Читать онлайн
Рассказы и истории ни о чём

Где твоё сердце?

Вы помните, какие сказки вам рассказывали в детстве? Сказки, которые должны были многому вас научить и от многого предостеречь. Про принцев и принцесс, про драконов и единорогов? Я слышала совершенно другие сказки. В них не было бесстрашных принцев, прекрасных принцесс, злобных колдуний, глупых помощников и волшебных приключений. Мои сказки были другими. Одну я запомнила надолго.

Она про чудовище, что заберёт твоё сердце. Оно приходит к тебе ночью в темноте, забирается в твою постель и словно кот, сначала нежно перебирает когтями по твоей груди, а потом грубо выцарапывает в ней дыру и забирает твоё тёплое, трепещущее, живое сердце, и пропадает в ночи. А ты остаёшься в своей постели, ты жива, но ты без сердца. Больше ты его никогда не увидишь. Будешь искать, бегать, звать, умолять, но, если твоё сердце попало в его руки, тебе его не вернуть.

Оно приходит к глупым и наивным девочкам, которые верили глупым и наивным сказкам, которые смотрели на мир со своих воздушных замков, которые поверили монстру его сладким речам и милым подаркам.

Такими были мои сказки. Они должны были научить меня не быть глупой, не верить в чудо, не доверять незнакомцам и никого не пускать в свою комнату по ночам. Я никого и не пускала, только сказки про принцев и принцесс, про драконов и единорогов.

Затем я выросла, как все хорошие девочки. Поняла, что мир совсем не сказка, а все принцы и драконы остались только в моей детской комнате. Но вот чудовище оказалось настоящим. Оно пришло, но не ночью и не в моё окно. А в мою реальную жизнь. Оно говорило со мной, было добрым со мной, я ему доверилась, и я сама впустила его к себе в комнату через дверь.

А теперь оно уезжает, оставляет меня, без сердца. Я умоляю его, зову его, бегу за ним, но оно непреклонно. Монстры должны путешествовать, они не могут долго оставаться на одном месте, среди одних и тех же сердцем. Им нужно что-то новое, не такое как раньше. Оно уезжает и забирает моё сердце с собой. Лучше бы оно растоптало моё сердце, пинало его ногами, рвало бы его руками, но осталось здесь, осталось со мной.

Но в этой истории конец только один. Чудовище всегда исчезает, но не в ночи, а в аэропорту. На прощание, не расставаясь с надеждой, я всё ещё пытаюсь его разжалобить:

– Отдай моё сердце или останься со мной.

А оно только грустно смотрит на меня:

– Там я сберегу твоё сердце, ты же моё сожрала.

Вот только, это совсем не конец истории. Это было полгода назад. Не жрала я ничьё сердце. Всё это обман. Просто я осталась без своего. Плохое ли это существование? Когда как. Порой бывает ничего.

Самое неприятное в первые минуты, когда остаёшься без сердца, это боль, глубокая, ноющая, крутящая, в груди дыра, которая уходит всё глубже и глубже, затягивая внутрь все чувства и ощущения. Хуже всего, что такая рана не затягивается. Ходить с дырой в груди очень неприятно, да и не очень гигиенично, свою я зашила толстой белой ниткой. Периодически перешиваю, в первый раз получилось совсем плохо, а теперь я набила руку.

Вторая неприятность, то, что мир сразу теряет все краски. Вообще перестаёшь различать цвета, всё становится серым, невзрачным, неинтересным. Это не сразу понимаешь. Поначалу тебе кажется, что в этом есть какое-то нуарное очарование, но нет, в кино хорошо, в жизни невероятно тоскливо. Привыкаешь.

Но, наверное, самая главная неприятность в том, что и ты начинаешь пропадать. Не буквально, конечно, но очень ощутимо. Тебя просто перестают замечать. В то время, как ты видишь весь мир в серых красках, весь мир точно также видит тебя. Только тебя это совсем не волнует, есть только боль в груди и больше ничего.

Я нашла выход из своего положения. Не сама. Мне подсказали. Я оказалась не единственной, кто ведёт такое существование. Оказывается, что после потери сердца есть три пути. Ты или умираешь, или существуешь серым равнодушным зомби, так живут очень многие, проходя по жизни серыми пятнами, или становишься сердцеедом, тем кто вырывает чужие сердца ради пропитания. Второй вариант наиболее распространённый, но это не моё.

Как поедать чужие сердца? Очень просто находишь человека, проникаешь ему в сердце, берёшь его и съедаешь. Что это даёт? Это как наркотик, на какое-то время начинаешь видеть мир в ярких красках, мир замечает тебя, а потом всё пропадает, приходится искать новое сердце. Это не просто, проникнуть кому-то в сердце, когда ты практически невидимка.

Я уже около месяца голодаю. Хоть я выбрала для себя такой путь. Он не слишком мне приятен. Никогда не любила фальшивость, а в таком деле только и делаешь, что притворяешься. Хорошо, что я смогла разработать для себя схему и несколько правил. Первое, это всегда мужчина, не потому что я какая-то сексистка или вроде того, просто никогда не умела находить общий язык с девушками, общение вообще не моя сильная сторона, а девушки любят поговорить. Второе, ему должно быть за тридцать, не молодой зелёный юноша, но и не старик, идеальный вариант зрелые, такие ещё могут что-то чувствовать, но их не нужно обольщать кукольным кокетством и ужимками, только логика и рассудительность, холодность, сдержанность и отчуждённость в их глазах. Третье, не возиться с ними слишком долго, если что-то не получается переходи к другому. Это просто пропитание, не делай различий, особо не привередничай.

Быстро, точно и чисто. Очень простая схема. Хотелось бы мне совсем этого не делать, но я почти месяц не ела, голод становится невыносимым. Хорошо, что мне подвернулся очередной корм. Подходит по всем параметрам, быстро клюнул, нечего ждать. Сделаю всё сегодня.

Посмотрела на часы, пять пятнадцать. Отлично. Осталось пятнадцать минут. Он заканчивает работу в половину. Выходит из здания ровно в тридцать две минуты, идёт через узкий переулок к машине и уезжает домой, нигде не останавливается. Решила, что лучше всего будет подкараулить его в переулке после работы. Не знаю почему до этого ещё никто не додумался. Самое лучшее совершать преступления в час пик, все спешат домой, никому нет никакого дела, чем занимаются окружающие.

Вот и он, прекрасно, точен, как часы. Он меня не замечает, это так легко, в моём положении самые большие усилия нужно прикладывать к тому, чтобы меня заметили, а быть невидимой также просто, как дышать.

Подкрадываюсь к нему, сейчас, пока он не сел в машину. Хватаю его за горло и прижимаю к стене. В первую секунду он не понимает, в чём дело. Растерянность. Страх. Удивление. Узнаёт меня, недоумевает, что-то похожее не радость, думает это какой-нибудь сюрприз. Это его не спасёт. Почему я так внимательно его разглядываю? Обычный мужик, тридцать пять лет, среднего роста, немного полноват, но ещё не толстяк, с мягкими чертами лицами, нос сломан уже давно, немного картавит. Его глаза очень тёмные, оленьи, такие мягкие и красивые. Не думать об этом. Нельзя. Просто вырви у него сердце и всё. Что защемило в груди, как обожгло. Как же больно. Нельзя больше ждать. Один удар в грудь и всё. Вот оно – сердце. Горячие. Ещё бьётся. Липкое и мокрое.

Он падает. Вот же чёрт. Мёртв. Невероятно. Такое бывает, не все могут жить без сердца. Он видимо из тех, кто не мог. Что это? Жалость? Мне его жаль? Нет, нет и нет. Я не могу ничего такого чувствовать. Он мне безразличен. Почему тогда так хреново. Тошнота. Ком образуется в животе, поднимается вверх по пищеводу, во рту горечь, ещё секунда и изо рта вырвется отвратительная вонючая субстанция. Нет. Быстро всё сглатываю. Ощущения ещё более мерзкие. Нельзя здесь больше стоять. Уйти так сложно, не могу отвести глаза от его тела, особенно от глаз, такие тёмные и глубокие. Закрыть их. Для этого нужно до него дотронуться. От одной этой мысли по телу проходит дрожь. Нельзя же здесь стоять, да ещё с окровавленным сердцем в руках. Закрываю глаза и резко разворачиваюсь, перебираю ногами всё быстрее и быстрее, раз, два, три, четыре, пять … … … … … двадцать один, двадцать два, двадцать три, двадцать четыре, двадцать пять, достаточно. Останавливаюсь. Можно открыть глаза. Я в одном шаге от людной улицы. Хорошо, что никто меня не видит. Его часть всё ещё у меня в руках. Убираю её в пластиковый пакет, затем в карман. Теперь надо успокоится. Невозможно.

Я достала то, зачем и охотилась. Чего-то ждать глупо. Что я должна сделать? Ближайшее кафе. Конечно. Видела здесь одно. Быстрее, быстрее. Внутрь. Проталкиваюсь сквозь толпу. Никто не обращает на меня внимание, но и не до них сейчас. Вот оно – кафе «Лунная тень», странное название. Теоретически у луны может быть тень, на неё светит солнце, значит есть и тень, вот только нет места куда бы она могла её отбрасывать. А может и есть. Никогда не была сильна в астрономии.

Внутри довольно уютно и малолюдно. Прекрасное место. Ещё немного и всё будет хорошо. Сажусь за столик, заказываю картошку, кетчуп и холодный чай. Пока заказ готовится, вытираю свои руки салфетками. Как никто не заметил мои окровавленные руки? Меня едва видно, да и много ли люди замечают.

Вот и мой заказ. Отлично. Кладу сердце на тарелку. Сердце – это всё, что мне нужно, но никак не могу привыкнуть к такому рациону. Особенно ко вкусу. Такой солёно-металлический с оттенками йода. Не очень аппетитно. Поэтому всегда заливаю его кетчупом, заедаю картошкой и запиваю чаем. Тогда это даже деликатес. Наконец-то. Я не представляла, насколько я была голодна. Всё с тарелки исчезает меньше, чем за пять минут. И она чиста, словно на ней ничего не было.

Блаженство, по телу расходятся волны тепла. Словно кошка при мурчании, начинаешь вибрировать. Глаза различают цвета. Тебя наполняют ощущения. Никто не понимает, как это прекрасно чувствовать, пока не лишится этого. Но это самое лучшее, что есть. Чувства, красота, радость, блаженство, как приятно в них потеряться. Словно тонешь в вате, в сладкой вате. Официант тебе улыбается, он меня видит. Кажется, я ему понравилась. Это приятно. Познакомится с ним? Думаю, нет. Не сейчас. Есть более важные дела.

Я не видела его уже пару дней. Скорее. Как же я по нему скучаю.

Как же это приятно. Прогуляться под дождём. Особенно, когда он тёплый, особенно, когда нет ветра. Как приятно, чувствовать капли, текущие по твоему телу, мурашки. Словно он проникает под кожу, но это не ужасно, это восхитительно. Ты как растение, дождь тебя наполняет и питает. Распускаешься, как цветок под солнцем. Прохожие оборачиваются, кто-то с радостью, кто-то с недоумением, теперь все меня видят. И пусть. Я тоже их вижу, каждую чёрточку, каждый оттенок. Они прекрасны. Всё прекрасно. Пусть так всегда будет.

Скорее, скорее вот и он. Начинаю задыхаться. Он, его запах, его объятия, его губы, я вся в нём, ура.

– Ты снова в этом мире?

– Да.

– Надолго?

– Я не знаю.

Он больше об этом не спрашивает, только сжимает мою руку. Он всё понимает, без слов, знает, что я сделала, знает, что без этого никак, ему жаль, как и мне, но он рад, что я с ним, настоящая.

– Когда ты вернёшь мне сердце? – этот вопрос я задаю ему каждый раз.

– Скоро, – он крепче сжимает мою руку, – совсем скоро.

– Ты всегда так говоришь.

– Теперь точно скоро.

– Где и всегда, – он улыбается, – в моей груди. У нас одно сердце, одна душа, мы одно.

– Но мы не вместе.

– Прости, – ему по-настоящему жаль, – мне жаль, что я причинил тебе боль. Я не понимал, что творю, я почти придумал, как всё исправить, как разделить сердце, не повредив его, как прожить половинками, не потеряв целого.

– Сколько? Сколько ещё? – плачу, прекрасно и ужасно.

– Немного, – его лицо стало очень серьёзным, – опять приходила эта женщина.

– Что? Зачем?

– Искала тебя… Кажется она о чём-то догадывается.

– Она меня пугает, – мороз пробежал по коже.

– Некоторые ведь умирают, – сказал он тихо.

– Я не специально, – некоторые слова режут, как больнее ножа, – и не все умирают. Это не так уж часто.

– Последнее время всё чаще.

– Я знаю, – лицо начало гореть, – но это не я. Я вообще стараюсь это делать, как можно реже. Ты же знаешь.

– Знаю, – ласково погладил меня по щеке, за это я могу простить ему всё, – я знаю. Просто мне кажется, что она одержимая. Хочет поймать сердцеедов и судить их.

– Глупость, – поморщилась я, – мы легенда, в нас никто не верит, нас никто не видит.

– Кто-то верит, – скептически заметил он.

– Не важно, – отмахнулась я, – что она хочет поймать и доказать?

– Может хочет остановить потерю сердец.

– Невозможно, – вздохнула я, – мы только симптом и побочный эффект. Не мы это начали. Не нам это останавливать.

– Ты права. Не будем об этом. Просто берегись её.

Я ничего не ответила. Только снова его поцеловала и ещё раз, и ещё, а потом снова и снова. Пока я не пропаду. Я буду с ним, буду любить его и чувствовать. А когда придёт наша время, буду с ним навсегда.

А эта женщина? Она хочет остановить потерю сердец, их кражу, их съедение. Может попробовать. Мир без разбитых сердец, без боли, звучит прекрасно, но люди никогда не научаться дорожить сердцами. Скорее они станут каменными. Но это уже совсем другая история.

Поколение каннибалов

Никто не знает, когда это началось. Кто был первым. Зачем он это сделал. И почему все вокруг стали поступать так же.

Но факт остаётся фактом. Мы стали каннибалами. Все люди на планете пожирают друг друга. И это стало нормальным. Стало жизненно необходимым, теперь это часть нашего выживания.

Поначалу были сложности. Съесть кого-то, значило убить его. А убийство в цивилизованном обществе сильно порицалось. Но можно ведь съесть кого-то не убивая. Как? Очень просто. Мы ведь цивилизация. Умнейшие существа на планете. Мы покорили землю, воду и небеса, приручили огонь, встали во главу пищевой цепочки, нам открылись все тайны космоса. Не ужели мы бы не смогли приручить свои собственные прихоти. Конечно, смогли. Нашлись сотни учёных, которые исследовали феномен, нашли в нём закономерности, объявили его нормой (ведь, что делать, если не можешь остановить всеобщие безумие, просто объяви его нормой, приведи доказательства, даже не убедительные), ввели его в распорядок нашей жизни, установили правила. А затем и власть ввела законы. Каннибализм – теперь норма, наша жизненная необходимость. Не так всё плохо, уменьшилась преступность, вопросы голода, перенаселения и жестокого обращения с животными, не полностью, конечно, но мы сильно в этом продвинулись.

Однако, есть ограничения. Пока ты не достиг совершеннолетия тебе нельзя даже думать о таком. Ведь совершеннолетие определяет всё. Сразу же как-то только часы пробьют двенадцать, в твой день рождения, ты становишься умным, рассудительным, самостоятельным, ответственным и готов сам отвечать за свою жизнь, и не важно, что было до этого.

Но главное, в этот день, ты можешь не только пить слабый алкоголь, ходить на любое кино без родителей, но и попробовать ближнего своего. Первый раз ты никогда не забудешь. Как впервые вонзил зубы в того, кто был тебе ближе всего, в самого дорогого. Как оторвал от него кусок, как почувствовал солоноватую, тёплую, липкую кровь во рту, ощутил запах схожий с ароматом железа, как пережёвывал мышцу и выковыривал кусочки кожи из зубов. Теперь ты взрослый, ты как все.

А дальше для тебя начинается выбор. Ты распробуешь всех своих любимых и близких, и остановишься на самых сочных и аппетитных, на тех, от кого можно оторвать кусок побольше. Определишься со вкусами, кому-то нравится кровь, кому-то кожа, кому-то мышцы, а кому-то нервы, немногие предпочитают мозги и почти никто сердце. И ты сделаешь свой выбор.

Но у всего есть цена. Теперь и ты подпитка, корм для окружающих. От тебя тоже будут отрывать куски. Не сразу, понемногу. Ты ведь ещё так молод. И твоя молодость, и свежесть – твои главные достоинства. Ухаживай и береги своё тело, для твоих любимых это одно из главных блюд, для кого-то, возможно, способ существования. Не подпускай к себе паразитов, которые будут только рвать и рвать тебя, ничего не давая взамен. Самое удобное – это найти партнёра, который полностью отвечает твоим гастрономическим интересам, а ты вкусен для него и существовать с ним, отрывая друг от друга равные части. Живите с ним долго и счастливо.

Но берегитесь того, для кого вы можете стать блюдом всей жизни. Он съест вас всего, целиком, и если не лопнет, то убьётся другим способом, ведь без вас, для него, жизнь не жизнь. И никогда не пробуйте самого себя, к себе можно пристраститься, от себя сложно оторваться и так вы долго не протянете.

Самое лучшее – это умеренность. Проживите свою жизнь достойно, а на старости лет задайтесь вопросом: « Как человечество пришло к такой жизни? », и придите к ответу: « А разве так было не всегда? ».