Читать онлайн
Не уговаривай и не зови…
Владимир Митренин
Художник Алексей Белокуров
Корректор Владимир Салий
© Владимир Митренин, 2019
ISBN 978-5-0050-1102-2
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Лилька
Посвящается памяти друга
– Наконец-то, добралась, – немолодая, аккуратно одетая женщина замерла перед дверью с надписью «Следователь».
Всё происходило как в страшном сне. Ее единственному, любимому сыну Кирюше грозит срок за наркотики и ограбление какой-то старушки. Адвокат, к которому Лилию Николаевну направил следователь, с порога заявил, что нужны деньги. Вот так.
Она вышла из отделения милиции, повернула налево, к метро. Ветреное весеннее утро еще не закончилось. Можно проехать две остановки на трамвае, но сейчас лучше пройтись пешком, чтобы успокоиться и собраться с мыслями.
Лиля погрузилась в черно-коричневый беспросветный кошмар Освенцима, в который она попала в детстве. Окрики охранников и рычание овчарок. Бесконечные ночи на вонючих нарах. Память хранит всё, до мельчайших подробностей. Номер узника на руке жжет до сих пор.
Последние слова матери, когда их насильно разлучали, были такие: «Запомни, Лиля, ты крещеная, к р е щ е н а я, никому об этом не говори, запомни». Отдельно, в уголке сознания хранятся теплые довоенные воспоминания. Дом в деревне. Мама, веселые старшие братья, речка…
Девочка находилась в том бараке, откуда исход был один – газовая камера. Но вдруг лагерь наполнился возбужденным шумом. Пришло освобождение – дверь барака открылась, все оказались на свободе.
Прифронтовой госпиталь. Восстановление после дистрофии. Тихо и сытно. Божественные запах и вкус американской тушенки. Давали по целой банке в день – настоящее счастье!
Потом детский дом в Минске.
И вот хрупкая, наивная блондинка с огромными голубыми глазами поступила учиться в Ленинградский педагогический институт. Дефектологическое отделение. Ура! Теперь можно думать о будущем.
А с прошлым разобрались просто.
– Ты, милочка, не пиши в автобиографии, что была в фашистском плену, то есть в концлагере. Начнут проверять, могут признать изменницей Родины, отчислят из института… знаешь… они же не понимают, что ты попала туда крошкой и не по своей воле. И вообще никому не говори об этом, сейчас время такое. Пиши просто, что из детдома. Ты молодец, я вижу, отличница.
Этот совет дала секретарь приемной комиссии, строго одетая женщина с постаревшим лицом и с темными кругами вокруг глаз. «Блокадница, – подумала Лиля. – И курит, папиросы на столе».
Учиться было трудно, но интересно. По выходным ходили с девчонками на какой-нибудь концерт, в музей или в театр. Лиля получала повышенную стипендию, денег хватало.
Потом появился Игорь. Студент университета, будущий геофизик. Невысокого роста, под стать Лиле, возрастом постарше. Чемпион по вольной борьбе. Крепкий как скала. Общительный и веселый. Он приходил под окна общежития и громко пел «серенады». Лиля, красная от стыда, мчалась к нему.
Обзаводиться семьей было негде. Игорь на заработанные в экспедициях деньги построил кооперативную квартиру. Сыграли молодежную свадьбу.
В геологических экспедициях муж проводил по полгода и больше. Каждый день, в любую погоду, с геофизическим оборудованием проходил он по тайге десятки километров. «…Он ушел на разведку в тайгу…» – это про Игоря. Ночевки в палатке, еда с костра…
Романтика прошла. Остались будни. В экспедиции рабочими набирали людей, которых называли бичи. Это были, как правило, бывшие уголовники. Там часто пьянствовали, вместе – и рабочие, и геологи – как всегда в таких коллективах и в таких условиях. Дисциплину иногда приходилось обеспечивать кулаками. Игорь это умел.
Во время отпуска – походы в пещеры.
У геологического факультета база для проведения полевой практики находилась рядом с Саблинскими пещерами. Игорь их хорошо изучил. К нему присоединились еще несколько человек. Потом образовался Ленинградский клуб спелеологов.
Лиля вспомнила, как целую неделю Игорь ходил по квартире с гитарой и что-то напевал себе под нос.
– Послушай, Лилька, какую песню я сочинил.
– Давай, Игорёша, что ты насочинял?
– Вот, слушай, – Игорь запел. – Не уговаривай и не зови, все уговоры здесь бесполезны! Только тот с нами пойдет, кто услышит голос бездны…
– Хорошая песня, молодец. Только ты в эту бездну не провались, пожалуйста. Может, это голос подземной сирены, она хочет тебя утащить. А уговаривать тебя бесполезно, я знаю.
– Не провалюсь, за меня не беспокойся. Знаешь, это не передать словами – какая оглушающая тишина в пещере, какая ослепляющая темнота! Все чувства обостряются, становишься единым целым с этим пространством. Поверь, без этого невозможно жить.
– Какой же ты у меня лирик…
Игорь уезжал в экспедиции, в походы, а Лиля оставалась дома. Работала, ждала. Создавала в квартире абсолютный порядок и уют. Ждать – участь жен путешественников, моряков, геологов. «И матерей заключенных тоже», – вдруг подумала Лиля и вздрогнула от этой мысли.
Кирилл родился, когда Лиле было уже за тридцать.
Сейчас она пыталась понять – как и почему Кирилл пристрастился к наркотикам? Она же всегда была рядом с сыном. Домашний ребенок, немного замкнутый. Учился неважно. Учителя говорили, что он ленится, может соврать. Лиля этого не замечала, слухам не верила. Когда закончил школу, устроила его в техникум. В армию не взяли из-за плоскостопия.
Недавно его отчислили из техникума, бедный ребенок, учителя к нему так придирались. В последнее время стал приходить домой поздно, выпивший. Говорит, был у друзей, пили пиво. Стал грубить. Какие там друзья? И вот теперь сидит в милиции!
Конечно, Игорь слишком мало занимался воспитанием сына. Почти совсем не занимался. А мальчикам воспитание отца необходимо. Вот и получилось то, что получилось.
Лиля подошла к метро. Где же занять деньги? Перестройка всех разорила. Достать нужно срочно, пока следователь не передал дело в суд.
Едва она вошла в вагон, как увидела рекламное объявление: «Кредиты наличными за один день под залог квартиры». Лиля не поверила своим глазам. Это то, что сейчас нужно!
Поезд остановился. Лиля вышла из вагона, перешла платформу, подождала поезд в обратном направлении.
От метро пришлось идти довольно долго. Вот и нужный дом, двор-колодец. Лиля поднялась на третий этаж. Молодой плечистый сотрудник провел ее в кабинет директора:
– Борис Аронович, к вам посетительница.
– Здравствуйте, заходите, пожалуйста, присаживайтесь.
Директор – мужчина лет пятидесяти в темном костюме, среднего роста, предельно любезный. Взгляд его серых глаз был какой-то неживой, пустой.
– Как вас зовут, и чем мы можем вам помочь?
– Меня зовут Лилия Николаевна Кузьмина. Мне срочно нужны деньги. Я прочитала в объявлении, что ваша фирма может выдать кредит за один день.
– Да, мы выдаем кредиты под залог квартиры. У вас есть квартира?
– Да, есть.
– У вас договор с собой?
– Нет, договор находится дома.
Семья Кузьминых жила уже не в той однокомнатной квартире, которую когда-то построил Игорь. Вскоре после рождения Кирилла в их доме освободилась двухкомнатная квартира, ее купили и оформили на Лилю.
Директор задумался.
– Сейчас мы с вами составим проект кредитного договора, в котором будет указана сумма кредита, процентная ставка, взаимные обязательства. Затем мой водитель отвезет вас домой за договором на владение квартирой. Вы согласны? Еще нужен будет паспорт.
– Да, спасибо, это меня устраивает.
– А пока давайте попьем кофе.
Лиля так устала в это ненормальное утро.
Всё необходимое находилось на столике в углу комнаты. Борис Аронович сам приготовил кофе. Поставил сахарницу и вазочку с печеньем.
После кофе Лилю почему-то развезло. Мысли путались, трудно было сосредоточиться. Директор говорил о кредитном договоре, но Лиля не вникала. «Ага, процент небольшой, хорошо», – только это она сумела понять.
Директор вызвал своего водителя – того молодого парня, который привел Лилю к нему в кабинет.
– Миша, отвези Лилию Николаевну домой, она должна привезти документы.
Когда Лиля привезла документы, директор сел в машину, и они поехали к нотариусу. Там был оформлен договор, по которому квартира Лили передавалась Борису Ароновичу.
– Лилия Николаевна, после того как вы выплатите кредит, квартира снова будет переписана на вас, – объяснил он. – Сейчас едем в офис, вам выдадут деньги.
В офисе молодой сухощавый бухгалтер отдал Лиле кредитный договор и деньги. Сумма кредита была небольшой. «Вот и хорошо, этих денег хватит. Хорошая фирма, за один день всё сделали», – подумала Лиля.
Затем Борис Аронович попросил Мишу отвезти ее домой. По дороге остановились около милиции. Лиля зашла к адвокату и передала деньги.
Дома она внимательно прочитала договор. График возврата кредита предусматривал ежемесячную выплату в течение полугода, были указаны конкретные суммы и даты. Но вот странная приписка: при задержке любой ежемесячной выплаты более чем на три дня квартира переходит фирме. «Ого, нехорошая формулировка, надо быть внимательнее при возврате денег», – Лиля почувствовала, как по спине пробежал холодок.
Утром пришел Кирилл. Небритый, грязный, какой-то чужой.
– Мама, следователь сказал, что не успел всё оформить, и не отдал мой паспорт, – сообщил он.
Лиля работала логопедом в детских садах и частным образом занималась с пациентами на дому, за это хорошо платили. Из-за необходимости собирать деньги на выплату кредита ей пришлось взять дополнительных учеников, поэтому свободного времени не осталось совсем. Кирилл был предоставлен самому себе. Он опять приходил поздно и нетрезвым. Иногда не ночевал дома. Лиля волновалась. Давала деньги на мелкие расходы, по привычке жалела его. Бедный мальчик, как у него всё не складывается.
Вскоре Кирилла снова задержала милиция, на этот раз за какую-то кражу у школьника. Потом еще – за участие в какой-то драке.
– Мама, я ничего не отнимал у этого пацана, я ни с кем не дрался, – оправдывался он. – Следователь вешает на меня все нераскрытые дела, пользуясь тем, что у него находится мой паспорт.
– Как же так? Что же делать? – возмущалась Лиля.
Она верила сыну, но ничего сделать не могла. Приходилось нести деньги, после чего Кирилла освобождали.
Уже четыре раза Лиля вносила ежемесячную сумму по кредиту. В договоре делались соответствующие отметки. Близилась дата очередного платежа, но вот…
Пропала Нина, сестра Игоря. Жила на даче, утром ушла в лес и не вернулась. Пришлось Лиле ехать, поднимать милицию, организовывать поиски.
Тело Нины нашли через четыре дня. Ходили страшные слухи, но причиной смерти признали сердечный приступ. Были опознания, дознания, похороны. В результате Лиля опоздала с выплатой очередной суммы.
Незадолго до конца рабочего дня она вошла в бухгалтерию фирмы, подсела к столу, достала кредитный договор. Длинное лицо бухгалтера вытянулось и стало еще длиннее.
– А-а-а, Кузьмина? – сказал он. – Мы ждали, ждали!
Бухгалтер кому-то позвонил:
– Кузьмина здесь.
Неожиданно в комнату ворвались двое крепких парней.
– Кузьмина, давай ключи, – грубо крикнул один из них.
Бухгалтер спрятал договор в стол.
От неожиданности и испуга Лиля не могла вымолвить ни слова.
– Давай ключи от квартиры, кому говорят, – повторил парень, выхватил из рук Лили сумку и вытряхнул содержимое на стол. Обнаружив ключи, он схватил их и выскочил из комнаты. Второй парень последовал за ним.
– Миша, едем, ключи у меня, – донеслось из коридора.
Лиля была убита происшедшим и не могла вымолвить ни слова. Наступило состояние полной апатии. Бухгалтер помог ей собрать сумку и выпроводил за дверь. Лиля вышла на улицу, отрешенно дошла до метро.
«Так это же ключи от моего кабинета в детском саду, а не от квартиры, – вдруг вспомнила она. – Квартира охраняется вневедомственной охраной, должна сработать сигнализация, их должны задержать». Эта мысль придала ей силы.
Дверь в квартиру оказалась открытой. Замок был сломан. На лестничной площадке стоял рослый сержант милиции.
– Гражданка, туда входить нельзя, – сержант преградил путь Лиле.
– Я здесь живу! Почему, почему вы не задержали бандитов?
– Об-бъ… ясняю! Здесь был хозяин квартиры. Он показал договор. Всё, гражданка, время моего дежурства истекло, не заходите в квартиру, должен прийти дознаватель.
Притулившись на лестничной площадке, Лиля не решалась войти в квартиру. Голова раскалывалась. В глазах от слез стоял туман. И вдруг – о Боже! – появился Игорь.
…Лайнер набирал высоту. За окном плавно удалялась тундра с причудливыми очертаниями замерзших озер на фоне светлого северного неба. В этом году раньше обычного ударили морозы, и выпал снег.
Для ведущего геофизика Игоря Витальевича Кузьмина завершился его последний полевой сезон. Из Санкт-Петербурга поступил приказ о прекращении трудового договора с ним в связи с сокращением штата. В таких случаях избавляются от сотрудников пенсионного возраста, несмотря на их опыт.
Откинувшись в удобном кресле теплого салона самолета, Игорь вспоминал события последних дней.
Приказ застал его на дальней от базы точке. Вечером прибыл гусеничный вездеход, привез сменщика, батареи для приборов, продукты. Вездеход новый, его недавно получили в экспедиции. Внутренняя обивка как стеганое одеяло. Сидения мягкие, печка в любой мороз прогревает как в Сочи, можно сидеть в майке и не замерзнуть. Обзор великолепный. Чего только не придумают люди для разведки месторождений! Утром выехали на базу по заснеженной тундре с островками чахлых кустов и запорошенному льду небольших озер и протоков. Водитель вездехода, Николай, старый знакомый, предложил Игорю порулить.
– Спасибо, Коля! Сколько рейсов мы с тобой одолели на старых машинах с брезентовым верхом? Сейчас на таком супер-вездеходе, настоящий танк. Сегодня мой последний маршрут. Будет что вспомнить… Спасибо, дорогой, с меня причитается.
У вездехода и рычаги управления как у танка. Правый рычаг управляет скоростью правой гусеницы, а левый рычаг – скоростью левой. Чтобы повернуть, нужно с одной стороны замедлить скорость гусеницы.
Взревел мотор табуном лошадиных сил. Игорь разогнался, затем затормозил левую гусеницу. Вездеход закрутился, долго вращался и застыл в поднятом облаке снежной пыли. Ух! Снова разгон, теперь вращение вправо, снежная пыль… Получился танец на льду – мощный, свободный. Прощальный!
– Кузьмин, стой, перевернемся, едь прямо! – закричал Коля…
Вечером на базе организовали отвальную. Начальник выделил спирт.
– Ну, Игорь, что сказать? Ты славно поработал, будем тебя помнить. А теперь отдыхай, ты это заслужил, не болей! Прощай…
– Шеф, ты высказался как на поминках. Пока рановато… Шутка. Извини, не обессудь… Болеть не буду, обещаю. В семейном уюте не погрязну, зуб даю! – Игорь говорил всё медленнее. – Буду бежать с вами, только другим маршрутом… И еще… Не прощаюсь… Я говорю – пока, до свидания!