Это было отвратительно и сырое утро. Но все же я мечтал вернуться обратно на дождливую улицу.
В доме было душно и воняло перегоревшим маслом, как в дешевой бургерной.
Я возненавидел это утро и достал из внутреннего кармана плаща фляжку. Дешевый бурбон обжег мне горло, и все стало еще отвратительнее.
В комнате, вокруг разбитой колонки, словно черви, ползали эксперты. Подозреваемый сидел на стуле, совершенно спокойный, до тошноты невозмутимый.
– Специальный агент Маккинли. – представился я и небрежно сунул ему свои документы. – Мне нужно задать вам несколько вопросов.
– Раз это необходимо. – вежливо ответил мне подозреваемый.
Все они такие вежливые.
– Что случилось с вашей колонкой? Мистер… – я еще раз заглянул в бумаги. – Робертсон.
– Она сломалась. С каких пор ФБР занимается сломанной электроникой?
– С тех самых. Сначала сломанная колонка, затем разбитая клавиатура и вот вы уже на смерть забиваете свою жену кондитерской лопаткой. Проецирование непроизвольной агрессии.