© ООО ТД «Издательство Мир книги», оформление, 2010
© ООО «РИЦ Литература», 2010
Молодой человек громко расхохотался, когда толстяк, пробалансировав на самом краю небольшого обрыва, не удержался и, взмахнув в воздухе руками, сорвался и скатился вниз. Он быстро подбежал к краю обрыва и, продолжая смеяться, смотрел до тех пор, пока толстяк не подкатился к какому-то большому камню, о который ударился своим объемистым чревом, и не остановился.
– Что, Прокофьич, жив ли? – крикнул он, наконец перестав смеяться.
Толстяк открыл глаза и, взглянув вверх, где пред ним расстилалось голубое южное небо, сделал было попытку пошевелиться. Но в ту же минуту он громко застонал, почувствовав боль от ушибов и ссадин на теле.
– Жив ли, Прокофьич? – повторил свой вопрос молодой человек, которому теперь стало жалко своего несчастного спутника.
– Ой-ой-ой! – запричитал толстяк. – Совсем расшибся… насмерть. Мать Пресвятая Богородица! Ангелы-архангелы, святые угодники! Да что же это такое? Живого человека – и насмерть!
Молодой человек сбежал с обрыва к товарищу и наклонился над ним, а затем, беря его под руку, произнес:
– Ах, Прокофьич, и как же это тебя угораздило?
Это прикосновение заставило толстяка открыть глаза, которые у него все это время были закрыты, и вскрикнуть:
– Чур меня! Чур меня! Не тронь! Отойди, нечистая сила!
– Да ты чего, Прокофьич? Не думаешь ли, что ты теперь на том свете?