Читать онлайн
На улицу опустилась осень…

На улицу опустилась осень…

2010.

1. Он

На улицу опустилась осень, красно-жёлтое настроение поселялось в сердце каждого, кто выходил в прохладную сыроватую атмосферу улиц. При виде такой красоты приходит окончательное ощущение того, что осень наложила свой отпечаток абсолютно на всё и на всех.

Выйдя из подъезда своего дома, он согревал свои руки тёплым дыханием, и очень жалел, что не взял с собой перчаток, хотя понимал, что он ещё недалеко ушёл от дома и легко мог зайти за ними. В этот момент у него начался лёгкий приступ лени, который очень трудно преодолеть, решив за ними не возвращаться. «Ну и ладно, – подумал он, – куплю новые, раз решился, значит решился».

Стоя на крыльце, около подъезда, он был погружён в атмосферу раннего холодного утра; машин на дорогах почти не было, людей тоже. Чтобы окончательно погрузиться в унылое настроение воскресных улиц, он решил уйти от реальных звуков мира; надев наушники, он больше не слышал, что происходит вокруг, а слышал только то, что хотел слышать внутри себя. Включив акустическую песню какой-то зарубежной группы, он сделал первый шаг к неизвестности. Отойдя от дома и не решаясь оборачиваться, он думал, что его ждёт, ведь он оставлял за спиной всё, что было ему дорого: любимые дела, девушку, которая в данный момент спит в его кровати, и всё то, что раньше он очень любил.

Перед тем как окончательно пуститься в путь, он решил навестить несколько мест, которые он очень любил посещать в те моменты своей жизни, когда ему было не по себе. С большой спортивной сумкой наперевес, он направлялся туда, где всегда была особенная атмосфера для раздумий. Именно там и именно «ему», можно сказать, пришла эта безумная мысль. Дойдя до залива, он устремил взгляд голубых глаз в бесконечную даль водного пространства. Оглядевшись и убедившись, что вокруг никого нет, он сел на бревно, на котором сидел не раз, и, протянув руку к воде, как будто пытаясь погладить залив, как домашнее животное, и ощутив холодную влажность воды на пальцах, сказал:

– Ты как всегда такой же холодный, мой Друг....

Выключив плеер и вынув наушники из ушей (он всегда так делал, так как считал неуважительным то, что его слушают, а он нет), глубоко вздохнул и начал говорить воде залива, что наконец-то решился на безумный поступок, к которому так долго морально готовился, что теперь его ничего не держит здесь, что он хочет и может дышать полной и свободной грудью, и скорее всего это последний раз, когда приходит на это самое место и разговаривает с «ним», он долго благодарил «его» за ту поддержку и помощь, которую именно «он» ему давал, что «он» единственный, кто умеет слушать, и такого «слушателя» он вряд ли где-нибудь ещё найдёт.

Сказав всё это, он спросил:

– Ну и как «ты» на всё это смотришь?

Залив лишь прошуршал ему волнами в ответ.

– Да, «ты» прав, и «ты» правильно говоришь, что мне пора, до свидания и спасибо ещё раз за всё.

Дотронувшись на прощание до воды, он вновь включил плеер и отправился в следующее не менее значимое для него место.

Оно находилось неподалёку, это была ближайшая двенадцатиэтажка. Поднявшись на лифте на последний этаж, он вышел на лестницу и поднялся ещё на пол-этажа – туда, где оставшаяся часть лестницы была огорожена решёткой, для того чтобы посторонние и все кому ни попадя не ходили на крышу. Его никогда не могла остановить эта преграда; так как он обладал нормальным телосложением и ловкостью, ему с лёгкостью удавалось пробраться между решёток. Оставив сумку около клетки, он пробрался, как обычно, между прутьями и выполз на крышу. За сумку он не боялся, так как был уверен, что воскресным утром на последнем этаже в ближайшее время никто не появится и никому она не понадобится.

На крыше он почувствовал, что все-таки перчатки ему бы сейчас не помешали, и, подняв воротник куртки и сунув руки в карманы джинсов, он направился к некоему подобию скамейки, стоявшему неподалеку от края крыши. Когда он впервые сюда поднялся, скамья уже находилась на том месте, где и сейчас, это была не то чтобы скамейка, а просто доска, лежавшая и прибитая гвоздями на брусьях, такая самоделка, но его никогда не интересовало происхождение данного предмета, он с тех самых пор сидел на ней, когда приходил сюда. А приходил он и один, и с друзьями, или с подругами – не важно, – это было место для уединения и для того чтобы вместе с кем-то приятно провести время.

С крыши была видна намного большая часть залива, чем когда он был внизу. Усевшись на скамейку, он опять устремил свой взгляд вдаль тёмно-голубой водяной глади. Он смотрел на проплывающие мимо сухогрузы и паромы, на птиц, летающих над водой, и немногочисленных людей, которые идут по берегу залива. «Интересно… – подумал он, – А что этих людей заставило прийти в такую рань к заливу?» Но не найдя ответа и в принципе не ища его, он решил, что пробыл на этом месте достаточно времени и пора отправиться дальше.

Спустившись по лестнице, он увидел свою сумку, на которую, как он и предполагал, некому было покуситься в столь ранее утро. Накинув её на плечо и спустившись на лифте, он вышел на улицу и принял решение, что в оставшиеся два памятных для него места он не пойдёт, так как это напоминает уже какие-то поминки.

– Пусть они останутся в моей памяти такими, какими они были – прошептал он, закрыв глаза и глубоко вдыхая воздух носом.

Отряхнув куртку от паутины и пыли, которая налипла на неё на крыше и осмотревшись, нет ли на его одежде ещё какой-нибудь грязи, он решил начать своё движение в сторону дороги, которая находилась недалеко от двенадцатиэтажки.

Дойдя до дороги и двигаясь вдоль проезжей части, он решил открыть сумку, в которой лежали аккуратно сложенные вещи: несколько рубашек разного цвета, шорты, футболки, свитера и некоторые предметы личной гигиены. «Господи, как это всё сюда вместилось, да ещё и место осталось?» – удивился он, но не вещи были объектом поисков в его бездонной сумке, а приличный по толщине упакованный свёрток, лежавший на самом дне. Найдя то, что нужно, закрыв сумку и осознав, куда именно ему в данный момент надо направляться, он повернулся лицом к пустынной дороге и, перейдя её, отправился к почтовому отделению, которое находилось во дворе ближайшего дома.

Почтовое отделение было закрыто. «Я бы удивился, если бы оно было открыто в такую рань, да ещё и в воскресенье», – подумал он, улыбнувшись. Не осознавая, отчего появилась улыбка на его лице, да и не ища причины, потому что зачем вообще думать о том, почему ему захотелось улыбаться в такое непонятное хмурое утро, он разорвал упаковку и достал содержимое. Оно представляло собой больше десятка конвертов, так же бережно и хорошо заклеенных. Рассматривая конверты, он перебирал один за другим в поисках того, на котором был изображён морской парусник. Отыскав нужный, он обошёл здание почты и, найдя почтовый ящик, остановился на секунду и с улыбкой задумался. Это была лёгкая задумчивость, даже можно сказать, парение в облаках; просто перед глазами появилась на несколько секунд дымка, в которой он пребывал довольно часто в последнее время, но тут же очнувшись и потерев глаза пальцами, сказал:

– Ну вот и началось..... – с этими словами он бросил конверты в ящик, а конверт с парусником положил во внутренний карман куртки, произнеся: – Тебя я занесу по дороге.

Покончив с конвертами, он подышал тёплым влажным воздухом на руки, так как они уже не подавали признаков жизни и высохли от холода, такие, можно сказать, два живых трупа. «Надо скорее купить перчатки, а то я так без рук останусь», – думая об этом, он удалялся в неизвестность будущего, пока утренний туман не поглотил его полностью.

2. Джессика

Сознание возвращалось из глубин сна постепенно. Оно медленно всплывало, словно подводная лодка поднималась из недр океана. Чувствуя, что сон покинул разум, но оковы сняты не окончательно. Всё как будто наполнено чем-то тяжелым, и сил ещё не хватает, чтобы подняться. Джессика, не открывая глаз, решила полежать ещё, продлив себе удовольствие пребывания в тёплой темноте, для того чтобы окончательно снять с себя отпечатки сна.

Она лежала на боку, укутавшись в одеяло и уткнувшись носом в подушку. Её мысли были погружены во вчерашний вечер и сегодняшнюю ночь, которая только что закончилась, но она хотела, чтобы эта ночь была вечной. Как хорошо они провели время, какой прекрасный ужин он приготовил ей вчера. «Наверное, посуды осталось… – подумала она. – Но разве посуда может быть преградой, это всего лишь посуда, а удовольствие вечно…». Моментально откинув мысли о посуде, чтобы не разрушить то прекрасное, к чему она мысленно возвращалась всё это утро. Дальше воспоминания пошли о музыке, которая сопровождала весь вечер, она была настолько разнообразная, на столько расслабляющая и одновременно тонизирующая, самое главное – такая бесконечная, что поглощала, полностью и создавала атмосферу некого вакуума, в котором даже не обращаешь внимания, как бежит время, всё в нём кажется вечным, время останавливается, и вот они танцуют, он шепчет ей на ухо какие-то нежности, потом целует её в шею, поднимает голову, смотрит в глаза, улыбается и целует в губы; она не думает даже сопротивляться, а поддаётся, обнимает его шею – и вот она в его власти. Дальше всё в тумане. «Ночь, эта ночь просто неповторима,» – думает она, так и не открывая глаза. Тело налилось теплом от того, что в голове промелькнуло столько положительных эмоций за пару минут пребывания в недалёком прошлом, оно прогрелось, и оковы сна отпустили его.

Решив, что пора уже открыть глаза и начать проживать новый чудесный день, так как его ничто не может омрачить после вчерашнего, Джессика погрузилась в не менее тёплую атмосферу желтоватого цвета, которым была наполнена комната. Апельсиново-оранжевые занавески были закрыты, и сквозь них пытался пробиться серый свет бессолнечных улиц. Свечи, которыми была уставлена практически вся комната, до сих пор горели, их пламя было неподвижно и спокойно бросало тень на бежевые обои. Всё это сочетание и вызывало теплоту, поэтому девушка быстро поднялась и села на край кровати. Несмотря на то, что она была полностью обнажена, холодно ей не было. Оглядев ещё раз всю комнату, Джесси встала и, найдя свою любимую рубашку, которую она когда-то наглым образом забрала у него, присвоив статус «своей рубашки», надела на обнажённое тело. Рубашка была больше её обычных вещей на несколько размеров, рукава болтались, как у смирительной рубашки, и поэтому она их закатала до локтей, а то, что рубаха немного не доставала до колен, делало её похожей чуть ли не халат, но всё же это рубашка, её любимая, ему всё равно она не подходит, поэтому он с ней так легко расстался.

Открывать занавески очень не хотелось, поэтому она решила сначала погасить все свечи. Умиротворяя огонь в восковых колбах, фитили угасали, испуская дух лёгким дымком. В итоге, когда все свечи погасли, комната наполнилась небольшим туманом, который очень быстро рассеялся вместе с воспоминаниями о нём. Подойдя к занавескам и выглянув в окно, Джессика улыбнулась, увидев жёлто-красную мешанину листьев, которой была покрыта вся улица. Сомнений в её голове больше не возникало и, комната, потеряв свою теплоту, наполнилась дневным светом.

Настроение девушки улучшалось с каждой секундой. Подойдя к магнитофону, она стала переключать все радиостанции, чтобы найти ту, которая соответствовала бы её настроению, но, так и не отыскав подходящую, решила поставить что-нибудь из той музыки, которая была у него на компакт-дисках, так как свои диски она принести не додумалась. Выбрать было довольно сложно; перебирая диски, она понимала, что этих групп не знает и даже о них не слышала. Джесси вспомнила, что он очень любил слушать редкие группы, которые не так популярны, но считалось, что они очень хороши; он даже заказывал диски откуда-то из-за рубежа. Он никогда не навязывал ей свой музыкальный вкус, но, когда они ехали куда-то на машине, всегда слушал только то, что ему нравится, и Джессике тоже нравились некоторые песни, но названиями она никогда не интересовалась.

Прослушав несколько групп наугад, она наткнулась на песню, которая ей очень когда-то понравилась, но, как всегда, она тогда забыла спросить название песни и имена исполнителей. Комната наполнилась довольно бодрым гитарным сопровождением, под которое Джессике захотелось двигаться в ритме сальсы, хотя музыка сильно отличалась от той, под которую обычно исполняют этот танец.

Хорошенько потянувшись и потерев лицо руками, чтобы снять последние остатки сна, она тихонько открыла дверь и практически на цыпочках, как охотящаяся львица, держала свой путь к кухне. В то время когда Джессика лежала с закрытыми глазами и предавалась воспоминаниям, она чувствовала, что его рядом с ней уже нет, поэтому к ней пришла мысль, что, скорее всего он на кухне готовит что-нибудь вкусненькое на завтрак, обычно это какой-нибудь сэндвич с рыбой или омлет с сыром, но, что самое интересное, у него эти простейшие вещи получались настолько вкусными, что всегда хотелось добавки.

Джесси была уверена, что в данный момент он именно там, весь в мыслях нарезает помидоры и даже не заметит, как она тихонько подойдет сзади, обнимет и нежно поцелует в щёку, на что он, положив нож, повернётся в её сторону, улыбнётся и, поцеловав в носик и в лоб, скажет: «Милая, ты сегодня прямо светишься, иди, умывайся, всё практически готово». И она, повинуясь его словам, пойдёт в ванную, чтобы быстренько принять душ и вместе с ним насладиться завтраком. Тихими, неслышными шажками дойдя до кухни, она выглянула из-за двери, чтобы не спугнуть жертву, но, к её сожалению, того, кого она хотела поймать в свои объятья, там не было.

– Ну вот, – прищурившись, с лёгким недовольством прошептала она и, спокойно вошла в помещение, где всегда творились кулинарные приключения. На кухне ещё не выветрилась смесь запахов вчерашнего ужина; грязной посуды, о которой она так переживала, не наблюдалось, но и его тоже не было.

– Мэтью! – крикнула Джесси.

Никто не откликнулся. Вдруг из ниоткуда появился белый пушистый кот и запрыгнул на стул, стоящий около окна, посмотрел на только что проснувшуюся девушку и начал мяукать, показывая, что он проголодался и тоже не против позавтракать.

– Альби! – улыбнувшись, сказала девушка, взяла кота на руки и, поцеловав его, достала из шкафа сухой корм и насыпала в миску. – Куда делся твой хозяин? Где Мэтью? – спросила она у белого без единого пятнышка кота, но Альби был слишком увлечён поглощением завтрака, чтобы отвлекаться на её вопросы.

Джессика решила обойти оставшиеся комнаты, чтобы найти хозяина квартиры, но ни в кабинете, ни гостиной она так его и не нашла.

– Хм… Ну что же, уехал, наверное куда-нибудь по делам, вечером вернётся, и я ему тогда скажу, что некрасиво так бросать девушку, не накормив её завтраком, – с шутливой улыбкой произнесла Джессика.

Приняв душ, девушка обернулась полотенцем и вышла из ванной. Русые до плеч волосы были аккуратно причёсаны, но не до конца высушены, на плечах поблёскивали капли воды. На кухне, поставив чайник на газ и заварив свой любимый апельсиновый чай, она размышляла о том, что ей обязательно надо встретиться с лучшей подругой и поделиться своими положительными эмоциями. Налив чай в чашку и взяв её с собой, Джессика направилась в спальню, чтобы взять свой мобильный телефон и договориться с подругой о встрече. Она нашла нужный номер, нажала кнопку вызова и, недолго подождав, услышала на той стороне трубки:

– Алло, Джесс, привет!

– Оля, привет, чем занимаешься?

– Слушай, только недавно проснулась, дел никаких не намечала, ты хочешь мне что-нибудь предложить?

– Ты угадала! У меня такое сегодня хорошее настроение, давай встретимся в центре, где-нибудь посидим, поболтаем? – сказала Джессика, думая, где именно им встретиться.

– Так как планов нет, я сегодня полностью в твоём распоряжении. Во сколько встретимся?

– Представляешь, проснулась и даже не знаю, сколько сейчас времени. – Посмотрев на часы в мобильнике, она удивилась, что уже час дня. – Ничего себе я спать, – сказала она в трубку, – давай тогда, раз ты недавно проснулась, приводи себя в порядок, и часика в четыре встретимся.

– Это время мне вполне подходит, – пробормотала, зевая Оля. Джессика почувствовала, что в этот момент её подруга сильно потягивается. – Где встретимся?

– Как раз об этом думаю, может, в той чайной, куда мы случайно зашли на прошлой неделе, там вроде спокойно, и чай мне понравился. Как ты на это смотришь?

– Меня всё устраивает, – сказала Оля, – тогда в четыре в чайной и увидимся, не обижайся, если я опоздаю немного, ты же знаешь: я за временем не слежу, но постараюсь быть вовремя.

– Я тогда тоже немного припозднюсь, тебе назло, – улыбнувшись, сказала Джессика. – Всё, тогда увидимся там, как договорились. Пока!

– Всё до встречи. Увидимся!

В трубке послышались короткие гудки; Джессика отключила телефон и бросила его на кровать. Времени до встречи с подругой было достаточно, и она решила, что успеет ещё что-нибудь приготовить и перекусить. Но времени оказалось не так много, как ей казалось, вроде бы только что был час дня, но пока она готовила завтрак, а потом вроде бы немного посидела перед телевизором с Альби на руках и посмотрела какой-то боевик, который даже не помнила, как называется, так как начала смотреть не сначала фильма, но это настолько её увлекло, что она не заметила, как прошло то огромное количество времени, которое было у неё в запасе, «Хорошо, что не успела перетащить все свои вещи сюда», – в спешке подумала Джессика, с выбором вещей проблем не было.

Быстро одевшись в джинсы, сапоги, довольно лёгкую белую рубашку и абсолютно не тёплый бледно-синий свитер, накинув пальто и обвязавшись голубым платком, Джесси подбежала к окну и, посмотрев, что моросит лёгкий дождь, поняла, что без зонта ей не обойтись. Схватив его чёрный полуавтоматический зонт, она направилась к двери. Свой комплект ключей от квартиры Мэтью у неё уже был, он ей очень быстро его сделал, через полгода знакомства. У двери она услышала мяуканье кота, обернувшись, увидела смотрящего на неё Альби, почесав его за ухом и потрепав его мягкую мордочку, Джесси напоследок сказала:

– Альби, я скоро вернусь, и передай Мэтью, когда он вернётся, что я ненадолго и что он очень романтичный грубиян.

Закрывая дверь, она думала, что надо бы позвонить ему и сказать, что она ушла, но в ту же секунду вспомнила, что Мэтью не любит звонки во время работы или когда он в отъезде, и он не однократно ей об этом говорил, что сам позвонит, когда сможет, именно поэтому она и не стала звонить ему с утра в первую очередь. Он действительно всегда перезванивал и говорил, что он свободен, всё с ним в порядке, и он едет домой, поэтому она не особо волновалась.

Добравшись до чайной и посмотрев на часы, Джессика поняла, что, как и обещала, опоздала. Увидев через окно девушку с белыми, как снег, волосами, в радужном свитере и не менее радужным шарфом на шее, Джесси, сдерживая улыбку и сделав вид, что пришла вовремя, вошла в кафе и подошла к столику, где сидела её подруга.

– Ну вот, стоило мне прийти вовремя, так ты опаздываешь, да не просто опаздываешь, а на целых полчаса, – с насмешкой сказала девушка Джессике.

– От тебя заразилась, – встряхивая зонтик, с улыбкой сказала Джесси.

– Я обманула тебя, я пришла десять минут назад, – сказала Оля. – Я заказала чай, ты ещё что-нибудь будешь?

– Да. – Джессика повесила зонт на ручку стула и села напротив подруги. Подозвав официантку, она показала в меню на яблочный пирог.

– Ну, рассказывай, подруга, почему ты прямо светишься в столь пасмурный денёк.

Как только Джессика услышала такой вопрос, она сразу выплеснула на подругу все свои эмоции, которые поглотили обеих девушек. Оля увлечённо слушала свою лучшую подругу и делала лёгкие комментарии, насколько всё здорово Мэтью придумал и что она очень рада за Джесси. Подруги настолько увлеклись эмоциональным фоном событий, которые происходили в жизни одной из них, что не заметили, как официантка принесла им чай и яблочный пирог, который заказала Джессика.

Девушки так просидели часа три, а может, и четыре. После рассказа Джессики Оля рассказала, что у неё произошло с тех пор, когда они встречались в последний раз, как у них протекают отношения с её Оливером, что они только недавно начали встречаться, и всё тоже очень хорошо и радужно, но о себе Оля мало чего рассказала, из-за того что Джесс всё время хотела говорить только о своём возлюбленном Мэтью, и Оля понимающе позволяла перебивать себя.

– … но представляешь, Мэтью в своём репертуаре всё-таки. Просыпаюсь, а его нет дома, уехал по делам и ничего не сказал, – закончила Джессика.

– Ой, да не переживай, – с улыбкой сказала Оля, допивая последнюю чашку чая. – Сейчас вернёшься домой, а он сидит у телевизора и ждёт тебя.

– Да, точно, – посмотрев на часы в чайной, сказала Джессика, – ну, и засиделись мы с тобой, пора домой, а то, наверное, сидит себе, одиночеством наслаждается вместе с Альби. Надо его нарушить, срочно.

Девушки вышли из чайной и направились к остановке, чтобы поймать такси, но тут у Оли зазвонил мобильный телефон:

– Алло, Олли, солнышко, привет! – расплывшись в детской улыбке, ответила Оля. – Что делаю? Да только вот с подругой вышли из чайной…

Дальше Джессика разговор не слушала, она достала свой мобильный из кармана джинсов, ей очень хотелось позвонить Мэтью, но решила не делать этого, чтобы продлить то ожидание, когда она услышит и увидит его дома.

– Он заедет за мной сюда, – сказала Оля, – мы можем тебя подбросить до дома, если хочешь.

– Нет, спасибо, оставлю вас наедине. Надо будет нам вчетвером как-нибудь встретиться, повеселиться, заодно Оливер с Мэтью познакомится.

– Хорошая идея, – утвердительно сказала Оля.

Через минут пять подъехала серебристая иномарка, и из машины вышел мужчина лет тридцати, среднего роста, с лёгкой небритостью на щеках и чёрными кучерявыми волосами, одежда была обычной, ничем не выделяющейся: джинсы, кроссовки, серая толстовка. Увидев девушек, он улыбнулся и сказал:

– Джессика, привет! Я похищаю твою подругу, а то уже вечер воскресенья, а я целый день её не видел.

– Забери, конечно, а то она мне уже надоела, – поддержав шутку, ответила Джесси.

– Ах, вот вы как, сговорились! – так же шутливо вошла в разговор Оля.

С Оливером Джессика познакомилась в театре. Так как Оле очень сильно хотелось продемонстрировать Оливера Джесс, она позвала её вместе с ними в одно из первых свиданий на какой-то спектакль, поэтому они так легко и общались в такой шутливой форме. Оливер предложил подвести Джессику до дома, но так как она отказала подруге, она отказала и ему, сделав ставку на то, что хочет немного пройтись. Попрощавшись и сев в машину, Оливер и Оля уехали, их машина смешалась с другими, и вот уже нельзя было понять, какая именно из этих иномарок принадлежит ухажёру её подруги.

Улицы города сверкали огнями включённых фонарей, холодный серый гранит, которым были выложены тротуары, блестел вместе с ними. Простояв на остановке двадцать минут, Джессика почувствовала, что начинает замерзать, но вот, к её счастью, вдали появилась жёлтая машина с включённой лампочкой, на которой были нарисованы чёрные шашечки. Она помахала рукой, и машина остановилась перед ней.

– Удача, – прошептала она, увидев, что машина никого не везёт.

Сев в такси и сказав нужный адрес, Джессика полностью отключилась, она ни о чём не думала, а просто смотрела через окно машины на светящиеся улицы и желала скорее попасть домой, чтобы поцеловать человека, которому обязана таким прекрасным настроением. И вот через полчаса, расплатившись с таксистом, она уже стояла около подъезда дома и смотрела в сторону залива. Дул очень холодный ветер. Эта темнота поглотила её полностью, непонятно, что именно заставляло Джессику стоять и вглядываться туда, как будто она там искала что-то очень важное, но, ничего не разглядев, девушка решила быстро подняться домой и принять горячую ванну, так как ледяной ветер с этого маленького моря превращал в лёд все хорошие впечатления её дня.

Она открыла дверь квартиры и включила свет в прихожей, её уже встречал Альби в весьма недовольном настроении, что его не покормили в течение дня.

– Альби, что ты так кричишь? Мэтью что ещё не приезжал?

Сняв пальто и сапоги, Джессика подошла к небольшому журнальному столику, который так странно был устроен, что его можно увидеть и понять, что он вообще есть в квартире, только когда в неё входишь. В повседневной жизни Джессика всё время забывала о его существовании, даже когда Мэтью просил что-то принести, что лежит на этом столике. Она долго не могла понять, с какого столика он хочет, чтобы ему что-то принесли. На столике лежал конверт, на котором было написано синими и красиво-выведенными буквами «Джесси». Джессика зашла в спальню и села на кровать. Открыв конверт, вытащила его содержимое. Это были какие-то документы, которые она отложила в сторону, и письмо, адресованное ей. Джессика очень увлечённо читала письмо, которое ей написал Мэтью, но чем больше она продвигалась по тексту, тем больше в неё вселялся страх, страх от того, что она перестаёт понимать, что происходит.

Прочитав всё до конца и посмотрев на документы, она вскочила и подбежала к шкафу. Заглянув туда и отпрянув, схватившись за голову, она закричала:

– Нет, этого не может быть, так не бывает, да что же это такое!

На глазах показались слёзы, она не могла поверить, что такое возможно.

– Это что, шутка такая, как он посмел!

Вытащив мобильный телефон из джинсов, она начала судорожно набирать номер Мэтью. Послышались гудки, Джессика в душе молилась, чтобы он взял трубку, но тут из кабинета послышалась очень знакомая мелодия. Незамедлительно вбежав туда, Джессика обнаружила его мобильник лежавшим на кресле рядом со столом.

– И мобильник оставил? Как так, это не шутка?

Вернувшись в спальню, девушка перечитала письмо ещё раз, слёзы катились по щекам водопадом страданий, как будто делают операцию без наркоза, вырезают всё самое сокровенное из души. Дочитав всё до конца, в состоянии ненависти и обиды она швырнула письмо на пол, упала на кровать без сил что-либо делать ещё. На кухне в состоянии голодно одурманивания, жалобно, мяукал Альби, но девушка его не слышала. Она больше не слышала ничего, что происходит вокруг неё.

Письмо.

Дорогая Джесси, здравствуй!

Я пишу тебе это письмо для того, чтобы ты смогла понять все мои чувства и переживания, которые я хотел давно выразить, но ни как не решался об этом сказать, так как сказать намного труднее, а писать у меня получается лучше, чем говорить.

Сразу начну с самого главного. Моей давней идеей было бесконечное путешествие в неизвестность. Об этом я никому не говорил, так как считал, что меня никто не поймёт, да в принципе меня из близкого окружения никто и не понял бы, даже ты. Очень давно, когда мне было лет 25, я принял решение, что в не зависимости ни от чего в свои 35 я отправлюсь в своё путешествие. Оно ни на чём не основано, самая главная цель – это просто идти, идти пока держат ноги, идти куда-нибудь. Путешествовать, как турист я никогда не хотел, так как теряется вся прелесть мест, куда приезжаешь, ведь все страны и города – это не только красивые туристические места, там есть намного больше, и это всё скрыто от глаз обычного туриста. Меня, наверняка, ждут какие-нибудь опасности, именно поэтому я всё бросаю и ухожу, жизнь обывателя меня не устраивает, медленно угасать я тоже не хочу.

Ну вот, перейду к самым важным вещам, которые я решил выразить тебе, моя милая Джесси. Я сожалею, что между нами всё так получилось, и это полностью моя вина, отрицать я этого ни в коем случае не буду. Я оставил тебя, оставил, потому что понимал, что не могу тебе дать того, что ты давала мне, а именно ту душевную теплоту, которой ты обладаешь. Именно поэтому я устроил этот прощальный ужин, чтобы хоть в последний раз побыть тем человеком, который тебе действительно нужен, который подарит тебе такое же тепло и заботу, которым ты одаривала меня. Но больше, так как я себя слишком хорошо знаю, подарить такого не смогу. Я сильно раню тебя своим поступком, я знаю это, но всё равно делаю то, что задумал так давно. Ты очень сильная девушка, ты должна выдержать этот удар с моей стороны, меня тревожит только то, что ты только не успеешь поставить блок и сделать ответный удар. Но ты переживёшь этот момент.

Я постараюсь помочь тебе, хоть меня нет рядом, я всё же попробую. Для начала я оставляю тебе свою квартиру, в конверте ты найдёшь паспорт и свидетельство о том, что ты теперь стопроцентная владелица моей квартиры. Да, находиться тебе в ней будет довольно трудно, потому что многое будет напоминать обо мне, и возможно, сейчас ты думаешь о том, что после этого концерта тебе от меня ничего не надо, но когда ты немного успокоишься и всё взвесишь трезвым сознанием, ты поймёшь, что я был прав. Даже дам тебе совет: можешь всё там изменить, сделать всё, как нравится тебе, это тебя отвлечёт от разных плохих мыслей. Я отдаю её тебе, потому что знаю, как тебе тяжело пришлось в твоей жизни, я не позволю вернуться тебе в твою съёмную однушку, это с моей стороны несправедливо.

Дальше от меня последует одна очень странная просьба, которую ты, может, не очень поймёшь, но всё-таки я прошу тебя её выполнить. Скоро будет год, как мы встретились, буквально через неделю, так вот, я надеюсь, ты помнишь ту кофейную, где мы с тобой впервые познакомились, кофе там очень вкусный, ну что-то я отвлёкся, я прошу тебя только об одном: после того, как пройдёт дата нашей встречи, приходить туда каждый четверг вечером, ну может, часов в семь на пару часиков, неважно, что ты там будешь делать – читать книжку, пить кофе с пирожными – это абсолютно неважно. Это делается с расчётом на то, чтобы всё, что тебя окружало, перестало напоминать обо мне, чтобы всё стало повседневным и не напрягающим, даже эта кофейня. Я хочу, чтобы для тебя не было никаких барьеров в жизни, чтобы ты перескочила сложный и убивающий момент депрессии. Ходи туда примерно месяц, может, чуть по больше, я думаю, этого периода хватит, чтобы это место стало довольно привычным для тебя. Я надеюсь, ты меня поймёшь и сделаешь всё, как я написал. Это всё для тебя!!!

Всё, я написал и поведал тебе всё, что хотел, и это прощание. Мы больше не увидимся, я это знаю.

P. S.

И последняя просьба: не отдавай никому Альби, он очень привязался к тебе и полюбил тебя даже больше чем меня, присматривай за ним хорошенько.

Не плачь, скоро всё будет хорошо. Целую, Мэтью.

3. Коля

– Коля!… Коля!… Николай, проснись, да проснись же ты! Кто его так напоил вчера, мне надо уходить! Да проснись же ты! – Николай слышал какой-то женский голос, который доносился, как из трубы.

Голова раскалывалась на части, как будто по ней как следует, ударили топором. С трудом открыв глаза, он увидел трёх девушек, довольно симпатичных, очень одинаковых на лицо, но, помахав перед глазами рукой, Николай понял, что у него троится в глазах, так как увидел также три своих правых руки.

– Не может быть, я думала, что ты умер! Не могла тебя полчаса растормошить! – кричала девушка. – Давай, всё, уходи, уже все ушли, один ты остался!

Николай не мог вспомнить, как он попал в эту квартиру и кто эта девушка. Спрашивать её имя он не решился, из-за приличия. Хотя, увидев себя в зеркале, Коля сразу подумал: какое приличие может быть, когда он так ужасно выглядит: белые с жёлтым оттенком крашеные волосы были растрёпаны, на лице была не менее растрёпанная длинная, как у отшельника, но не превратившаяся в бороду чёрная как смоль щетина, лицо было опухшее и красноватое, губа была почему-то разбита.

Найдя свою одежду настолько быстро, как ему позволяло его тело, он решился спросить у всё время подгонявшей его девушки, где он находится. Девушка, закатив глаза и высказав ему всё недовольство насчёт его состояния и прочитав мораль о том, что столько пить нельзя, сказала ему место его нахождения. Абсолютно не представляя, как он оказался так далеко от дома, Коля попытался выяснить, как он здесь очутился. Девушка, озверев от такой наглости, сказала, что у неё нет времени рассказывать, как его дружки, пришедшие в невменяемом состоянии, притащили его сюда, что он может все свои вопросы задавать Майклу.

Коля понял, что он толком ничего не узнает, и решил не задерживать ни себя, ни девушку, которая только и делала, что повторяла, что из-за него она опоздала на работу. Найдя своё черное пальто, он вышел из квартиры на лестничную площадку. Вызвав лифт, стал перебирать события вчерашнего дня, чтобы осознать, что же всё-таки произошло. Воспоминания не хотели возвращаться в голову настолько быстро, насколько хотел этого Николай. Спустившись на лифте и выйдя на улицу, он достал из кармана пальто пачку сигарет и закурил в надежде, что никотин поможет вернуть хотя бы основную часть того, что он хотел вспомнить. На улице моросил дождик, воздух был холодный и влажный, что привело Колю хоть в какое-то состояние, чтобы он хотя бы мог передвигаться по прямой. Выкурив полсигареты, он с отвращением её выкинул, так как понял, что он очень хотел пить, а не курить, но из-за того, что весь мир был в перевёрнутом состоянии, он не мог размышлять логично. «Так что же произошло?» – подумал он. Мысли стали потихоньку восстанавливать картину вчерашнего вечера, маленькими обрывками, но всё же они стали возвращаться. Идя по улице, он высматривал на дороге какой-нибудь транспорт, чтобы добраться до метро. Он вспомнил, что вечером к нему пришёл Майкл и предложил пойти в какое-нибудь увеселительное место, но перед тем, как куда-то отправиться, они решили приговорить на двоих бутылку текилы. Дальше всё урывками: они едут в клуб, и уже появились какие-то двое друзей Майкла. Кто они и откуда Коля не помнит. Перед клубом они выпили ещё какого-то сомнительного коньяка, и дальше провал – не просто провал, а Марианская впадина в сознании.

Подходя к остановке, он увидел маршрутное такси. Спросив у водителя, куда он направляется, он был приятно удивлён, что это такси не доезжает до его дома буквально пару улиц.

Заплатив и усевшись в конец микроавтобуса у окна, Коля решил, чтобы окончательно восстановить свою память, позвонить Майклу. Маршрутка тронулась с места, и именно в этот момент Майкл поднял трубку. Голос у него был очень недовольный и ужасно хриплый.

– Алло. – пробурчал Майкл.

– Майкл, это Коля. Ты как себя чувствуешь?

– Да я вижу, что это ты, не зря в мобильном придуман определитель.– с насмешкой в голосе откликнулся Колин друг. – Слушай, так отвратительно я себя давно не чувствовал. Коньяк явно был лишним. Ты где? Всё ещё у Киры?

– Кира? – с удивлением ответил Коля. – А, эта девушка, которая на меня орала всё утро. Нет, я от неё уже ушёл, еду домой. Слушай, я звоню узнать, что произошло вчера. Я ничего не помню после этого мрачного коньяка, и тем более как я оказался в такой дали от дома и не знаю даже имени человека, у которого ночевал.

Пока Коля ехал до дома, Майкл рассказал ему всё, что случилось. От Коли они поехали в клуб на концерт, по дороге к ним присоединились два друга, с которыми Майкл учился в институте. После того как они вошли в клуб, все приговорили ещё пару кружек пива и пошли танцевать. Коля в порыве своих плясок умудрился удариться лицом о барную стойку и рассёк губу. Потом Майкл вспомнил, что неподалёку живёт его подруга Кира – как раз они отправились туда. Кира была весьма недовольна, что к ней пришли четыре пьяных мужика, но не могла же она оставить их на улице по доброте душевной. Губу Коле как раз она замазывала йодом – Кира, оказывается, медсестра. Рано утром все парни ушли, оставив Колю одного, так как не могли его разбудить.

– Мне так неловко перед ней, надо будет к ней как-нибудь прийти и цветов подарить, – сказал Майкл. – Это я тебе намекаю, между прочим. Она девушка свободная, симпатичная, так что надо будет её как следует отблагодарить в ближайшее время. Она могла нас и послать куда подальше, но всё же впустила. Эх, добрая душа, если бы не моя Маринка – я бы за ней приударил.

– Да, неловко получилось, обязательно надо будет извиниться перед ней. Давай в ближайшее время это и сделаем. Ладно, дружище, мне пора выходить, созвонимся позже.

– Всё, пока.

– Конечная! – крикнул водитель маршрутного такси.

Выйдя из автобуса, Коля направился к дому, до которого было ещё минут двадцать. Он не торопясь шёл, обдумывая всю информацию, которую дал ему Майкл, и пытался сопоставить всё это с теми обрывками памяти, которые были у него в голове. Составляя всю мозаику приключений и неторопливо добираясь до дома, Николай вспоминал, какие дела у него намечены на сегодняшний день. В голову приходили какие-то неважные дела – такие, как вынести мусор или убрать квартиру, – но это всё не то. Было что-то ещё, что-то более важное. «Точно, боже мой, как я мог забыть!» – крикнул про себя Николай и, посмотрев на часы, переключил свой медленный шаг на бег.

Вбежав в свою квартиру-студию, он увидел на полу приличное количество конвертов и рекламных бумажек. Так как почтового ящика у него не было, добрые соседи кидали ему всё под дверь, потому что почтальоны всю почту кидали в их ящики. Схватив всю эту кучу бумажек, просмотрев пару конвертов со счетами, он отбросил идею сортировки корреспонденции на вечер, когда вернётся домой. Кинув всё на кровать, он подбежал к мольберту, стоявшему в углу комнаты, на котором находился упакованный холст. «Хоть упаковывать не надо», – подумал Николай, понимая, что времени у него осталось очень мало и он всё равно опоздает. Приняв душ с такой скоростью, с какой только летают реактивные самолёты, Коля решил, что бриться он точно не будет. Зачесав волосы назад, он на не менее медленной скорости надел свежую одежду, на бегу схватил холст и выбежал на улицу ловить такси, так как времени добираться обычным транспортом было явно недостаточно.

Через час Коля с холстом под мышкой стоял у входа в гостиницу, на крыше которой было написано большими синими буквами «OCEAN». Название вытекало из того, что гостиница располагалась на берегу залива.

Зайдя в красивый мраморный холл, Коля подошёл к ресепшену и, представившись, сказал, что ему назначено к директору и срочно надо пройти. Приятная внешне девушка, приветливо улыбаясь, попросила подождать, пока она позвонит в приёмную. В момент ожидания Коля сел на диван и осматривал холл гостиницы. Всё выглядело очень уютно и модно: отделанные мрамором стены, фонтаны, даже маленькие пальмы присутствовали, приглушённый свет как раз и создавал эту уютность. Но долго наслаждаться не пришлось, девушка, подозвав Николая к ресепшену, сказала, что мистер Чейз ждёт его, и показала на плане гостиницы, как к нему пройти.

Поднявшись на двадцать пятый этаж, Коля, вспоминая план, который ему показывала девушка на ресепшене, плутал по коридорам, похожие на лабиринт. Найдя нужный поворот, он уткнулся в стеклянную дверь, за которой находилось какое-то подобие ботанического сада: пальмы, деревья, растения экзотического вида, опять же фонтан, не хватало ещё парочки огромных змей и мартышек, болтающихся на лианах, чтобы было полное впечатление, что находишься не в городских окрестностях, а в тропических джунглях. По краям находились полукруглые мраморные лестницы, некое подобие балкона, с которого видно всё, что происходит у входа в сад.

– Вы не отличаетесь пунктуальностью, – услышал Николай не очень довольный голос. Подняв голову, он увидел на балконе мужчину лет пятидесяти в хорошем костюме. Голову покрывали хорошо уложенные седые волосы.

– Поднимайтесь, пройдёмте в мой кабинет, – сказал мужчина, пропав из виду.

Николай подчинился приглашению человека с балкона. Поднявшись по лестнице, он обернулся, чтобы получше разглядеть с более высокой точки весь сад, но как только он попытался это сделать, его окликнули, чтобы он поторапливался. Пройдя в кабинет через дверь, которая была такой же стеклянной, как и на входе в сад, Николай окунулся в огромное количество света, наполнявшего кабинет благодаря большим панорамным окнам. Вид открывался потрясающий, весь залив был как на ладони. Николаю захотелось подойти поближе к окну, чтобы вглядеться в это завораживающее зрелище. Голубая синева залива просто гипнотизировала его.

– Николай, Вы где? – услышал Коля и сразу же очнулся.

– Извините, мистер Чейз, у вас такой вид из окна, что я немного задумался.

– Да, мне тоже очень нравится, поэтому я и сделал здесь свой кабинет. Всмотришься в такую красоту и сразу погружаешься в какой-то неизведанный мир.

– Вот я в него только что и окунулся, если бы не Вы, я бы в нём и остался, – с лёгким смехом ответил Коля.

– Так, это всё хорошо, конечно, но давайте перейдём к делу. Я вижу, Вы принесли то, что мне надо.

– Я надеюсь, Вас удовлетворит то, что вы сейчас увидите, я, конечно, немного приукрасил, но получилось неплохо.

– Не томите, показывайте, – с нетерпением сказал мистер Чейз.

Николай аккуратно распаковал холст и поставил его на стул, чтобы продемонстрировать своё творение.

– Ну как Вам, мистер Чейз?

Чейз сел в кресло за столом, чтобы издали посмотреть на то, что нарисовал молодой художник. Делая вид критика, он сидел не двигаясь минуту, потом надел очки, через секунду снял, подошёл поближе и опять начал с умным видом вглядываться в картину.

– Знаете что, Николай, мне нравится эта картина, конечно, дельфины немного лишне, но мне всё равно нравится. Я повешу её у себя в кабинете, – с улыбкой сказал мистер Чейз. – У вас хорошие данные как у художника.

– Спасибо большое, мистер Чейз, я рад, что вам понравилось.

– Хватит меня называть мистер Чейз, называйте меня по имени – Бенджамин, или Бен, как вам удобно, а то Вы делаете из меня прямо старика своим «мистер Чейз», когда мне всего на всего сорок семь лет, только седина рановато выскочила.

– Хорошо, Бенджамин.

– Быстро учитесь, Вы мне определённо нравитесь, только если бы не опаздывали почти на час, цены бы вам не было.

Николай ничего не ответил на эту издёвку со стороны мистера Чейза. Он уже не мог реагировать ни на что, так как, толком не спав и не позавтракав, он чувствовал, что его тянет в сон. Ему бы закрыть глаза и поспать.

– Итак, так как я полностью удовлетворён вашей работой, вот ваш гонорар, – сказал мистер Чейз, протянув Николаю конверт. Николай посмотрел внутрь и сунул конверт во внутренний карман пальто.

– Вы даже не пересчитаете? – удивившись, спросил мистер Чейз.

– Я привык доверять людям. В том, что внутри деньги, я уже убедился, а остальное не важно, – с лёгкой иронией произнёс Николай.

– Вы мне нравитесь всё больше и больше. Так как мне понравилось то, что Вы нарисовали, то хочу Вам сделать массовый заказ, картин десять для начала в другие мои гостиницы. У меня их ещё пять и для загородного дома одну. Ну, это отдельно уже, потом. О деньгах не беспокойтесь, за каждую дам Вам столько, сколько за эту.

– Можно задать вам вопрос, Бенджамин?

– Ну, если не очень личный, то задавайте.

– Почему вам нужны именно картины, почему вы не хотите сделать и развесить по гостиницам красивые фото?

– Понимаете, Николай, в картине я вижу отображение души человека, и сразу видно: хороший человек, или у него не все дома, а фотография – это просто картинка, ничего проницаемого, просто ничего. Нет, фотографии я люблю: фото жены, детей, близких людей, – я радуюсь, видя их, но в пейзажах должна чувствоваться душа, которую фотография не передаёт, – выдохнув, как после ответа на экзамене, закончил мистер Чейз.

– Понятно, – пробормотал Николай. – Хорошо, я выполню заказ. Сколько у меня времени и какая тематика?

– Ну так как Вы натура творческая, торопить Вас не хочу, но хорошо, если вы мне предоставите хотя бы половину через два месяца. Тематика примерно такая же пейзажики океанские, что-то типа того.

– Меня устраивает, – протянув руку, ответил Николай.

– Договорились, – протянув руку, ответил мистер Чейз.

– Ну, я, наверное, пойду? Вы не против? – с желанием поскорее поесть и поспать спросил Николай.

– Подождите, я хочу, чтобы Вы посмотрели, как Ваше произведение будет выглядеть на стене. Если Вы немного подождёте, я вызову человека, чтобы он её повесил. Может, кофе или чай?

– Я с удовольствием, если бы можно было бы чего-нибудь перекусить, – с усталостью произнёс Николай.

– Ну, поесть навряд ли, но после того как повесят картину, я могу провести в ресторан гостиницы. Вы там сможете хорошенько перекусить.

– Хорошо, уговорили, – улыбнулся Николай.

Мистер Чейз набрал номер и позвал подсобного рабочего, чтобы тот вбил гвоздь в стену и повесил картину. Через пару минут в кабинет вошёл не очень молодой мужчина в оранжевом комбинезоне. Мистер Чейз, ни секунды не думая указал на место, где должна висеть картина. Повозившись минут пять, рабочий вбил гвоздь и, убедившись, что он вбит достаточно, для того чтобы на нём висело что-либо, он быстро, не слова не проронив, повесил картину. Получилось так, что она висит прямо над входной дверью.

– Ну, как Вам? – довольный собой спросил мистер Чейз Николая.

– А почему именно над дверью? – удивился Николай.

– Хочу, чтобы она постоянно была у меня на виду. Первое, что я хочу ощутить, садясь в кресло, это несколько минут путешествия вместе с этим кораблём.

Трое мужчин стояли и смотрели на картину, на которой был изображён, большой парусник, рассекающий волны океана. Сквозь паруса пыталось прорезаться солнце, дельфины выпрыгивали из воды сопровождая путешествующий корабль, команда корабля на борту выполняла разную работу.

– Кстати, забыл спросить, а как Вы назвали свою картину? – очнувшись, спросил мистер Чейз.

– «К берегам Австралии», – с мечтательной улыбкой ответил Николай.

– Почему Австралия?

– По моей задумке, этот корабль плывёт в Австралию, – сказал Коля. – Просто меня очень привлекает этот континент.

– Хм .... С воображением у Вас всё в порядке. – одобрил мистер Чейз. – Ну, что же, Николай, к сожалению, я вспомнил о ещё одном важном деле и не смогу Вас проводить в ресторан, как обещал, но Вас может проводить наш сотрудник, если вы не против.

– Хорошо, – с безразличием ответил Николай.

– Жду через два месяца от вас очередных картин, – сказал мистер Чейз, провожая Николая к двери.

Пожимая руку мистеру Чейзу, Николай сказал, что постарается за этот срок предоставить больше чем половину, и выйдя из кабинета, направился вместе с рабочим к лифту. Рабочий всю дорогу что-то бурчал: что он не доволен своей работой, что его постоянно дёргают по какой-то ерунде, как ему надоел мерзкий характер директора и что-то ещё в подобном роде. Коля не очень хотел вступать в разговоры с рабочим, поэтому всю дорогу шёл молча, иногда кивая головой, делая вид, что он его слушает и понимает. Спустившись на лифте на второй этаж, рабочий показал, в какой стороне ресторан, пожав Николаю руку, он удалился, продолжая что-то бурчать себе под нос.

Проводив засыпающим взглядом рабочего, Коля отправился искать ресторан. Выйдя из-за поворота от лифта, он сразу увидел красивый зал, где стояло много столов с белоснежными скатертями. Но Коля не хотел никакой шикарной трапезы, ему хотелось что-нибудь попроще. В зале ресторана к нему моментально подошёл администратор и показал, за какой столик гость может сесть. Коля отказался и спросил, есть ли в гостинице что-нибудь попроще, что-то типа бара, но чтобы там обязательно подавали какую-нибудь еду. Администратор, не думая, ответил, что на первом этаже, если пройти дальше ресепшена, есть то, что нужно. Вежливо поблагодарив администратора, Коля чуть ли не вприпрыжку спустился на первый этаж, так как чувство голода делало его похожим на зверя, а не на человека, он никого вокруг не хотел видеть и слышать. Пробежав, мимо девушки на ресепшене, он вбежал в кафе и сев за столик сразу позвал официанта, заказав что-то из меню, что ему показалось более-менее знакомым. Коля в ожидании расплылся на кожаном диване.

Через несколько минут на столе уже стояло всё, что он заказал. Вдохнув запах еды, Коля стал жадно потреблять то, что ему принесли. Всё было очень вкусно, наверное, потому что это была очень простая еда, картошка фри с большим куском мяса и какой-то овощной салат. Конечно, для завтрака это слишком тяжело, но он не задумывался над такой чепухой, тем более было четыре часа дня и это его оправдывало в полном объёме. Покончив со своим завтрако-обедом, успокоив своего внутреннего голодного зверя и вернув себе облик человека, Коля разглядывал все тонкости помещения, где он находился и не торопясь пил кофе.

Голод, ранее затмивший его сознание, не давал ему возможности осмотреться как следует, но так как теперь все потребности на день были удовлетворены, то он мог уже никуда не торопиться и в таком состоянии пребывать довольно долго. Кафе было довольно интересное, всё было выдержано в стиле названия гостиницы: несколько больших аквариумов с экзотическими рыбками, свет, падающий на аквариумы, отражался на потолке и на бледно-голубых стенах колыхающимися волнами. Это давало полное ощущение, что находишься на океанском дне. Но на этом дне он был не одинок, а среди множества морских обитателей – иностранцы, приехавшие с разных концов света, были очень похожи на экзотических представителей подводной фауны, разговаривая на своих языках. Коля был погружён в гул языковой палитры. Он абсолютно не понимал, о чём все говорят, хоть он в совершенстве знал английский, но к его сожалению никто не общался на единственном ему известном иностранном языке. Ему было интересно, о чём могут разговаривать эти люди, приехав в другую страну, что они все обсуждают, сидя здесь: может еду, или это обычный разговор о работе, – но больше всего Коле хотелось понять, нравится ли этим представителям других концов света в его стране.

Вслушиваясь так несколько минут и поняв, что всё это не имеет смысла, так как он ничего не понимает, потеряв интерес к «морским» обитателям, он задумался над сделанной работой. Ему, безусловно, нравилось, как он выполнил свою работу. Всё было просто прекрасно, но его угнетало то, что его талант превращается в штамповку. Рисовать картины – это было его призвание, но не призвание штамповать безликие картины для отелей и дешёвых гостиниц, где никто и никогда не узнает, кто это на самом деле нарисовал, что пройдя мимо, никто не поймёт сколько труда в это вложено. Ему хотелось показать всем, что он на самом деле умеет и может, но, как это сделать, он абсолютно не знал, понимая, что помощи от кого-то, чтобы создать галерею ждать, неоткуда. Прославившиеся художники имеют влиятельных спонсоров, и остаётся верить, что он накопит достаточно средств, чтобы осуществить все свои замыслы.

Дальше он углубился в размышления об успешных людях. «Интересный этот человек, Бенджамин. Как, интересно, у него всё это получилось?» – размышлял Николай над тем, как мистер Чейз сумел достичь такого успеха в жизни. Он очень удивлялся тому, что оказалось неправдой, что ему говорил о мистере Чейзе его знакомый, который и свёл Колю с ним для данного заказа. Он говорил, что Чейз очень вспыльчивый, грубый человек, что лучше всегда слушать внимательно то, что он хочет, иначе всё может моментально обрушиться. Коля сидел и не понимал, как легко он с ним общался, как они очень быстро перешли на доверительно-дружеское общение, как будто они знали друг друга всю жизнь.

Коле стало очень одиноко в морском царстве. Он достал сотовый телефон и начал перебирать контакты в записной книжке. Друзей он видеть не мог: ему хватило вчерашней встречи, которая закончилась обычной пьянкой. Его очень раздражал тот факт, что когда он встречался с друзьями, то после таких встреч у него обычно бывали провалы в памяти. Самое главное, что его просто выводило из себя, – он не мог им отказать в том, чтобы выпить, слабохарактерность была, как он считал, его самым главным минусом в жизни, сказать «нет» он практически не мог. Именно из-за этой черты он быстро отбросил все мысли, чтобы встретиться с каким-нибудь другом, но вот провести время с подругой – это совсем другое дело. Сделав несколько звонков, он получил только отрицательные ответы на свои предложения. Пробежав взглядом по кафе, в надежде найти новую подругу и полностью разочаровавшись в своих замыслах, он решил, что раз ничего не выходит, то пора домой, одного хорошо выполненного дела на сегодня хватит.

– Коля, Коля! – услышал он на выходе из гостиницы.

Обернувшись, он увидел девушку среднего роста в форме гостиничной уборщицы.

– Коля, ты что меня не узнал? – подойдя к нему, сказала девушка.

Коля долго вглядывался, прищурив глаза и пытаясь понять, почему ему настолько знакомы эти черты лица.

– Катя? – неожиданно вспомнив её имя, произнёс он. – Ты? Что ты здесь делаешь?

– Да вот, работаю, как видишь.

– Почему?… Почему здесь? И главное кем? – в голосе появилось некое сожаление и непонимание ситуации.

– Понимаешь, – с заминками начала Катя, – мне немного не повезло, хоть и данные у меня есть, но что-то пока не так, не везёт и всё. Но ладно обо мне, как ты сюда попал? Богатенький стал, по гостиницам разгуливаешь?

– Да нет, здесь по делу к директору ходил.

– К этому скряге? – голос стал жёстче.

– Да ладно, нормальный мужик, мы с ним очень мило пообщались.

– Быть не может, когда он со мной разговаривает, то всё время с высока смотрит и приказывает, приказывает, терпеть его не могу! – чуть ли не крикнула Катя.

– Ну не знаю, – начал Коля, делая вид, что его это не интересует. – Слушай, да бог с ним. Ты долго ещё работать сегодня будешь, может, где-нибудь посидим, поболтаем? У меня настроение такое хорошее, что хочется им с кем-нибудь поделиться.

– Нет, Колечка, сегодня уже не получится, мне ещё работать и работать.

– Очень жаль. Тогда увидимся в другой раз?

– Да, запиши мой телефон, обязательно встретимся.

Записав номер и попрощавшись, он вышел из гостиницы, сел в такси, которых было у гостиницы как грязи, и отправился к дому.

По дороге его одолели мысли о Кате. Познакомился он с ней на третьем курсе школы художников. Она позировала для класса. Коля обратил сразу внимание на её лицо. Его не интересовало полностью её тело, как многих, – хотя тело у неё было очень стройное и красивое, – но лицо, а особенно глаза, его просто поглотили. Запечатлев её лицо на бумаге, он решил не сдавать работу, так как темой было нарисовать человека полностью. Мастеру сказал, что немного не расслышал тему урока и работу принесёт позже. Коля с ухмылкой вспоминал лицо мастера. Тот не понимал, каким образом он выполнит задание позже, когда он специально пригласил эту девушку и она согласилась прийти только один раз, на что Коля наплёл ему, что у него фотографическая память и он нарисует всё по памяти. Свою работу тогда Коля решил подарить девушке. Так они и познакомились. Коля узнал, что Катя приехала откуда-то из глубинки, чтобы стать моделью, что у неё есть все данные для этого. Потом они куда-то ходили, проводили друг с другом время, Коля даже нарисовал нужную для мастера работу, за которую получил отличную оценку. Но потом они поссорились из-за какой-то ерунды и больше не встречались, уж очень они были обижены друг на друга. Но вот через столько лет они опять встретились и могут нормально общаться, как будто и не ссорились никогда.

Пока он обо всём этом думал, такси уже въезжало во двор его дома. Голос таксиста сорвал пелену мечтательности с глаз художника. Коля быстро расплатился, вбежал в парадную и поднялся к себе, – он мечтал лечь в кровать и уплыть по течению сновидений. Закрыв за собой дверь, он стал снимать с себя вещи. Как-то аккуратно их вешать и укладывать он не стал, а просто, снимая очередную вещь, бросал её на пол. Отключив телефон, он упал на кровать и тут же подпрыгнул, поняв, что на ней лежат реклама и конверты, которые он положил с утра. Взяв всю эту макулатуру и забравшись под одеяло, он стал рассматривать, сколько и какой инстанции он должен в этот раз.

Просматривая утомлённым взглядом каждое письмо, он понимал, что надо уже хотя бы частично оплатить все свои задолжности, а через два месяца он сумеет погасить всё сразу – ведь ему заплатят за те картины, которые он нарисует мистеру Чейзу. Распаковывая каждый конверт и тщательно просматривая суммы, он кидал пустые конверты на пол, а квитанции аккуратно складывал в ящик комода рядом с кроватью, чтобы не потерять. Положив очередную квитанцию, он уткнулся взглядом в нестандартный конверт для письма со счётом за газ или свет. На конверте был нарисован воздушный шар, а так же адрес был написан от руки, от кого письмо – написано не было. Коля, подумав, что это рекламный конверт с каким-нибудь каталогом, захотел сразу выкинуть его, но любопытство взяло верх. Он открыл конверт и достал всё, что в нём находится, и стал читать.

– Мэтью? Быть не может, чего этот прохвост мне письма стал писать? – со злобой в голосе вскрикнул Коля. Он сел на кровати.

Желание читать письмо только нарастало, но неприязнь к этому человеку держала Колю в некотором напряжении, так как в прошлом они очень сильно поругались из-за неоправданной критики Колиных картин.

– Мы не общались несколько лет, и вот теперь ты пишешь мне письма! – в гневе сквозь зубы говорил листку бумаги Коля, представляя, что Мэтью слышит его.

Николай, преодолевая чувство неприязни и склоняясь к тому, что прошло столько лет, и обижаться тем более на листок бумаги нет никакого смысла, молча стал читать написанное.

Письмо.

Привет, Коля!

На конверте не указано, кто прислал тебе это письмо. Я сделал это специально, так как был уверен, что ты сразу выбросишь его или порвёшь на клочки, узнав, что это я. Не буду играть с тобой в загадки. Это я, Мэтью. Ты, наверное, не ожидал, что я напишу тебе письмо, тем более мы с тобой столько лет не разговаривали, может, ты даже и не помнишь, кто я такой, но самое главное, что я помню о тебе и помнил всегда.

Хотел давно сказать, что сожалею о том, что я тогда наговорил тебе. Нельзя говорить о трудах творческих людей в таком виде, нельзя их унижать, не понимая, что они потратили очень много сил – как физических, так и эмоциональных, – что это их внутренний мир. Оскорбив в тот вечер твои работы, я оскорбил тебя и твой мир. Я надеюсь, что не сумел разрушить то самое сокровенное, что давало тебе силы творить. Я давно хотел перед тобой извиниться, но духу не хватало сделать это словами. Я был слишком горд, чтобы признать свои ошибки, ведь признавать ошибки это самое трудное в жизни. Признавая ошибку, всегда приходит в голову такое ощущение, что ты прогнулся перед кем-то и не отстоял свою позицию. Время прошло, и я понял, что это не так, что отстаивать неправильную позицию – значит потерять всё. Это так же, как не заметить ошибку в химической формуле. Так как формула неправильная – изготовляемое вещество будет иметь не те свойства, которых ты добиваешься. Это вещество может уничтожить всё, что ты сделал, может даже забрать жизнь – один взрыв и всё. Так и в жизни: ошибочная позиция нарушает жизни многих, как и в нашем случае оборвалась наша дружба. Вот я решил извиниться перед тобой подобным способом, так как лично, наверное, я извиниться не смогу. К сожалению, я не узнаю, простил ты меня или нет, но это для меня не очень важно сейчас, так как для меня важно именно само извинение перед тобой.

Вот я пишу тебе большими буквами: ИЗВИНИ МЕНЯ, ПОЖАЛУЙСТА, Я БЫЛ НЕ ПРАВ!

Мне кажется, получилось очень эмоционально, от души.

Но это ещё не всё. Я не могу просто прислать письмо с пустыми словами. Слова очень важны, но ПРОСТО слова ничего не значат, если не подкрепить их поступками.