Читать онлайн
Фокус-pocus

Фокус-pocus

Тимур Саед-Шах

© Тимур Саед-Шах, 2018

ISBN 978-5-4493-8390-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

«ФОКУС-POCUS» – первая книга стихов известного рэпера Тимура Чека. Но это не значит, что Чек – новичок в искусстве.

Вся его биография – это непрерывный поиск себя. С пяти лет Тимур занимался музыкой, играл на гитаре, пел и даже выступал перед большими аудиториями (первые релизы на советских сборниках с песней «По приютам я с детства скитался»)

В восемь и в десять лет снимался в известном киножурнале «Ералаш», а в 12 – озвучил главного героя фильма Спилберга «Искусственный разум». Начал вести две детские радиопередачи на «России».

И вдруг, в этом же нежном возрасте Тимур неожиданно увлекся рэпом. Вскоре это детское увлечение стало призванием. На сегодняшний день на счету у Чека – несколько сольных альбомов и опыт преподавательской работы. Сейчас Чек учится в Магистратуре Академии имени Гнесиных.

Стихи Тимура – некий шаг не в сторону от рэпа, а скорее, в глубину. Кажется, наступила пора, когда высказываться в ритме музыки Чеку стало тесновато. Видимо, поэтому и появилась у автора этой книги необходимость нащупать и почувствовать вкус музыки внутри самого слова.

Анна Саед-Шах

посвящается моему первому мудрецу

«Мало родиться просто человеком…»

Мало родиться просто человеком,
Молиться на распятье или на Мекку.
Будь ты громилой или калекой —
Ты должен переплыть эту мутную реку.

РАСКАТЫ ГОРОДА

«Что бы делала душа, если б не было тела…»

Что бы делала душа, если б не было тела,
куда бы летела?
Какое нам дело, куда бы летела,
здесь времени нет прокормить даже тело.
И люди как люди, дышать – не дышать,
и смерти не будет, если быстро рожать,
и город как город – готов поиграть,
потом придушить, проглотить, растоптать.
курну до упора – и жизнь хороша —
лети выше неба, родная душа!

«Нева с размаху бьется о гранит…»

Нева с размаху бьется о гранит,
бежим куда-то, память обронив,
бесценно время до семи колен,
ступени к небу, но ныряем в плен.
Священно все, как целое одно,
но хватит камня, чтоб разбить окно.

«Раскаты города, срываясь по наклонной…»

Раскаты города, срываясь по наклонной,
обрушивают тонны на поток,
ты просыпаешься, как призрак сонный
глядишь на белый потолок.
Затем на дверь, в окно на площадь,
людские люди тут и там,
по переходу скачет лошадь
и всадник с горем пополам.
Бегут, бегут перед глазами,
звенит трамвай как кошелек,
и за спиной века бросают
в меня пропущенный урок.
И упираются копыта
в тупой ороговевший лед.
…А у разбитого корыта
в избушке, где все шито-крыто —
старуха ожидает взлет.

«Пульс учащен…»

Пульс учащен,
в зеркале ход бытия,
отраженье не спит,
вход запрещен,
хочу выйти я,
но и выход закрыт.
Вдох из шумного молчанья,
выдох громкой тишины,
всё хранит воспоминанья —
забываем только мы…

СТАРИК

И он выходит за дверь —
в чужеземный день.
Ступени лестницы знакомы
память проявляет пленку,
то четко, то сильно смазано,
мир намекает тонко:

все отмерено – вам отказано.
По второму, по третьему кругу
звонко скачет трамвай кольцевой.
…позвонит ли он старому другу
и найдет ли дорогу домой…
Он не помнит ни года, ни города,
и с ухмылкою смотрит в окно —
вьется улица, холодом вспорота —
чужеземное веретено.

«Север и восток, эй!..»

Север и восток, эй!
запад, центр, юг, эй!
музыки исток, эй?
трансцендентный звук, эй!
это москва zoo, эй!
в каменном лесу
без мазы голой рукой
ловить осу..эй!
улицы stand up!
победил трамп?
Fuck

«Мысли нагоняют суету…»

Мысли нагоняют суету,
трассы нагоняют пробки,
старость липнет к старику,
к пьянице – рюмка водки.

А вот ко мне не липнет суть —
видать, я не Спиноза!
Я словно пес могу лизнуть
холодный, зимний воздух

и вместе с радостью обид
ныряю в мир подлунный:
звучи, качай трехмерный бит,
горн духовых, хор струнных!

«Садится Солнце над Москвой…»

Садится Солнце над Москвой.
Краеугольный шар пылает.
Еще вчера была со мной,
и завтра можешь быть со мной —
ведь время вьется по спирали.

«Гонит ветер капли по стеклу…»

Гонит ветер капли по стеклу,
по прямой им почему-то дольше,
чем зигзагами в небытиё.
Ё-моё!
Я зеваю нарочито сонно:
мне неловко видеть из сапсана
жалкие развалины домов
и старушек с горечью бездонной.

«Я сапиенс 22-го века…»

Я сапиенс 22-го века,
мой лучший друг – покорный робот,
и всю мою библиотеку
в 100 терабайт храним мы оба.
Нам путешествовать не надо,
да и границы перекрыты,
и я на службе телепата
голограммирую орбиты.
Дела мои совсем неплохи,
но все же я обеспокоен —
листая пальцами обои,
читаю старые эпохи.
Хожу гулять, но ненадолго, —
чтоб жизнь проветрить через рёбра,
бессмысленно гляжу на окна
прижатый тенью небоскреба.
Неоновый окрас проспекта
синеет полицейским воем.
Дитя двух одуревших двоек —
я так похож на человека!
Вот подошел к солёной яме,
что прежде звали океаном,
присел на свой любимый камень
в межгалактической тоскане,
слежу, с мешками под глазами,
как мусор прячется в тумане.
Меня отслеживает всюду
мой верный робот подневольный.
Я никогда никем не буду —
и мне уже не будет больно.

«В этой тусклой пещере коммунальной…»

В этой тусклой пещере коммунальной
квартиры —
и первобытное и племенное,
в этой узкой системе заплатами двери,
помещения смутны, без дао и ци,
и скребутся ночами голодные звери,
и шуршат под обоями, подлецы.
А на кухне в корзине чьи-то чешутся яйца,
и сосед у соседки тибрит борщ без стыда.
…Всякий русский, схитривши, похож на китайца,
а китаец на русского – никогда.

МАСКИ-ШОУ

«Твой чиз кейк – это крики зала…»

Твой чиз кейк – это крики зала,
парень хочет налево, но его заносит вправо,
а я вот оденусь в прадо,
хмельной выйду на сцену,
крикну телке: эй двигай задом,
стану дергаться нервно,
как перед толпами динозавров,
как же надоело быть бараном!
В каждом сердце есть вера,
в каждом сердце есть высший папа,
каждый может быть первым,
если быстро драпать.

«Я вижу, как в толпах бегают бесы…»

Я вижу, как в толпах бегают бесы
рубли, евро, доллары, песо —
это не та ржавчина,
что оттирает «доместос».
Каждый павший ограничен формой и местом,
и даже земля – это все же не весь дом,
какой же смысл ходить
с опасным лицом,
где все равно каждый у каждого тырит
и скоро ни у кого
не останется ничего
и некому будет
залатать дыры.

«Вдыхаю с кислородом счастье…»

Вдыхаю с кислородом счастье,
ответственно отлив в кусты,
и тикает мое запястье,
движуха не дает остыть,
и день за днем, и все сначала —
дышу послушно как барбос,
пока сначала – не зачала,
откуда и куда я рос?
И для кого себя играю,
и где я буду песни петь,
кода сырая и почти живая
обнимет смерть.

«Взгляд вовнутрь…»

Взгляд вовнутрь,
парение ястреба.
соблюдение ясного —
веер утренних сутр.
краеугольная треуголка —
человеческая натура,
как ни переверни – иголка
целит в центр круга.
Крылатый шарик уколами исцарапан,
обожжен огнями и огнем палящим,
да все летает на радость детям – уже солдатам.
…Малыш прицелился пластмассовым автоматом,
а выстрелил – настоящим.

«Я не хочу взрослеть…»

Я не хочу взрослеть,
играть смешные роли,
подбирать пароли к сейфу чужой души
и ждать залетный поезд на перроне
и намекать девчонке: согреши.
На станции вошел калека,
искажено лицо под грузом грязных дел,
не помогли ему ни доктор,
ни аптека —
я протянул десятку в опохмел.
И вышел он, а я поехал – время
делить с людьми, сидящими в рядок,
не выдавая лиц.
Мне до конечной, по пути со всеми.
и не сыграть на бис.

«Раздень день…»

Раздень день
до гола
посреди
солнечно залитого.
Проследи,
как играть правильно —
главное – не по правилам.

«Темнеет парус одинокий…»

Темнеет парус одинокий
в непостижимом мираже
и сверлит мир орел двуокий,
двуглавый развернув сюжет.
…Противны мне мои кривлянья
и лесть, что ворошит грехи,
цветочки. встречи. расставанья —
и не сбываются стихи.

«Продюсеры – тусеры лают…»

Продюсеры – тусеры лают
и глупо называть их «братух»,
когда протух
весь рынок – и нас бьют.
Пока мечтаем
через фейсбук и ютюб —
нас бьют,
а дети растут
и просят фастфуд.

«Вова не верит в бога…»

Вова не верит в бога.
иначе не объяснить,
откуда такая тревога —
Вову опасно злить.

Он полыхает круче огня,
в своих неудачах всех виня.

Вова не верит в бога.
он сам бог – что дал, то и отнял,
что отнял, то и пропил —
а вроде бы – не дебил.

«В пыли сундуков-городов…»

В пыли сундуков-городов
мы хранимся как старые вещи,
головы жмет от затрещин,
в мире, давно не здешнем,
подержанном и прижатом к стенке —
собираем пенки.
Легкий кэш суров —
получишь кров
на казенных нарах.
А если не хочешь,
паши за гроши – хоть тресни.
И за это получи право —
кричать «Браво!»
и умирать с песней.

«Занесло не в тот круг …»

Занесло не в тот круг —
что вдруг?
С ума сойду,
потом ум обойду
и выйду к утру на свет —
всем привет!

«Мы дети соленых озер…»

Мы дети соленых озер,
где соль – это наши слезы,
и, глядя на небо в упор,
мы верим, что жизнь не серьезна.

«Серебристая мгла, ночи сходят с ума…»

Серебристая мгла, ночи сходят с ума,

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.