад, в свою далекую сибирскую трущобу. Ведь всего-то взять обратный сквозной билет – и опять сам большой, сам маленький. Глядя на скуластое, заросшее до самых глаз щетинистой бородой лицо Жерлова, трудно было бы предположить о его внутренней подкладке. Жерлов часто вздыхал, вытирал без особенной надобности лицо шелковым китайским платком и с тоской смотрел на менявшихся соседей. Пробовал он знакомиться, но из этого как-то ничего не выходило. К нему относились с явным недоверием.
– Вторую неделю еду… – смущенно объяснял Жерлов, напрасно стараясь поддержать невязавшийся разговор.
– Вы из Сибири? – следовал вопрос.
– Около того…
– А далеко это будет?
– Да вот вторая неделя пошла, как я выехал из дому.
– В Питер?
– Да, около того…
– По делам, конечно?
– Есть такой грех… Хлопот много: от городской управы, потом от земства, потом…