Читать онлайн
Борьба за Триумфальную. Стратегия-31 день за днем
Стратегия-31 день за днем
Сергей Аксёнов
Иллюстратор Игорь Черченко
Фотограф Станислав Решетнев
Фотограф Дарья Дорохина
© Сергей Аксёнов, 2017
© Игорь Черченко, иллюстрации, 2017
© Станислав Решетнев, фотографии, 2017
© Дарья Дорохина, фотографии, 2017
ISBN 978-5-4485-9849-4
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Слово о русской свободе
«Граждане России имеют право собираться мирно, без оружия, проводить собрания, митинги и демонстрации, шествия и пикетирование». С началом в 2009 году борьбы за свободу собраний на Триумфальной площади, эти слова стали, пожалуй, самым цитируемым фрагментом российской конституции. Гражданский, надпартийный, объединяющий общество протест получил название Стратегии-31, по номеру статьи основного закона. Каждое 31-е число «несогласные» выходили на Триумфальную площадь явочным порядком, несмотря на запрет властей, готовые к разгону силами полиции, задержаниям и арестам. В дождь, снег, в дачный сезон или канун Нового года равно. Именно в упорстве, в решимости не подчиниться незаконным требованиям власти, была вся соль Стратегии. Не обмануть власть, не проявить «договороспособность» в отношениях с ней было главной доблестью инициаторов движения. Напротив, тактический успех был достигнут благодаря твердому и последовательному отстаиванию своего права. Именно сепаратный отказ от такой линии правозащитной части движения и привел впоследствии поражению общества. Свободу собраний отстоять не удалось. Тот, кто не понял этого в 2010-м на Триумфальной, убедился позже на Болотной, когда коллаборанты из либеральной оппозиции обнулили борьбу первого постсоветского политического поколения.
Автором идеи Стратегии-31 был и есть Эдуард Лимонов. Именно он предложил формулу борьбы и ее основные принципы. Что послужило толчком, побудительным мотивом к этому мне доподлинно неизвестно. Но есть догадка. Незадолго до старта борьбы на Триумфальной наш соратник Юрий Червинчук, работавший по контракту в Индии, вернувшись в Россию подарил Деду англоязычную биографию Махатмы Ганди. Возможно, история индийской «сатьяграхи» – ненасильственного сопротивления британским колонизаторам и надоумила Лимонова использовать похожую тактику в России. Другой, более глубокой, фундаментальной, причиной появления нового формата был крах всех старых форматов уличной борьбы. Трехлетняя практика организации Маршей несогласных в составе коалиции «Другая Россия» (2006—2008 годы) убедили Лимонова и нацболов1, что коллективное руководство протестом – зло. Старые прожженые хитрецы от политики, интриганы и подлецы, неизбежно «сговнят» (выражение Э.Л.) любое талантливое начинание. Каждый по своим причинам. От слабости, трусости, но чаще из зависти к ближнему, из нежелания допустить успех политического союзника, которого рассматривают в первую очередь как конкурента. Радоваться тому, что «у соседа корова сдохла» – стиль жизни значительной части нашей политической оппозиции. Увы.
Пережив период политического безвременья после инаугурации Медведева весной 2008 года, опробовав в качестве тактического приема так называемые Дни несогласных (они пришли на замену маршам) по тем или иным поводам, ведомые Лимоновым нацболы приступили к организации нового гражданского движения. Прежде чем обратиться к обществу с призывом выйти на Триумфальную следовало сначала доказать себя. Вот почему исторически первому митингу 31 июля 2009 года предшествовало несколько «разминочных» акций, в которых принимали участие лишь политические активисты. Помню, была такая в январе, в мае, возможно, и в другие месяцы тоже. Уже тогда нам пришлось столкнуться с яростным противодействием прокремлевских организаций. Так, при подаче заявки на 31 мая в здании московской мэрии на Тверской произошла самая настоящая бойня с активистами «России молодой». Некоторое время ее возглавлял проворовавшийся впоследствии Максим Мищенко. Чувствуя свою безнаказанность, румоловцы2 безбашенно атаковали, не обращая внимание на присутствие правоохранителей. Ведь их крышевали депутаты Госдумы. Правда, это им не помогло. Столкнувшись со стальной решимостью нацболов лечь в мэрии костьми, прокремлевцы во главе со своим лидером Антоном Демидовым отступили. Кстати, их девушки, срочно вызванные для массовки – создавать видимость очереди, немедленно удостоили своей благосклонностью победителей. Смайл.
Затевая столь перспективное дело, важно было возбудить общественный интерес к теме. Стратегию-31 следовало сделать модной. Для этого разумно была использована историческая преемственность Триумфальной площади. Когда-то в конце 1950-х здесь сложилась традиция поэтических чтений. Обыватель легко может вспомнить соответствующий фрагмент позднесоветского фильма «Москва слезам не верит». В тех исторических чтениях, как говорят, принимали участие Владимир Буковский, Юрий Галансков, Эдуард Кузнецов и прочие легендарные личности. Восстановление традиции чтений создало бы живую рекламу этому культовому месту в новом историческом контексте. Нашелся среди нацболов и энтузиаст, известный как Матвей Крылов. Осужденный на условный срок за партийную акцию он не мог принимать личное участие в предстоящей уличной борьбе, а вот применить свой организаторский талант получилось. На первых чтениях, помню, «звездили» Эдуард Кулемин из Смоленска, Магдалена Курапина из Питера, кто-то еще. Как обычно это бывало, начало нового движения вытащили на себе нацболы, приходившие к памятнику Маяковскому по партийному призыву. Со временем, когда столичные поэты преодолели страх и привыкли к явлению, нужда в такой поддержке отпала. Многие постоянные участники впоследствии даже называли Маяковские чтения «своими». В ответ мы только улыбались.
Важным этапом раскрутки будущего движения стала фотовыставка «Борьба за площадь», которую удалось провести в галерее Марата Гельмана. Большинство фотографий, предоставленных Дмитрием Борко, были сделаны в разные годы на Триумфальной, Пушкинской и Манежной площадях. «Идеологическое направление не имело никакого значения. Мы ограничились тем, что есть слово „протест“ и явление протеста. – рассказывал я тогда журналистам. – Был ли это 1991-й год, 1993-й, 1989-й или нынешнее время – не имеет значения. Мы руководствуемся тем, что право на свободу собраний должны иметь все люди, независимо от их политической позиции. В исторической перспективе мы также старались придерживаться этого принципа паритета, равенства и непредпочтений». На снимках было видно, что в эпоху поздних 1980-х и в начале 1990-х уличный протест был очень массовый. Так, на нераскопанной еще Манежной однажды собралось до трехсот тысяч человек. Можно было взять Кремль. Но при этом протест носил ярко выраженный коммунистический, либо антикоммунистический характер. На снимках эпохи Маршей несогласных были представлены уже все идеологии – каждой твари по паре.
Ярким политическим событием стали дебаты в Центре Сахарова. Мне довелось быть их ведущим. На тот момент уже прошел официально первый (на самом деле нет), июльский, митинг Стратегии-31 и интерес к теме был немалый. Во всяком случае в зале присутствовали не только либерально настроенные граждане, от которых можно было ожидать более живой реакции на тему свободы собраний, но и, например, националисты: Наталья Холмогорова и Владимир Тор. Раньше мы с ними знакомы не были. Оба произвели крайне благоприятное впечатление. Среди массы политических активистов был и такой экзотический персонаж, как Павел Данилин. Рыжий толстяк уже тогда предлагал присутствующим «соглашаться на Болотную», но его никто не прерывал. Слово дали всем. Жаркая дискуссия, споры, о необходимости и перспективе Стратегии-31 были для нее лучшей рекламой, а усталости от бесплодных споров с либералами тогда еще не было. Как не было и предательства со стороны их лидеров. Полные надежд, мы разошлись из Центра Сахарова в отличном настроении. Тем более, что утром того же дня о готовности выйти на Триумфальную заявили правозащитники. Лимонов лично «поработал» с Людмилой Алексеевой и «старуха», как мы называли ее позже, согласилась.
И тут самое время высказаться об организаторах митингов на Триумфальной. Было три заявителя, те, кто физически подписывал уведомления в мэрию: Лимонов, Константин Косякин и Людмила Алексеева. В шутку мы называли их «патриархи». Из-за возраста. Остальные были «рядовые» политические активисты, тянувшие ежедневную работу. Как водится, пока движение было на стадии развития готовых пахать, заниматься рутиной, было мало. Львиная ее доля досталась нацболам. По мере раскрутки желающих порулить успешным проектом появлялось все больше. Часть таких людей была честно кооптирована нами в оргкомитет. Например, Сева Чернозуб и Настя Рыбаченко. Их нам «выбрала» либеральная «Солидарность». Или Татьяна Кадиева – она пришла от гражданских активистов. Мы стремились к представительности. Именно представительность была их главным достоинством. Какой-то особой креативности, да простят меня коллеги из других организаций, я за ними не заметил. Большую часть работающих идей предлагали все-таки нацболы. Они же в основном их и реализовывали. Речь шла об уличной агитации и всяких нестандартных приемах, позволяющих поднять известность Стратегии и тем привлечь новых людей. Впрочем, коктейль из представителей организаций самых разных идеологий действовал сам по себе тоже.
Для успеха в Москве важным моментом был широкий общероссийский, а позже и глобальный размах движения. Если большинство столичных участников митингов не видело дальше Триумфальной, то на деле нацболы распространили борьбу за свободу собраний на всю страну. Пригодился опыт времен НБП3. Регионы просто воспроизводили происходящее в столице с поправкой на местную специфику. Уже в течение первого года Стратегия-31 стала заметным явлением в полусотне регионов страны. Особенно успешно она проходила в Питере. Отстав от Москвы на полгода, город трех революций быстро наверстал упущенное. Любопытно, что там возникла проблема с выбором места для протеста. Не у нацболов, нет. Нам было очевидно, что ничего лучше Гостинки, «пятака» у Гостиного двора, в городе не существует. Оппонентами выступила, конечно же, местная демократическая общественность. Кажется, часть организации Каспарова. Убедившись в успехе движения в Москве, они жаждали открыть «филиал», но почему-то считали, что имеют моральное право выставлять нам условия. Предлагали Исакиевскую и Дворцовую площади, кажется, только ради того, чтобы не согласиться с нацболами. Устав спорить наши ребята начали движение сами, а оппоненты отправились водить хороводы с шариками на Дворцовую. И делали это некоторое время пока не убедились в собственной никчемности.
Гнилой характер старых либералов сыграет в итоге со Стратегией-31 злую шутку. Однако некоторое время – года полтора, движение развивалось по нарастающей, втягивая в себя, как пылесос, все новые и новые политические силы, новых людей. Из несистемной оппозиции на площадь выходили так или иначе все. Еще больше было «ничейных» людей, гражданских активистов. А вот сподвигнуть выйти на Триумфальную кого-то из думских партий нам так и не удалось. Для них это был слишком явный маркер. Думцы себе такого позволить не могли. Не малую пользу приносила личная позиция известных людей. Главных редакторов СМИ, журналистов, артистов – были и такие. Разного рода экзотика тоже работала. Один только Борис Березовский у российского посольства в Лондоне со значком «31» на груди чего стоил. Выход Людмилы Алексеевой в костюме Снегурочки при всей пошлости этого действа также принес значительный резонанс. Возможно, в связи с решимостью протестующих выходить под самый Новый год – 31 декабря. До тех пор скептики нас убеждали, что это невозможно. Вообще, преодоление скепсиса было основной трудностью на первом этапе борьбы. Дачный сезон, Новый год, жарко, холодно, говорили нам все вокруг. «Свобода или оливье», озаглавил я свой предновогодний текст о свободе собраний.
Пророков действительно нет в отечестве своем. За годы борьбы на Триумфальной в мире не раз вспыхивали протесты, уличные беспорядки, которые можно было сравнить со Стратегией-31 если не содержательно, то хотя бы по форме. Это и события на площади Тахрир в Египте (помните еще?), и протесты в Белоруссии 2011 года, после переизбрания Лукашенко президентом (тогда белорусы ввели моду хлопать), и даже антирусский киевский майдан на ранней его стадии. Во всех без исключения случаях лидеры общественного мнения, российская пресса, раскрыв рот наблюдали за чужой борьбой, аплодируя ей, и не замечая, игнорируя то, что происходило у них под носом. Почему же у нас, в России «так» не хлопают, сокрушалась Татьяна Фельгенгауэр на «Эхо Москвы», будто забыв про Триумфальную. И при этом признавалась, что на собственной свадьбе побоялась использовать воздушные шары синего цвета, чтобы не вызвать ассоциации с «синими ведерками» и не навлечь гнев полиции. «Диагноз: гражданская трусость и профнепригодность», написал я тогда. И это лишь один из примеров. При том, что совсем немолодого Лимонова за годы Стратегии задерживали почти сорок раз. Несколько раз давали «сутки». Сергей Мохнаткин получил уголовный срок. Костя Косякин хрипел, сидя в спецприемнике, от рака желудка, однако не жаловался. Этих и тысяч других примеров самоотверженного гражданского поведения отечественные «наблюдатели» не видели в упор. Или видели, но не хотели признавать чужих для них героев? Думаю, именно в этом все дело.