Читать онлайн
Совсем-совсем не любите собак?

Юлия Глухова
Совсем-совсем не любите собак?

Дар

Странно. Пробегал примерно половину отведенного ему природой срока и вдруг зачем-то, от кого-то получил способность осознавать себя. Поздновато? Может быть. Но сравнивать было не с кем, и он с благодарностью углубился в новую для него деятельность.

Уже давно в нем унялся зуд непрерывного броуновского движения; ещё раньше исчезло жгучее желание таскать и грызть тапки, тряпки, палки; теперь, гораздо реже чем прежде, он приходил в восторг и неистовство по разным ерундовым поводам (а порой и без повода вовсе). Щенок стал псом. И только хозяин при любом удобном случае всё называет его Щенком, видимо, обращая внимание слушателей на явное и смешное несоответствие прозвища и внешнего вида любимой собаки: крупного, большеголового, широкогрудого, черного лабрадора.

Раньше он, не раздумывая, отзывался буквально на всё: на уважительное и строгое «Ганнибал», на домашнее и самое обыденное «Ганя», на ласковое «Гаша», на дурашливые «печенька», «баранка», «вкусняшка». Теперь же он понимал, что имя – именем, а обидные намёки и всякие издевательства над здоровым аппетитом следует оставлять без внимания.

@ Какая баранка, если мы в лесу, а баранками-печеньками из карманов и не пахнет? Я занят. Мне не до шуток.

Раньше, гуляя, он бросался на любого прохожего, требуя общения. Любовь, восхищение, признательность переполняли его, заставляя облизывать, покусывать, а то и сбивать с ног «нового друга». Не все реагировали на эти излияния должным образом, но что с того? Мало ли друзей на свете? Вон ещё один идёт!

Теперь потребность бросаться на грудь каждому куда-то ушла. Он просто вежлив и благодушен, всем виляет хвостом, с готовностью ждёт приглашения подойти, но и только.

@ Славные люди. Хорошо пахнут. Иду домой. Мыть лапы и есть.

Раньше он засыпал сразу и незаметно для самого себя, совершенно истощив запас сил бессмысленной щенячьей суетой. Видел такие же суетливые сны. Вскакивал и сразу принимался тратить накопленную энергию. Теперь он укладывается отдыхать загодя. Вроде, можно бы ещё пройтись по квартире, побыть на кухне, в детской, в спальне у хозяина… Где-нибудь погладят, чем-то угостят… Но можно и прилечь. Если на топчане не постелено аккуратно и мягко или, не дай бог, завалено детскими сумками, он какое-то время будет понуро стоять возле, ни на кого не смотря, всем своим видом показывая, что про него забыли, черствые и неблагодарные. Если все заняты и совершенно невнимательны к страждущим, он отправится за помощью к Маме. Встанет посреди кухни и выжидательно посмотрит на неё, слегка помахивая хвостом. Она быстро догадается, что что-то нужно. А что нужно, если собака погуляна, покормлена, а взгляд грустный? Пойдет, постелет, бормоча всякую ласковую ерунду.

И тут придет время для нового. Оказывается, если не засыпать сразу, можно думать. О том, что видишь – муха, прутик торчит из-под сапога; о том, что слышишь – хозяин уже храпит, а телевизор не выключил, дети ссорятся; о том, что было – на дачу приходила Апа, чего ей от меня было надо? И о том, что будет – пусть и дальше будет так, как было сегодня…

Хозяин

@ По-моему, он был всегда. Иначе как бы я ел, гулял, спал? Понятно, накормить и погулять могут и другие, но это как бы не на постоянной основе – как дождь или упавшая со стола котлета…

Мне и так неплохо. Но если пришёл Хозяин – всё точно будет в порядке! Его присутствие делает жизнь полной. Надежды становятся желаниями, причём уже в процессе исполнения.

Он был и будет всегда. И он хочет сохранить во мне это ощущение. Если я сбиваюсь с нашей «общей тропы» (отвлекаюсь, гуляя; засыпаю не вовремя; случайно, ей богу!, привязываюсь к кому-то постороннему), он сразу напоминает о себе. «Вместе» – звучит для меня рефреном изо дня в день. И это – самая лучшая в мире музыка!

Я очень нужен ему. Я – источник чистой радости, удовольствия, веселья, гордости. Приятно, что для этого не надо прилагать никаких усилий, таков уж я, но, если бы было нужно, я – готов! Могу выполнять бессмысленные поручения, унизительные команды, решать идиотские задачи. Могу искать кого-то в лесу, даже если он только что был здесь, минуту назад присел за куст и даже не потрудился спрятать неповоротливое тело целиком. Могу нести палку из глубокого снежного оврага, притом что (я точно знаю!) Хозяин не будет грызть её сам, а, скорее всего, выбросит в тот же овраг через пару шагов. Могу давать по много раз лапу. То одну, то другую. Это приятно. Но непонятно, зачем…

Хозяин не только любуется мной и радуется тому, что мы «вместе». Он оберегает меня. Если мне приснится кошмар, я буду тут же разбужен знакомой рукой и ласковым шёпотом. Если назревает драка с чужой собакой, Хозяин сделает всё, чтобы драку предотвратить. А если я всё же буду побит, то предпримет все возможные меры к скорейшему обретению мной утерянного чувства собственного достоинства. Если кто-то из членов семьи не согласен угощать меня со своей тарелки, он, чаще всего, отнимет желаемое силой. Хорошо, что он сильнее всех. Думаю, мне повезло с ним так же, как и ему со мной…

Лена

@ Все зовут её так. Она не живёт с нами (видимо, что-то мешает, но мне бы хотелось!). У неё своя семья и своя собака (так себе, не стоит долгих разговоров). Я всегда безотчётно любил Лену. Теперь, обретя способность размышлять, могу дать отчёт в своих чувствах.

Дело в том, что она сразу поняла, какой я классный! А это понимание начисто отсутствует у многих, даже у некоторых близких нам с Хозяином людей. Но Лена сразу оценила меня на все сто! У неё просто дар какой-то! Порой люди думают, что собаку достаточно потрепать по холке или угостить и – собачья душа принадлежит им. Нет. На самом деле подкупает следующее: «До чего же хорош! Просто ничего не могу с собой поделать!».

Её не надо просить поиграть, погладить, поделиться булкой, она сделает это сама, потому что ей хочется этого, не меньше чем мне. Лена – это собачья мечта об идеальном спутнике жизни.

Она даже собаку себе завела похожую на меня. Сделала для этого всё, что от неё зависело: выбрала правильную породу, возраст, цвет. Назвала Апой и в отсутствии меня спасается любовью к ней.

Лена не будет злиться, если я съем еду из её тарелки. Она понимает, что может раздобыть новую, а я – не всегда. Я даже могу вырвать у неё кое-что силой (например, кусок сала) и совершенно не бояться возмездия. Она не сердится на испачканную слюной и грязью одежду, потому что нельзя любить кого-то лишь наполовину. Нельзя любить чистую левую лапу и не допускать до себя грязную правую. Нельзя полноценно радоваться телесному контакту с большим красивым псом, заранее не принимая все его очевидные последствия.

Она не сердится. Потому что сердиться на собак и детей глупо. Собаки и дети – это то, что приносит людям радость, смысл их долгой, суетливой жизни. Я ещё не встречал тех, кто нашел радость другую. Но видел тех, кто не радуется ничему.

Мама

@ Так называет её Хозяин, когда посылает меня к ней по какой-нибудь своей или моей надобности. Ещё её так называют дети (количество их надобностей не идёт с моими ни в какое сравнение!).

Мама не такая как Лена.

Я редко думаю о ней. Это неинтересно. Она почти всегда рядом, но если её нет, для меня это мало что меняет.

Я уже понимаю, что здесь важно другое – чтобы Хозяину было не скучно думать о ней.

Странность

Общеизвестно, что сама порода «лабрадор» позволяет предположить наличие у собаки склонности к обжорству. Попросту, все лабрадоры – большие любители поесть. Тот, о котором здесь идёт речь, тоже никогда не был исключением. В семье нередко шутили на эту тему: был ли он когда-либо по-настоящему сыт в своей жизни? есть ли предел неслыханному обжорству (таз? ведро? два ведра?) и что случится, если еда будет предоставлена в неограниченном количестве? снится ли ему что-нибудь кроме… И так далее и тому подобное.

Так вот, с возрастом, когда другие склонности и привычки понемногу сглаживались и как будто бледнели, страсть к еде так и осталась для него непреодолимой страстью. По-прежнему стоит Маме открыть крышку кастрюли, хлебницу, холодильник или рот с непроглоченной едой (собаки не знают брезгливости) – Ганнибал уже заходит на кухню. Даже если он до этого спал непробудным сном после трёх дней охоты, и через него, мирно спящего, переступали вновь пришедшие и уходящие по своим делам члены семьи, безнаказанно наступая на хвост, уши и другие распластавшиеся по полу части тела, как только Мама поднесёт маленький ножичек к спелой сочной хурме и только коснётся кончиком ножа тонкой кожицы – Ганнибал уже заходит на кухню.

Он заходит на кухню и неторопливым поворотом головы безошибочно определяет: «где?», «что?» и «каковы шансы на успех?». Если можно достать самому, а половина любого кухонного стола давно находится в его зоне доступа, он без стеснения попытает счастья. Во что упакован продукт, для кого предназначен, какую имеет ценность для Мамы – ему безразлично. Упадёт ли при попытке стащить еду на пол бьющаяся посуда, чей-то телефон, планшет, пульт от телевизора – его не волнует. Цель оправдывает как любые средства, так и любые последствия.

Если предмет вожделения недосягаем, например, находится в раковине, Ганнибал, помедлив пару секунд, тычет в Маму носом и применяет приём «говорящие глаза». Если Мама делает вид, что не понимает по собачьим глазам (старый трюк), следует целая серия размеренных и ощутимых тычков носом в бедро. Если Мамина благосклонность по-прежнему не достигнута, можно попробовать подняться на задние лапы и легонько толкнуть её всем телом. После этого уже можно копать её лапой, стащить что-нибудь, к чему она привязана (кухонное полотенце, тапок, скалку), лаять, в конце-то концов!

Если кто-то уже ест в присутствии собаки, она будет возиться у счастливчика на коленях, время от времени трогать его лапой, класть наглую морду прямо рядом с тарелкой, рисуя глазами жирную черту от лица предполагаемого дарителя к, собственно, предполагаемому подарку и обратно. В конце концов, от таких намёков, вздохов и шумных сглатываний человека либо разбирает хохот, либо трясёт от бешенства.

Но это ещё не странность. Это – невоспитанность, распущенность и наглость. Странность вот в чём. С недавних пор, тема еды стала приводить Ганнибала в состояние какого-то исступления, умопомешательства, умопомрачения. Яркий тому пример – регулярная доставка в квартиру питьевой воды.

Раздаётся звонок домофона, и в доме всё приходит в движение. Раньше Ганнибал, как и положено любой общительной собаке, просто выбегал встречать гостей, пытался лизнуть их пару раз в лицо и, отогнанный Мамой, убирался туда, откуда его не звали. Теперь, устремившись было к входным дверям, но, даже не добежав до поворота в коридор и не выяснив, кто же это пожаловал на этот раз, он вдруг разворачивается и во весь опор несётся на кухню. Вид при этом имеет странный: глаза полоумные, блуждающие, экстерьер взъерошенный, движения хаотичные, полностью лишённые обычно присущих им грации, достоинства и благородства. Внешность и поведение транслируют следующее: «А-а-а-а-а-а! Кто-то припёрся! Может быть, не один! Всё у нас съедят! Мама, не открывай!» В следующие несколько секунд он пытается съесть (читай: спасти) всё, что успеет найти. Второпях суёт морду во все тарелки, блюда, кастрюли, разбрасывая перемешанную еду по столам, стульям, лавке, полу и стенам. Может, давясь и кашляя, съесть целую булку хлеба. Может размазать тесто для сырников по всей поверхности немаленького стола. Многое может успеть. Урон таких панических атак приравнивается Мамой к небольшому землетрясению. При этом с кухни доносится странный шум, приводящий в замешательство водоносов. Ситуацию усугубляет странный вид хозяйки (а она просто не знает, рвануть ли ей на кухню, бросив мужиков с их бутылями и чеками, или, поскольку всё равно уже поздно, оставить всё как есть и вежливо выпроваживать «гостей»).

Постепенно всё успокаивается и водворяется на свои места, ущерб скоренько заглаживается виноватыми взглядами и понурым видом опять не совладавшего с собой пса, и только Мама бормочет про себя ещё какое-то время: «Только бы опять никто не пришел!»

Баба Фая