В моей спальне очень тихо и предзакатный свет, кажущийся плотным, осязаемым, такого он чудесного розово-золотого цвета, льётся в окна. Слышны где-то сварливое перебрёхивание собак, крякание, скрип ступицы и неровное погромыхивание колёс проезжающей повозки, голоса, слов не разобрать, чей-то смех раскатился сухими горошинами и затих… Обычный дворовой шум.
– Бел… милый, почему мы здесь? – Ава посмотрела на меня изумлённо и, хотя я удивлён не меньше, чем она, потому что мы в моей постели, обнажённые и укрытые свежими мягкими ещё не смятыми простынями и пухлым покрывалом из белой лисы. Даже окна открыты, я приказывал, уезжая, каждый день открывать окна, на ночь закрывать.
Я ответил разом, первое, что слетело с языка:
– Где же нам быть, милая, мы поженились.
Ава поверила, потому что как можно в это не поверить, улыбнулась. Даже засмеялась, обняв меня:
– А я… заснула, что ли?.. Ох, и квашня! – она засмеялась, прижимаясь ко мне тёплым лбом и обвивая своими тонкими руками. – И сон даже приснился, Белуша, вообрази! Долго я спала?
– Какой сон? – я погладил её волосы, от висков гладкими блестящими волнами, отливающими жемчугом, плывущие от головы по моей постели.
– Да ну, Бел… какой-то… какой-то дурацкий… даже страшный… Как хорошо, что всё сон…
Её глаза заулыбались только мне и тому, что мы вместе и мы… Ава, наконец-то, мы вместе…
– Погоди, Белуша… – она легонечко удержала меня, готового поцеловать её.