Читать онлайн
Страж. Сказание о предателе

Страж
Сказание о предателе

Фэн

© Фэн, 2019

ISBN 978-5-4493-8227-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава 1: ИНЬ-ЯНЬ

«Эта история началась не так давно. Всего три десятка лет прошло с момента, когда в мир вторгся Хаос. Демоны, его порождения и его войска, пришли незаметно – из-за моря, названного Зеркалом Душ. Говорят – боги прокляли землю и всё её население за множество грехов. Казалось, природа взбушевалась против всего живого. Снег выпадал уже в конце лета, а в середине зимы вдруг начинали лить затяжные дожди… Год за годом, в течении вот уже десятка лет погибали урожаи, раз за разом очередные деревни оказывались затопленными соседними реками, очередной десяток горных городков исчезал в землетрясениях, очередная сотня посёлков вычёркивалась с карт налетающими ураганами… А над Зеркалом Душ раскинулась сплошная, невиданная ранее пелена тумана. Поговаривали даже, что пелена эта и была соткана из тысяч и тысяч душ павших из-за гнева стихии. Под его прикрытием и проникли демоны на материк.»

Сказание о предателе. Часть 1. Глава 3. Лист 1.

Терин… Город поколений. Один из первых городов, вставших на пути Великого Вала… Иногда его называют Вечным городом. Никто, включая старейшее поколение Бессмертных, уже и не вспомнит, когда и как он появился – он просто был. И, кажется, был всегда. Терин пережил Революцию Зари, прошёл сквозь мрак обеих гражданских войн, именно здесь захлебнулась атака гномов в дни Каменного Восстания. И вот, через него тяжёлым кулаком пронёсся Великий Вал. Тяжким был удар, долго ещё в веках будут звучать его отголоски. Но и в этот раз город выстоял.

Терин… Город контрастов. Бедные районы здесь мгновенно, без всякого перехода, сменяются богатыми. Местами эти районы переплетаются причудливыми петлями и изгибами, словно на пересечении рек, плавно перетекают один в другой и сменяют друг друга. На протяжении всей истории города бедные районы сносились, чтоб очистить место для богатых. Однако шло время, и затем уже богатые районы оказывались заброшенными. Не в силах поддерживать покинутые дорогие постройки, бедняки быстро застраивали всё вокруг маленькими и тесными глиняными лачугами. Именно поэтому существовало великое множество карт Терина, и даты составления на некоторых порой отличались лишь месяцем.

Но всё же после Великого Вала течение районов остановилось. Остановилось, казалось, и само время. Бедняки больше не имели ни малейшего шанса разбогатеть – почти все средства отбирались «на нужды армии», а в домах бывших богачей поселились предатели и верхушка Демонической Стражи.

Цитадель, центральный район Терина, обнесли рвом и отгородили от остальных районов дополнительным кольцом стен. Это должно было помочь против славящихся своим буйным нравом жителей, должно было защитить правящую верхушку, но на деле всё сложилось иначе. Один за другим, все, кто рискнул занять должность главы города, ушли за Предел.

Даже Ульрих, названный Кровавым, продержался меньше месяца. Именно во время его правления и появились разметки на уличных дорогах, расположенных вблизи Цитадели. Простая белая разлиновка, семь линий через каждые 10 шагов, из-за которых было пролито больше невинной крови, чем из-за чего бы то ни было в этом городе.

Однако наступил и его день расплаты. Одним таким же серым утром, как и все остальные, Ульриха нашли на центральной площади. Голый по пояс, с нарисованным кровью гербом Равнин Элвенсторма, он лежал в выгребной канаве, которая проходила по краям всех улиц и площадей города. А лицо его наискось пересекал свежий шрам, названный в народе Меткой Предателя за его схожесть со шрамом Ротгара.

Всё, что после него осталось – запись о его разлиновке:

«Кровавые реки Ульриха Пятого имели 7 порогов, каждый – по своей линии на Рубеже Смертников. Пересечение первой линии подписывало нарушителю приказ о повешении. И теперь пересёкшему эту черту, случайно или по намерению, оставалось лишь одно – добраться до последней линии. Ведь, если первые пороги несли лишь мучения, то последние должны были защитить правителя… Вторая сменяла верёвку на дыбу. Третья – и вот уже он кричит от боли и ужаса на колесе. Четвёртый порог был наиболее бурным – казнь на костре… Затем пятый, и вот уже к нарушителю спешит стража с мечами наголо. Шестой – и жизнь ему обрывает стрела. Седьмой же был наиболее умиротворённым. Тот, кто доплывал до этого порога, погибал от магической ловушки, созданной Тенью. Мгновенно и почти безболезненно». Сказание о предателе. Глава 19. Часть 7.

И вот, сегодня в город приехал очередной, 37-й правитель.

Окружённый тремя рядами охраны, в кольчуге двойного плетения, на богатой лошади, он выглядел так, будто прибыл из другого мира. Правитель был ярким пятном в сплошном сером море насильно согнанных на «почётную встречу» людей.

Генрих Шестой, несмотря на вычурность одежды и титулов, был ещё совсем мальчишкой. Его лицо можно было бы даже назвать красивым, если бы не презрительный изгиб рта и ненависть в бездонных серых глазах. Руки прибывшего, с длинными тонкими пальцами и нежной кожей, явно никогда не держали не то что меча, но даже и обычного охотничьего лука. Именно такие в большинстве своём и становились предателями – привыкшие к богатой жизни, к поклонению и подчинению.

Жители вокруг прибывшего склонились в низких, в пояс, поклонах. Лишь один, бородатый мускулистый мужчина в кузнецком фартуке, будто бы наперекор всем, только выпрямился ещё больше. И тут же был схвачен снующими вдоль серого моря демонами-солдатами в серебристой броне.

Барды и художники давно представляли себе, как должны выглядеть чудовища, представляя их зубастыми драконами или ящерами с когтями длиной в добрый меч каждый. Однако демоны отличались от остальных лишь в мелочах, и это пугало больше всего. Все расы всегда стремились отгородится от мира потустороннего и ужасного, стремились выделить по-настоящему пугающие черты, однако в демонах таковых не было вовсе.

Чуть темнее, чем у людей, кожа делала их похожими на орков, чуть гуще волосы – на эльфов, чуть больший разлёт глаз – на жителей Островов. Единственное, что их по-настоящему отличало от всех остальных рас – костяные наросты на головах. Говорят, все демоны – дети Демогоргона, и наросты – это так и не развившиеся рога. Но при этом правдой является и другое утверждение – что демоны могут заполучить эти самые рога – символ власти, символ почёта и уважения среди своего народа. Никто не знает, за что тот или иной демон получал такую своеобразную корону. Один всю войну бросается в бой по первому приказу, всё время собою прикрывает командиров и правителей, однако так и не получает своих рогов. Другой же может не совершить ничего за всю свою жизнь, а затем очередным утром, ничем не отличающимся от остальных, проснуться уже «коронованным», окружённым почётом и внезапно полученной властью.

Через три часа после прибытия правителя на полуразрушенной городской ратуше раздался перезвон колоколов, оставшихся после разорения демонами. Новоприбывшая власть созывала людей на площадь.

Спешно закрывались магазины и ларьки, ведь каждый, кто ослушается, будет казнён, вне зависимости от статуса и власти. Спешно прятались клинки и луки, ведь именно в такие моменты Демоническая Стража любила устраивать свои облавы и обыски. Спешно прятались дети, ведь им не стоило видеть того, что подготовил для народа новый правитель, а именно они были главной целью при обысках. Именно их так стремился запугать присланные Ротгаром правители.

А тем временем на самой площади уже стояли сколоченные на скорую руку подмостки. И на них медленно, высоко подняв голову, будто показывая, насколько он выше всех собравшихся, поднимался человек. На нём явно угадывалась кольчуга под меховой накидкой и полушубком, а всё время, пока поднимался на помост, он то и дело оглядывался: нет ли где засады? Да, он был здесь главным. Да, город был пропитан страхом перед ним. Но в то же время он знал, сколько глав повидал этот город до него. И все они были убиты…

– Странно… – Будущий правитель обладал приятным баритоном. Однако его портил стиль произношения: пренебрежительно – насмешливый. Сделав небольшую паузу, он продолжил:

– Обычно крысы бегут с тонущего корабля, но вы по-прежнему здесь.

Он презирал всех, кто стоял сейчас перед ним: и людей, и демонов, и эльфов. Презирал. И в то же время ненавидел этот город, ненавидел Ротгара, ненавидел демонов, каждый из которых никогда не был и не будет предан лично ему. Он всю свою жизнь мечтал быть правой рукой Императора или хотя бы служить в его дворце. А что получил вместо этого? Грязный, пропитанный вонью город с обезумевшими от вечного ужаса жителями. Возможно, сложись всё по-другому, он бы тоже смог стать добрым и справедливым. Именно так он и пытался успокоить сам себя. А так, посланный Императором, получивший чёткие и недвусмысленные указания, он был просто вынужден продолжать стравливать жителей между собой, продолжать вселять в их сердца ужас, продолжать загонять их в тёмный колодец отчаяния и безнадёжности, откуда лишь два выхода – предательство всего, что ещё было для них свято, или смерть от голода.

– И, как любая другая крыса, я уверен, что вы нуждаетесь в хлебе, – с этими словами, лишь на мгновение показав свои истинные намерения жестокой ухмылкой, он кинул в толпу голодных бедняков краюху белой отсыревшей булки.

После того, как Ротгар заморил большинство людей голодом, приехавший понимал, на что они теперь готовы ради еды. Особенно бедняки. Люди с обезумевшими глазами и выпирающими рёбрами. Тощие. Едва прикрытые лохмотьями. С избитыми в кровь о мостовые ногами. Со следами развивающихся болезней. Правитель понимал, что они попросту порвут друг другу глотки ради краюхи хлеба. Понимал, и именно поэтому он и сделал столь «щедрый» подарок.

– Но я пришёл сюда не подкармливать крыс, а исстреблять! – Закончил правитель, вдоволь насладившись дракой людей. – И вот ваш билет с этого тонущего корабля. Увести их и подготовить к казни!

Приказ обращался к демонам, а направление руки говорившего неоднозначно указывал, что схватить требовалось тех самых бедняков, которым он только что кинул подачку, за которую они и боролись, в слепой попытке выжить. Новый правитель попросту продолжал разыгрывать драму, начатую не им, и закончить которую суждено не ему. Но люди не были готовы столь дёшево отдать свои жизни.

Бедняки с голыми руками бросались на демонов, и окружающие в ужасе отшатывались от дерущихся. Возможно, потому что не хотели попасть под шальной удар стражи, а возможно, потому что видели что-то в глазах обречённых. Давно забытое чувство. Чувство внезапно обретённой свободы. Двое тут же упали с пронзёнными насквозь грудными клетками. А остальных десятки демонов просто избили почти до смерти. Почти, потому как им было суждено сыграть свою роль в сегодняшней казни.

– Взять, и подготовить к казни! – тем временем продолжает запугивать людей человек на помосте. – А пока – вывести первого приговорённого!

На помост вывели человека. Всё, что у него осталось – это жалкие остатки когда-то достаточно богатой и удобной одежды, которыми он едва мог прикрыть открытые раны. Раньше это был один из лучших кузнецов, а также самым завидным женихом этого города. Сейчас же его тело было настолько обезображено, что даже павшие на самое дно женщины не подошли бы к нему и на сотню верст. И все эти перемены с ним произошли за один-единственный день. Правители Ротгара умели калечить, и умели ломать дух. Однако на этот раз что-то пошло не так, и стремление к борьбе, как и воля, всё ещё остались живы в пленнике:

– Ты – тварь! И ты называешь себя человеком? – демоны рванулись к нему, посмевшему столь дерзко говорить, однако правитель остановил их взмахом руки. И приговорённый продолжил: – Ты недостоин этого города. Живущие здесь, в этом городе, не заслужили такой участи, не заслужили еще одной мрази. Именно поэтому я не печалюсь, что уйду. Кто знает? Может, мне ещё и легче будет, чем им. – Пленник обвёл рукой толпу на площади. – Давай, предатель, читай свой идиотский приговор. Читай, но знай, что рано или поздно такой же приговор дождётся и тебя! – Закончил кузнец и сплюнул под ноги правителя красной слюной. Тот даже не пошевелился.

– Всё? Больше ничего не хочешь сказать?

В несколько быстрых шагов Генрих сблизился со стоящим перед ним остатком человека и схватил его за подбородок, резко вздёрнув голову пленника. А затем прошипел то, что должно было окончательно сломать кузнеца: – Ни один из них не пришёл бы к тебе на помощь, будь их даже в десятки, сотни раз больше. Их дух уже сломлен, их тела – пустые сосуды. И про тебя в скором времени никто больше не вспомнит. Никто не посмотрит на твою кузню и не подумает «Здесь жил достойный человек!», все будут лишь проходить мимо с низко опущенной головой. Я видел сотни таких городов. Я знаю, что память о тебе умрёт, как только твоё бездыханное тело бросят в пламя. Никто не поможет, как бы ты ни звал. Они все – давно мертвы.

Генрих медленно отступил назад, показательно наступив на кровавый сгусток, сплюнутый кузнецом, и втерев его в деревянную балку помоста. А затем насмешливо кивнул пленнику в сторону толпы, будто предлагая проверить его слова о сломленном духе.

– Этот человек считает, что ваш дух мёртв, что ваш страх сильнее вашего чувства свободы! – Возбуждённо, с вызовом начал кузнец, обращаясь к серому морю перед помостом. В его глазах всё ещё теплилась надежда. До последнего он не верил, что люди могут смириться со свое участью. – Сколько раз я видел в этом городе кровавые преступления и драки, смерть и боль… Но даже вопреки этому я верю, что вы ещё не до конца сломлены. Боритесь! Только борьба поможет обрести вам настоящую свободу. Свободу, которую мы утратили после Великой Войны. Да! Я боролся! И проиграл, потому что был один. Но ведь вас много. Намного больше демонов и прочей нечисти! Неужели вы хотите продолжать так жить? В страхе? В рабстве? Неужели вы хотите такого же будущего для своих детей? Или же вы поймёте, что, кроме вас самих, никто не принесёт такую желанную свободу? Так что вы можете мне ответить? Мне, которого все вы знаете как человека, который помогал многим из вас без денег, даже без слов благодарности. Мне, бросившему хоть и слабый, но всё же вызов захватчикам?

Человек перестал говорить. Возможно – у него больше не было слов, а возможно – сил. Сил терпеть боль от кровоточащих дёсен без доброй половины зубов, боль от кровавых ошмётков, бывших ранее губами. Но и от толпы он не услышал ни единого звука. Лишь его тяжёлое, хрипящее дыхание и можно было услышать в этой тишине. Лишь тяжёлое дыхание сквозь сломанные кости в груди последнего храбреца на этой площади прорывался сквозь серую мглу затуманенного разума жителей города.

– Как видишь, страх в них всё же сильнее! – Презрительно улыбаясь, бросил правитель.

Приговорённый же лишь обессиленно прикрыл глаза, и в последний раз блеснула искра надежды.

– Ну что ж, если у тебя всё, то начнём. – Продолжил палач, принимая из рук заискивающего демона свиток с приговором. Остальные стражники, заломив приговорённому руки, бросили его на плаху.

А тем временем, недалеко от помоста находился человек. Один из немногих, осмелившийся не прийти на казнь. Он сидел на крыше городского храма и внимательно смотрел на правителя, читающего приказ о казни. Лицо сидевшего прятал капюшон серого плаща со странным белым знаком на спине. Знак представлял собой схематические меч и посох, скрещенные под прямым углом, а из места их соприкосновения будто полыхало пламя в разные стороны. Знающие (а таких с каждым днём оставалось всё меньше и меньше) сказали бы, что это знак Стражей, истреблённых сразу после Великой Войны. На кожаном поясе у него висел короткий узкий стилет. Блокировать удары тяжёлого оружия демонов им невозможно, однако он с лёгкостью мог проникать меж сочленений брони патрульных. В руках у человека был длинный лук с одной – единственной стрелой. И лук, и стрела были сделаны из белого дерева. Кроме того, наконечник стрелы не подходил ни под какие стандарты, принятые в кузнечном деле – круглый, узкий и длинный, он больше походил на бутон цветка, чем на острие клинка. Любой более-менее образованный кузнец сказал бы, что такой наконечник сломается, едва коснётся какого-либо металлического препятствия. Вместо тяжёлых ботинок, которые должны были бы защитить ноги от удара, воин носил лёгкие высокие сапоги из мягкой кожи. По всему его внешнему виду было видно, что он не собирается ввязываться в открытый бой и основной его тактикой является скрытность. Даже, казалось бы, выделяющийся серый плащ, на фоне таких же серых стен становился по-настоящему маскировочным.

Вот, правитель дочитал, наконец, свиток и поднял руку.

– Давай, уже! – обессиленно прошептал приговорённый.

Рука правителя опустилась.

Однако едва демон успел занести свою тяжёлую секиру, прозвучал тонкий свист. Правитель упал, как подкошенный. Тонкий и хрупкий наконечник белой стрелы легко прошёл сквозь кольца кольчуги и, не зацепив ни единого ребра, вошёл в сердце. Генрих Шестой умер мгновенно и почти безболезненно.

Лёгкое белое оперение стрелы тихо колебалось на ветру в полной тишине. Люди молча смотрели, затаив дыхание, не в силах оторвать глаз от упавшего тела. А затем раздались первые крики. Крики, которые в считанные секунды привели к панике. Люди бежали, не замечая друг друга. Словно звери во время пожара, они давили друг друга, стремясь найти путь к выходу с площади – каждый понимал, что если не будет найден виновный, накажут всех. А тем временем человек на ратуше присел на одно колено, внимательно и с интересом разглядывая спасённого им человека. Казалось, он даже и не собирался прятаться от стражников. Воин будто ждал, когда его заметят.

– Вон он! – Взревел начальник городской стражи, увидев серую фигуру и указывая в направлении ратуши.

И тут же человек в сером метнулся в сторону бедных районов

– Схватить, во что бы то ни стало! – крикнул демон подчинённым и, присев на колено возле убитого, чтоб прощупать у того пульс, прошептал: – Уже пятый за месяц. Ротгар будет в ярости.

А тем временем гонка, ценой которой была жизнь, началась. Человек бежал по крышам, перепрыгивая через узкие улочки. Бежал так быстро, как не могли бы бегать обычные люди.

Демоны, петляющие по улицам внизу, просто не могли за ним поспеть.

Ещё несколько метров – и беглец спасся!

На одной из крыш, так никем и не замеченный, вдруг появился человек в тяжёлой меховой накидке и с рогатым шлемом, скрывающим почти всё лицо. Кроме бездонных и бесцветных глаз. Он следил за беглецом с самого утра и вот, наконец, решил сыграть и свою небольшую роль. Взмахнув рукой, он отступил за трубу, и больше его в этот день никто не видел, хоть сам он и видел всё, что происходило до этого, и что произошло потом.

Сразу после взмаха руки незнакомца, всё пошло прахом. Из-под ноги человека в плаще выскользнул предательский черепок.

Подкосившиеся ноги. Резкая боль в ушибленной мышце. Короткий крик длиной в полёт. Ободранные руки, содранные в кровь ногти – ничего не помогло. В следующий миг человек был уже на земле.

Должно быть, если бы не подготовка, он бы не пережил этого падения. Однако беглец был готов и успел сгруппироваться. В итоге он отделался лишь повреждённой ногой. Можно было бы сказать, что ему повезло, однако так же можно было бы сказать и о выжившем после кораблекрушения пассажире, оставшимся на обломке мачты один на один с враждебным морем.

Беглеца окружили преследователи, и один из них вышел вперёд, поигрывая мечом. Для Демонической Стражи наступило время их любимой забавы: убивший преступника получал повышение.

Но забава не удалась. Убегавший, вместо того, чтоб ринуться в атаку провёл лезвием по своей же ладони. Кровь тонким ручейком заструилась по запястью.

Демоны поняли, что происходит, однако было уже слишком поздно. Несколько стражников попытались рвануться к человеку, ещё пара – скрыться в ближайшей подворотне. Однако не успели ни те, ни другие – ярко-синее пламя, пожирая всё на своём пути, рвануло во все стороны, выжигая и очищая подворотни и улицы ближайших кварталов.

Посреди оседающего пепла и гари, побледневший человек с трудом поднялся, придерживая руку, рана на которой стала намного больше. Медленно, словно смертельно устав, он побрёл в бедные районы Терина.

– Стражжж! Не может быть! – прошипела Тень, пришедшая вместе с запоздавшими демонами. Тени были магами, обученными только шпионству и боевой магии первого, высшего порядка, но абсолютно не умеющими фехтовать. И, несмотря на уязвимость для любого лазутчика или воина, Тень представляла страшную опасность для любого мага и была весомым аргументом в любой армии.

Тени – одно из главных оружий Ротгара и его главный козырь в войне против Гильдии Магов. И был лишь один минус: таких воинов у Ротгара было меньше нескольких сотен, и подчинялись они напрямую не ему, а своему собственному Королю.

Чаще всего, из-за острой нехватки Теней в каждом большом городе было не больше одной, однако были и исключения. И этот город, как оплот неповиновения, был одним из них.

– Я чую след его болиии. За мной! – Зашипела призрачная фигура и устремилась в глухие, мрачные улочки бедняцкого района.

Демоны рванулись вперёд за плывущим чёрным силуэтом и, образовав вокруг Тени кольцо, скрылись за первым же поворотом. А из главных ворот в это же время как раз выехал всадник. Демон-гонец на вороной статной лошади, посланный начальником стражи здешнего района. Целью посланника было довезти маленький, сложенный в аккуратный квадрат, кусочек пергамента в центр империи. Послание имело всего пять слов, выведенными, будто кровью, красными чернилами: «Терин вновь без правителя. Страж»… И каждый из демонов понимал, чем им грозят эти слова. Демон – начальник стражи слышал, что Ротгар готовится прийти в Терин со всем своим войском в случае дальнейшего неповиновения города. А теперь, зная про то, что убийца был Стражем, в скором приходе Императора никто больше не сомневался.

Глава 2: Исход

«Среди рыбаков в прибрежных деревнях ходила молва о странных тенях и кораблях-призраках, однако дальше слухов и легенд она не распространялась. Пересуды развлекали людей, но верили им не больше, чем сплетням про деревенских ведьм. Вот только на этот раз молва оказалась не просто слухами. Все разговоры о той армии, которая осталась на берегах моря, прозванного Зеркалом Душ, оказались правдивыми. Высадившиеся демоны скрытно и незаметно продвигались к столице, по пути сначала окружая, а затем и уничтожая деревни, посёлки и небольшие города, дабы их печальная участь не достигла короля. Так и пропадали они, словно невидимая рука стирала их со всех карт – ни новостей, ни слухов. Лишь обугленные руины там, где раньше бурлила жизнь. А так как эти районы были весьма далеки от торговых центров королевства, то никакого подозрения отсутствие караванов не вызывало. И кто знает, как далеко прошла бы незамеченной армия демонов, если бы не один отважный гонец.»

Сказание о предателе. Часть 1. Глава 3. Лист 2

Терин. Бедный район. Кажется, что это и есть то самое место, где время в городе начало замирать. И остановилось не в лучший момент. Повсюду – грязь и запустение. Повсюду на улицах ручьями текут помои. Повсюду – по-настоящему бедняцкие лачуги.

Однако, вопреки расхожему мнению, преступности здесь было в разы меньше. И демонов – тоже. Случайно заплутавшие на территории бедняков стражники просто не возвращались, а специально посланные патрули пропадали один за другим.

Не раз и не два демоны пытались устроить облаву и «вычистить всю нечисть». Тогда люди прятались в многочисленных катакомбах, раскинувшихся сетью под всем городом, а местами и выходящими далеко за его пределы. Из каждой бедняцкой лачуги в тоннели уходил скрытый лаз, который в случае облавы заваливался изнутри. Но после бедняки вновь возвращались в город, и никто не может сказать, как им это удавалось раз за разом. А затем на месте сгоревших домов строились такие же ничем не примечательные здания – люди привыкли, что отстраивать заново приходилось регулярно, и просто жалели сил на постройку надёжного жилища. Вместо засыпанных лазов бедняки копали, сверившись с картой катакомб, новые потайные ходы. И так раз за разом, месяц за месяцем, год за годом. Такой была жизнь бедняков Терина.

Несколько раз демонам всё же удавалось обнаружить входы в катакомбы, однако они представляли собой настолько запутанный лабиринт, что отыскать кого-либо здесь было попросту невозможно – самим бы ещё выбраться.

Но даже здесь, в царстве мрака и холода, где каждому дому достаётся минимум солнечного света, было место, выделяющееся на фоне других строений. Это покосившееся здание стояло в самом центре района, куда облаве демонов повезло добраться лишь дважды. При этом ни одна другая лачуга не располагалась к нему ближе, чем на 10 шагов, будто дом был пристанищем заражённых чумой. Практически каждый день из трубы на выцветшей, слегка съехавшей крыше выходил чёрный дым, и тогда на всю округу звучал звон металла о металл: здесь шла ковка. Сегодня же за весь день из дома не донеслось ни звука, будто болезнь скосила всех за одну ночь. Лишь один человек зашёл сюда около полудня. Двигался он весьма странно, будто испытывал боль от каждого шага. И каждый, присмотревшийся повнимательнее, мог заметить, что он ранен, и из его левой руки течёт кровь, падая тёмными густыми каплями в подставленную правую. Но никто не присматривался, никто даже не смотрел в сторону раненого – смерть, боль и страдания превратились в обыденность, и более никому ни до чего не было дела.

Но вот, человек дошёл до странного дома и с силой ударил ногой по дубовой двери. Через несколько минут, в которые явно что-то отодвигали, снимали многочисленные цепи и вытаскивали из пазов тяжёлые засовы, дверь открылась, и, подхватив уже начавшее падать тело воина, старческие руки затащили изнеможённого Стража внутрь здания.

Внутри обстановка радикально отличалась от внешнего вида лачуги, будто дверь была не обыкновенной деревянной доской, а порталом в мир богатства.

Сразу за первой дверью шла вторая – оббитая стальными пластинами цельная дубовая доска с металлическим засовом, с многочисленными цепочками и цепями, которые старик сразу же надел на крючья, едва втащив тело воина внутрь. И сразу же он подпер ручку двери тяжёлой заготовкой для двуручного меча. На стенах дома было развешано самое разнообразное оружие – от луков и ножей до осадных арбалетов и алебард. По самому центру комнаты располагался люк, на котором стоял массивный стол резного чёрного дерева такой давности, что за одну его продажу можно было бы купить дом в богатом районе. Сейчас он был завален чертежами и бутылочками с жидкостями и порошками всех цветов радуги.

А у самой дальней стены расположилась гордость старика – горн с краснеющими внутри угольками и наковальня с молотами всех видов и размеров.

Рядом с горном стопкой лежали заготовки, а ещё дальше к стене были прикреплены стойки с уже готовым оружием. И чего здесь только не было – и клейморы, и шпаги, и глефы… Казалось, что здесь был собран весь арсенал города.

Старик, затащивший воина внутрь, по возрасту мог сравниться с тем самым чёрным столом. Однако, хоть седые короткие волосы и многочисленные морщины, рассекаемые не менее многочисленными шрамами, и делали его похожим на некий реликт древности, по скорости движений он лишь немного уступал воину, которого втащил внутрь. А прижжённые явно на скорую руку и явно не лучшим врачом раны выдавали в нём бывалого воина.

Возможно, если бы в этот момент в городе был бы кто-то из славной Лиги Клинков, он узнал бы своего. По походке, по дыханию, по взгляду, выхватывающему каждую мелочь. По признакам, которые может заметить лишь намётанный взгляд. Но таких в Терине не было.

И, несмотря на подготовленность старика, воин Лиги заметил бы, что тот довольно давно отошёл от ратных дел. Настолько давно, что старые привычки у него заменились новыми. Так, несмотря на перевитые тугими мышцами руки с выпирающими венами, ладони старика потеряли былые мозоли от рукояти клинка, которыми всегда отличались воины. Взгляд старика то и дело останавливался на какой-то детали, изучая её, что было непозволительно для воинов Лиги. Воинов, которые всегда смотрели прямо перед собой, пытаясь вовремя уловить любую опасность. Но всё же, несмотря на это, вряд ли кто-то смог бы однозначно определить победителя, если бы старик сошёлся в схватке с кем-либо из Лиги Клинков. Несмотря на покрытую сединой голову, несмотря на слегка заторможенные рефлексы, несмотря на всё он оставался всё же достаточно опасным противником для любого воина этой земли. Опасным, и беспощадным – ведь он понимал главное, что нужно для победы: бой – не просто набор техник и умений.

Старик затащил Стража внутрь, и тот сразу же рухнул на дощатый пол. Стиснув зубы, чтоб не выругаться, старик начал рыться в чертежах, склянках и порошках, тут и там разбросанным на единственном столе в доме. Не церемонясь, он бросал всё, что считал лишним, прямо на пол. И, тем не менее, алхимик смог выбрать три склянки из тех, что могли бы помочь.

Понимая, что у него нет времени, старик начал мешать ингредиенты прямо в стакане, из которого перед этим пил. Налив чёрной жидкости из первой склянки «на глаз», он откупорил вторую. По комнате разлился мягкий, тёплый аромат. Несколько капель в стакан – и жидкость стала прозрачной, изредка переливаясь всеми цветами радуги. Наконец, старик бережно поставил рядом бутылочку со светло-фиолетовым порошком. Высыпав горку прямо на стол, алхимик тщательно отобрал несколько крупиц и при помощи пинцета бросил их в стакан. Жидкость забурлила и начала стремительно превращаться в пар. Мягкий аромат сменился тяжёлым горчичным запахом, от которого глаза слезились а дыхание перехватывало.

Прикрыв горлышко стакана ладонью, старик бросился к лежавшему на полу мужчине. Вдохнув несколько раз газ, названный алхимиком «Чистотой Духа», Страж открыл глаза. Из светло-зелёных они стали слегка голубоватыми, будто стекло, покрытое лёгкой изморозью.

Витиевато выругавшись, будто только-только очнувшись от какого-то странного сна, старик схватил с пола грязное полотенце и обмотал им кисть руки. Но Страж всё же успел заметить свежие ожоги на его ладони.

– Отец! – с трудом приподнявшись, мужчина всё же смог встать на ноги. – Нам нужно бежать! Я сглупил и нарушил главное правило, которому ты меня научил!

Алхимик лишь выставил руку. Мол, погоди немного, дай прийти в себя.

– Сейчас-сейчас… Минуту… – Старик подошёл к столу и ухватился за него обеими руками. Полотенце на его кисти покрылось бурыми пятнами, но старик не оторвал руку, лишь зашипел от резкой боли, да Страж заметил, как он слегка пошатнулся. На его руках заметно вздулись вены, обрисовывая крупные бицепсы. – Подсоби-ка!

Вдвоём со Стражем, хоть и с трудом, им удалось сдвинуть тяжёлый чёрный стол на несколько десятков сантиметров. Старик пригляделся к полу, сдул пыль, прощупал плотно прилегающие друг к другу доски… А затем нажал несколько из них, с виду неотличимых от остальных. Одна из панелей слегка приподнялась, а затем с резким треском провалилась вниз. Из провала дохнуло затхлостью и пылью.

Страж в изумлении замер, пытаясь различить детали во мраке перед собой.

– А ты думал, я тут только склянками занимался, пока ты тренировался? – Искренне обрадовался удивлению Стража старик. – Я бы тебе многое мог рассказать про катакомбы Терина, но теперь на это нет времени. Иди сюда.

Алхимик медленно подошёл к стене с оружием. Казалось, он вмиг постарел на несколько десятилетий – морщины стали резче, шрамы – контрастнее. Даже волосы ещё больше укрыла седина. «Просто пыль из катакомб» – попытался успокоить себя Элдар. И сам не поверил…

Старик снял со стены простой с виду меч и такой же кинжал. Но Страж лишь выдохнул – он знал, что это за оружие.

А тем временем, так никем и не замеченный, в лаз неприметной тенью соскользнула гибкая и худая фигура, до этого притаившаяся за потолочной балкой.

– Уходи! – Устало, но всё ещё резко сказал старик мужчине.

– Но я… – попытался было протестовать тот, но алхимик его перебил:

– Элдар! Уходи! Я заберу свитки и спущусь следом. Встретимся за первым поворотом.

Но, едва Страж повиновался, старик схватил его за руку:

– И помни: ты всё сделал правильно. Невозможно победить, не нарушая правил. Беги! – а затем, уже в спину тому, кого он назвал Элдаром, он тихо прошептал: – Прощай…

Страж успел добежать до условленного поворота, когда дверь сотряслась от первого тяжёлого удара. Стражники города, ведомые Тенью, всё же сумели отыскать место, где прятался беглец. И на этот раз никто из бедного района не вышел на его защиту: стражников было столько, что, казалось, будто их согнали сюда со всех улиц и площадей Терина.

Дверь выдержала ровно столько времени, сколько требовалось чтоб старик снял со стены два парных меча, выбрал несколько склянок на столе и убрал цепи со второй, укреплённой двери.

Первую из склянок алхимик сразу метнул в проём, когда демоны всё же сумели сбить замки и ворвались внутрь. И тут же, не теряя времени, бросился туда, где расцвёл огненный цветок.

Удар, удар, выдох!

Удар, удар, парировать!

Старик показывал такое мастерство, которое ни один демон из стражи ещё не видел. Вот только такой стиль был знаком пришедшей с ними Тени. Одно нехитрое заклинание – и меч вылетел из кисти алхимика, выламывая тому кости. Вскрикнув от боли, старик бросил перед собой ещё одну баночку. Фиолетовый туман пах лавандой и мятой, совершенно не сочетаясь с происходящим – несколько поспешивших демонов, едва вступив в облако тумана, упали на пол, сдирая кожу и обдирая ногти.

Со злостью сплюнув кровью, старик отступил к лазу. Теперь сзади его прикрывал стол, но только помочь это уже не могло. Враги окружили одинокого воина. Этот бой был проигран.

– Ссссссдавааааайсяяяя – прохрипела Тень, выступив из рядов стражников вперёд.

– Грро Аларах, брат! – последнее слово старик сказал с лёгкой грустью, сказал так, будто с честью принимал поражение от Тени. Демоны не поняли ничего, однако Тень была древнее любого из них – она знала эти слова, успела понять, но было уже слишком поздно.

Старик сорвал с пояса склянки. Бросок вверх. Остатки солнечного света отразились от тонкого слоя металла на стекле бутылей.

Разворот, выдох, удар.

Всего несколько выбитых искр, но этого оказалось достаточно.

Страшный взрыв заложенных под потолком дома склянок смёл половину квартала, погребая под собой и алхимика, и стражников, и единственную нить, ведущую к Стражу. Лишь чёрное пламя бушевало там, где до этого ещё теплилась жизнь. И тёмным предвестником разлетались жирные пепельные хлопья над Терином. Городом, который никогда не станет прежним.

Глава 3: Непростой спутник

«И, хоть память о гонце и будет жить вечно, никто уже не сможет сказать, как его звали и кем он был в мирное время. Те, кто его знали, погибли во время нашествия демонов. А сам он так и не смог ничего о себе сказать – просто не успел.

Он сражался вместе со всеми за честь и свободу деревни, но, поняв, что всё потеряно, вскочил на коня и помчался во весь опор к столице королевства.

Далеко сбежать он не успел. Пара длинных чёрнооперённых стрел вонзились в открытую спину всадника. Однако ему всё же хватило сил, чтоб нацарапать своё послание на обрывке своей хлопковой рубахи. Никто не скажет точно, чем он писал, но одно было точно – цвет надписи был таким же бурым, как и пятна на спине гонца.»

Сказание о предателе. Часть 1. Глава 3. Лист 3

Обессиленный Страж упал на колени. Дыхание сперло. Он не верил, но, несмотря на это, понимал: всё, что он имел, всё, что ценил – осталось там, в чёрном пламени. Единственное, что ему осталось сейчас – только стоять на коленях, на жестком полу грубо вырубленного в земле прохода, задыхаясь гарью и пылью. Единственное, что ему осталось – не моргая, с надеждой смотреть в ту сторону, откуда только что пришел он сам. Туда, где мог быть похоронен и он, если бы не наставник. Если бы не отец.

Но минуты шли и отчаяние поглощало его. Отчаяние и безысходность. Он сражался за отца – и потерял его. Он сражался за людей – и те бросили его. Он сражался за дом, и вынужден бежать. Ради чего было все это? Ради чего он жертвовал всем и всеми? Ради кого сражаться дальше?

Так может, проще сложить оружие?

Но в тот миг, когда Элдар уже был готов упасть, чтоб навсегда остаться здесь, сквозь его замутнённое сознание пробился голос. Неловко, будто стесняясь вынужденному вторжению в его разум в такой час. И ещё раз, и ещё… С каждым разом всё громче и громче, всё настойчивей и настойчивей он проникал в сознание Стража, вырывая его из бездны, спасая от созданной самим Элдаром тьмы.

И, лишь оторвав взор от пола, всё ещё стоя на коленях, обессиленный и обездоленный, он увидел его. Ребёнок. Мальчишка. Но откуда он мог взяться здесь, в тоннеле с одним входом и одним выходом? Наконец, голос пробился сквозь пелену, и Страж услышал:

– Бежим! Бежим отсюда, или здесь и останемся навсегда!

Только сейчас Элдар заметил, что весь тоннель периодически сотрясается, и время между встрясками очень быстро сокращается. Всё же Страж смог преодолеть себя и, сквозь мутную пелену слёз, бросился вслед за неизвестным мальчишкой. Через десятки минут бега наперегонки с дышащей в спину смертью и обжигающим жаром они достигли конца тоннеля. И только тут Элдар наконец понял: мальчишка спасал совсем не его. Он не бросил Стража по одной простой причине: выход был завален гигантским валуном, сдвинуть который ребёнку было просто не под силу.

Не замедляя бега, не задумываясь ни на мгновение, Страж ударил плечом. Резкая боль в руке молнией пробежала по всему телу, бросая в пот и вызывая дрожь, и вернулась обратно в плечо, но силы удара хватило, чтоб столкнуть камень.

Элдар даже боялся представить, что было бы, если бы сдвинуть его так и не получилось. Скорее всего, на этом бы его путешествие и закончилось. Либо он бы использовал все оставшиеся жизненные ресурсы чтоб уничтожить преграду и остался бы лежать в тоннеле, но спас бы мальчишку, либо… Либо они бы так и остались там вдвоём навеки.

Однако ему повезло, и им удалось вырваться из ловушки вместе.

Морозный осенний воздух сразу вызвал озноб в разгорячённых телах. Глаза Элдара ещё не привыкли к яркому свету после тьмы тоннеля, но лёгкий древесный запах и пение птиц подсказывали, что они в километре от Терина – там, где начиналась Роща Друидов, ближайший и практически единственный клочёк леса вблизи города. А влажность помогала сориентироваться с точностью до сотни метров: они были недалеко от Реки Смертников – там, где, по легенде, впервые появились Стражи.

Вскоре взгляд Элдара начал различать отдельные детали, и он смог осмотреться там, где никогда не был. За всю свою жизнь он помнил лишь город, но помнил идеально, с точностью до трещинки на каждой из улиц. Обо всех остальных местах ему рассказывал его наставник и отец. Отец, погибший из-за его, Стража, ошибки.

Возможно, Элдар бы и впал в депрессию, если бы не окружающее великолепие, если бы не его цель и если бы не неизвестный мальчишка, непонятно каким образом проникший в дом, защищённый не только ловушками, но и несколькими магическими печатями.

Сейчас он, шлёпая босыми ногами по мокрым булыжникам, пытался добраться до середины реки, где, словно бассейн, находилось небольшое, но довольно глубокое озеро. Именно холод этого озера и частые смерти в нём и дали название всей реке. Возможно, мальчишка и был подростком, но на фоне величественных лиственниц и вековых дубов он выглядел ещё совсем ребёнком.

Как ни странно, но под смытым рекою слоем грязи оказались коротко подстриженные и ухоженные ногти, которые смотрелись просто нелепо с дешёвой, практически нищенской жилеткой из невыделанной оленьей кожи поверх голого, костлявого торса. Однако, несмотря на худобу и частое голодание, на руках мальчишки уже явственно проступали бицепсы, что говорило о постоянных тренировках последнего.

Наконец он добрался до глубоководья и с разбегу прыгнул туда.

Испугавшись за его жизнь, Страж побежал туда же. Стянув на бегу своё нехитрое снаряжение, он бросил его вместе с клинками на берегу реки и, в одном исподнем, прыгнул вслед за мальчишкой. Приятное чувство наслаждения охватило его как только он нырнул в холодную, практически ледяную воду, смывая с себя боль и страх, ненависть и горечь… Однако мальчишки там не было, и Элдара начала охватывать пока ещё лёгкая паника. Он заплыл так далеко, насколько ему позволяли его натренированные лёгкие – ни следов его попутчика, ни ответвлений Страж так и не нашёл. Лишь когда в груди появилась щемящая боль от нехватки воздуха, он всплыл наверх. И в удивлении застыл на самом краю озера.

На берегу, вооружённый кинжалом, который бросил Элдар, и деревянным прутом, стоял мальчишка. Его окружали четверо городских стражников. «Дурак…» – подумал про себя Элдар. Это же надо было быть таким беспечным, когда за ним объявили охоту все демоны этого мира. Вот и поплатился.

Мальчишка, в одной набедренной повязке, смахнул со лба длинные, наверняка с детства нечёсанные волосы, и сделал несколько шагов к реке. Страж про себя отметил, что мальчишка явно не впервые в бою, раз прикрывает тыл, и про себя похвалил его, что не растерялся перед численным превосходством врага. Даже не пытаясь двигаться тише, он выбрался на речные камни. Шум от его передвижения унёс грохот воды.

Медленно, стараясь не попасться на глаза стражникам, Элдар пополз в обход места стычки. Если ему повезёт, он успеет до того, как демоны убьют мальчишку.

Однако картина, которую он увидел, выбравшись на берег в нескольких десятков метров от места драки, повергла его в шок. За шумом реки он не слышал столкновения клинков, поэтому не мог судить о продолжительности драки. Однако мальчишка, целый и невредимый, стоял в своей нелепой, детской стойке, вооружённый всё тем же кинжалом и прутом, а перед ним стояли уже трое. Четвёртый, раскинув руки, лежал с пробитым горлом возле них.

Но тут демоны напали слаженно, со всех сторон, и на мгновение у Стража перехватило дух: всё кончено. Но тут же он понял, что это только начало.

Мальчишка бросился вперёд. Кувырок, удар – и он уже не в окружении.

Демон хватается за перерезанную голень. Тиски вокруг мальчишки сжимаются.

Скользящим движением прута отбить клинок. Контратаковать. Уйти от удара.

Резкий выпад!

Теперь против мальчишки двое, но в руках одного – клинок Стража.

Удар, удар, удар. Теперь, едва успевая блокировать, мальчишка отходит назад.

Элдар бросается к месту драки, на ходу хватая булыжник. Бросок – и шлем демона отзывается гулом.

На миг из его шеи появляется хищное жало кинжала. Бесшумно за грохотом воды тело падает на землю.

Последний демон попытался отступить к лазу в тоннель, однако это его не спасло.

Атаковав с двух сторон, Элдар и мальчишка повалили и его на землю.

И тут же, неуловимым движением, Страж взял руку мальчишки в мягкий, но жёсткий захват, заставив того бросить кинжал.

– Не прикасайся к этому оружию! – просипел он на выдохе, тяжело дыша. Несмотря на грохот волн, мальчишка его расслышал. – Рано или поздно оно может одолеть тебя. А теперь разберёмся с телами, и уходим, пока в городе не хватились этих четверых. И по дороге расскажешь, где научился драться.

Последние слова Элдар произнёс, уже дотянув тело одного из демонов к реки.

А через десяток минут лишь янтарные капли на зелёном травяном ковре да лёгкий металлический привкус смерти говорили о недавной стычке на берегу Реки Смертников, занёсшей в свой счёт ещё четверых.

Глава 4: Союз изгоев

«Невиданная ранее армия была собрана за столь короткий срок, что летописцы и по сей день сомневаются в том, что это возможно. Против захватчиков, плечом к плечу, оставив былые разногласия и распри, встали люди и эльфы, гномы и орки, ведуны и морские разбойники, солдаты Лиги и воины Зари. На бой вышли все расы.

Но, несмотря на всю спешку мобилизации, столь драгоценное время было уже утрачено. Королевство потеряло уже не один десяток деревень и не одну тысячу жизней верных подданных. А демоны, осознав, что их заметили и неожиданных атак больше не будет, оставили все попытки скрытного передвижения и начали полномасштабное наступление.»

Сказание о предателе. Часть 1. Глава 3. Лист 4

Костёр был разведён так, что его не было видно ни с одной из сторон. Человек в рогатом шлеме, укутанный в тяжёлую меховую накидку, прислонился к наполовину вырванным из земли корням дуба. Со стороны могло бы показаться, что он спит, но только он давно уже забыл, что такое сон. И статный мужчина в тёмном, практически не отражающим света доспехе знал это.

– Ну, вот мы наконец и встретились… – не открывая глаз, одними губами прошептал рогатый человек. Однако пришедший к нему услышал, и быстро, но спокойно проговорил:

– Я не ищу драки, Артэн…

На последних словах рогатый открыл глаза. Впервые за многие годы он был удивлён. А человек в тёмном доспехе, вонзив в землю клинок, испещрённый рунами, лишь присел по другую сторону костра. Им предстоял долгий и тяжёлый разговор.

А тем временем где-то в другой части материка огонь согревал других путников. Страж так и не смог набраться умения в разведении незаметных случайным путникам костров, и поэтому пламя нещадно дымило и выедало глаза. Однако, казалось, это совершенно не заботило лежавшего возле самого кострища мальчишки. Впервые за всю его жизнь он столкнулся с таким узлом, развязать который был не в силах. Даже в тот раз, когда его бросили в королевскую темницу и должны были казнить наутро, он смог сбежать. А сейчас всё, что ему оставалось – лежать со связанными за спиной руками и ждать, когда Элдар выйдет из задумчивого состояния.

В глазах Стража плескалась едва сдерживаемая горечь. Его путь начался совсем не так, как он того хотел. Сейчас он шёл, оставляя за собою гору трупов, среди которых – и его близкие. Сейчас он сам был вестником смерти.

Отлетевшая от полена искра легла Стражу на лоб, однако он будто бы и не заметил этого – пришёл в себя лишь тогда, когда боль стала невыносимой. Смахнув огонёк, Элдар приложил к ожогу свежий снег. Возможно, Страж не замечал его раньше, живя в душном, затхлом городе, но для него этой ночью снег выпал впервые за этот год. И впервые выпал так рано, ведь на улице стояла ранняя осень, и до зимы было ещё очень далеко.

Проморгавшись, он будто бы наконец заметил пристально смотревшего на него мальчишку. Пересев к нему, Страж развязал узлы, стягивающие запястья парня. Тот, растирая затёкшие руки, ни слова не сказав, сел рядом. Вместе они смотрели в пламя костра, в быстрый, беспокойный танец огня и тени.

Вместе молчали.