Читать онлайн
Русская сага. Брак. Книга вторая

2 отзыва

Русская сага. Брак
Книга вторая

Тина Вальен

Корректор Оксана Уразголиева

Дизайнер обложки Maria Ryavina

ISBN 978-5-4485-6667-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Посвящается тебе, моя любимая внучка.

Прочти…

как достоверный исторический роман, где есть местами романтический туман, но неизменно пробивает себе путь

реалистическая соль его и суть

(Левитанский Юрий)

Все события реальны, как и имена героев, кроме изменённых во избежание их повторения или дискредитации скрытых под ними лиц. Если эти лица не угодили автору, то это не значит, что они не угодили всем остальным. Это для объективности.

Печали свет

Печали свет из лабиринта памяти,

Печали свет хрустально-голубой…

(Рубальская Л.)

Бывает в жизни такое настроение, когда очень хочется оглянуться назад на прожитую жизнь и перебрать воспоминания, словно сокровища, накопленные в старом сундуке. Там хранятся запахи весеннего сада и соловьиные трели, летние ливни с грозами и зимние морозные узоры на маленьких окнах родительского дома. Самая большая драгоценность – беззаботный смех. И совсем не хочется открывать тёмные коробочки, в которых хранятся горькие слёзы пережитых обид и глупых ошибок.

Картинки прошлого наплывают одна за другой. Ты закрываешь глаза и видишь родной деревенский дом с цветущими мальвами и георгинами под окнами… В минуты грусти ты сидишь на порожке любимого чердака и смотришь на облака, плывущие за горизонт, и тебе очень хочется уплыть вместе с ними в невиданные дали, где осуществляются мечты. И мечты твои такие же лёгкие и расплывчатые, как эти белые кораблики, скользящие по лазурному небу.

Ты вспоминаешь, как впервые не могла заснуть, потому что безумно влюбилась в мальчика, приехавшего на каникулы к бабушке, а в это время под твоим окном стоял другой мальчик, влюблённый в тебя.

Зима. Деревенька под снегом. На улице вьюга, а ты, уютно устроившись на хорошо протопленной лежанке, открываешь новую книгу и начинаешь жить невероятно интересной жизнью её героев. Ты уверена, что тоже всё преодолеешь и поймаешь свою жар-птицу за хвост. Хочется прокричать себе из будущего: «Девочка, возьми лучше учебник химии и выучи одну единственную таблицу растворимости, и только тогда сбудется твоя первая мечта!»

Ты снова закрываешь глаза, летишь над прошлым и видишь сначала свою деревеньку, потом студенческий городок… они кажутся такими маленькими и наивными. И лишь прожив жизнь, ты вдруг осознаешь их огромную величину и значимость. А тогда ты с лёгкостью покидала эти места в поисках себя и своего места в жизни, в поисках любви.

Вот картина уже взрослой жизни. Ты подходишь к телефону и поднимаешь трубку. Остановись, не надо ему звонить! Ты сама прекрасно понимаешь, что это не тот случай, когда тебя сжигают чувства, когда каждая минута разлуки кажется преступлением и никто и ничто не может тебя остановить. Это всего лишь простое желание встретить с ним Новый год в интересной компании. К сожалению, ничего уже не изменить. Ты дозвонишься, и твоё желание исполнится…

Судьба-птица

В любую минуту кто угодно может выскочить и повлиять на нашу дальнейшую судьбу.

(Александров Г.)

Только через два года после замужества Ина всерьёз задумалась о таком понятии, как судьба. Неужели это она ведёт человека по жизни, а не собственная его воля? И кто мудрее, собственный разум или неразумная и непостижимая предопределённость? Вдруг и она разумна? События, случившиеся с ней, полностью отрицали как разумность судьбы, так и её собственную волю. С чего всё началось?

Старый Новый 1972 год. Только в России возможна такая абракадабра. Поздний вечер в общежитии, девчата гадают: очень хочется заглянуть за грань неведомого и узнать своё будущее. Пламя свечи отбрасывает тени от сгоревшей бумаги на стену. Шёпот, смех. Скомканная и сгоревшая бумага Ины показывает большую птицу, которая топчет малую, распахнув крылья.

– Наконец и тебя кто-то потопчет, – радуется одна из девушек, прошедшая уже огонь, воду и ожидавшую картинку медных труб.

– Не потопчет! – усмехнулась Ина. – Я не вооружена, но очень опасна: знакомые топтуны уже не пытаются, и остальным пока не светит.

– Свою судьбу и на кривой козе не объедешь, так что не зарекайся! Потопчут и тебя.

– Я не курица, чтобы меня топтали, поэтому мне нужен не петух, а любимый человек!

– Чтоб любил и на руках носил?

– Чтобы просто любил, – ответила Ина. Потом ещё раз посмотрела на тень от сгоревшей бумаги девушки и сказала, – На кривой козе судьбу не объехать, а на автомобиле вполне возможно! Смотри, у тебя тень похожа как раз на него! Встретишь парня на своём личном авто и выйдешь за него замуж.

– Где ты там автомобиль увидела?! Смешно! – сказала, вздохнув, девушка. – Если только милицейский уазик…

Посмеялись, потом потрепались об известных мистических предсказаниях и разошлись по своим комнатам спать. Перед сном Ина перебрала в памяти всех своих отвергнутых поклонников. Ей не нужна была их любовь, она хотела любить сама. И любила… Даже воспоминание о тех чувствах затягивало в чарующий головокружительный омут. Снова перед глазами высокий красавец-блондин, безнадёжно отчаянный и магнетически притягательный… и совсем другой, тоже высокий русый, но внутренне интеллигентный и стеснительный… её последняя страсть… С первым – её любовь воевала, второму – сдалась с первого взгляда. Казалось, что совсем недавно она спешила на новогоднее веселье, где он возьмёт её за руку, представит своей маме и больше не отпустит от себя. Только с ним она хотела прожить жизнь и умереть в один день.

Весь новогодний вечер их переполняла нежная и тихая мелодия любви и счастье соединения двух судеб в одну, переливающуюся всеми цветами радуги. Но в самый разгар веселья раздался звонок в дверь, это пришла реальная судьба её возлюбленного и предъявила ему счёт за одну единственную ошибку. Ина мечтала утонуть в океане любви, а утонула в океане печали.

Три месяца она находилась между миром живых и мёртвых, но в марте с первой весенней капелью болезнь ушла, оставив лишь осложнения. Что ждёт её впереди? Ина закрыла глаза, явился образ Ленского и запел знаменитую арию: «Что день грядущий мне готовит?»

«Готовит… Готовит…» – стучит за окном капель, и орут коты на крыше. Две любви, как две реки, заполнили её озеро чувств. Тёмная и светлая. Она так и не поняла, какая секретная невидимая сила притягивает людей друг к другу? Случится ли с ней ещё когда-нибудь такое чудо? «Пошли мне, боженька, любовь», – прошептала Ина и заснула.

В последнюю субботу мая подруги Ины по институту поехали на электричке на пикник. Всего через три остановки находилось дивное местечко для отдыха: деревенька, лес вокруг, речушка шириной метра два с деревянным мостиком, над которым склонилась плакучая ива. Ина любила посидеть на этом мостике, опустив ноги в воду. В этот раз всё это мимо: для всех суббота, а у неё работа. Ей двенадцать часов сидеть перед пультом и управлять движением поездов на станции.

Девчонки прекрасно отдохнули. Не успели они расположиться на полянке, как на неё молодым козликом выскочил весёлый юноша, а за ним десяток школьников, которых он как студент-практикант повёл на тематическую прогулку. Юноша послал школьников собирать материал для гербария, а сам стал очаровывать девчонок. Было весело.

В следующую субботу на танцах девчонки познакомили Ину с этим юношей, и он пошёл её провожать. Этот вопиющий факт жутко задел товарок – их право первого знакомства было растоптано в прах.

На первый взгляд Игорь Ине понравился: рост выше среднего, чуть вьющиеся тёмные волосы, крупные черты лица, выразительные серые глаза. Впрочем, ничего особенного. До общежития на привокзальной площади, где она жила, доехали трамвае, во дворе присели на скамейку и разговорились. Ина рассказала, что после окончания техникума работает на железнодорожной станции, живёт в общежитии. В течение трёх лет её обязаны обеспечить жильём как молодого специалиста. Ещё она заочно учится в пединституте.

– И я там учусь! – обрадовался Игорь. – Отслужил в армии и в прошлом году поступил на факультет физики и трудового воспитания. Раньше занимался боксом.

– В трамвае тебе крикнули: «Привет, Пугач!»

– Ещё со школы пошло. Фамилия Пугачёв, коротко – Пугач. Ещё я играю в ансамбле на бас-гитаре.

Ина подумала, что в последнее время ей везёт на гитаристов. Стали встречаться. Ей понравилась неистощимая весёлая энергия Игоря, лёгкость общения с ним и его друзьями, приятно удивил его интерес к НЛО. Огорчало только то, что он моложе её на два года. Сама виновата – засиделась в девках до двадцати трёх лет. И закружилось, завертелось колесо их чисто приятельских отношений. Всего лишь. Видимо, Амур со своими стрелами в тот момент впал в кому.

Наступило лето. Игорь уехал со стройотрядом в близлежащий совхоз, но настоятельно просил приехать в гости. Как-то в выходные дни Ина со Светой, соседкой по комнате, от скуки поехали посмотреть, как отдыхают студенты стройотряда.

У студентов по вечерам жизнь бурлила. Самыми весёлыми были репетиции концерта, основой которого был музыкальный ансамбль. Солисткой ансамбля была Инга с иняза и какой-то парень, очень серьёзно певший свой гимн партии и правительству, а после него вся репетиция выливалась в одну большую хохму.

Игорь устроил Ине и Свете ночлег в отдельной палатке, но Света заползла в неё только под утро. Ина, объяснив воспылавшему страстью Игорю, что приехала к нему не за подобными страстями, спала одна.

Прошла осень, наступила зима, а они продолжали встречаться. Иногда Ина приходила на репетиции музыкального ансамбля, в котором играл Игорь, где всегда было шумно и весело. Чаще он приглашал Ину просто погулять по заснеженным улицам, но через несколько минут уже целенаправленно тащил её за руку к кому-то в гости. И вот они уже за столом в чьей-то квартире и явно против воли хозяев.

Чаще всего они заходили к Инге, собиравшейся замуж за друга Игоря, учившегося с ним на одном курсе. Её большая семья жила в стареньком двухэтажном шлакоблочном домике в два подъезда и всегда радушно принимала сокурсников дочки и сына. Иногда за столом собиралась целая компания. Её нельзя было назвать дружной, ибо все отношения на многочисленных внезапно организованных вечеринках были поверхностными. И какой глубины или смысла искать в хаотичном броуновском движении студента в свободное от учёбы время? Анекдоты, смех, скользящие взгляды…

Инга удерживала их на себе непонятно чем. Вроде не красавица, а лицо кажется аристократичным. Было что-то внутри неё, не свойственное остальным: спокойствие, стабильность и та глубина, которая не чувствовалась в других. Вот и фотограф увидел жемчужину внутри серой раковины: на берегу моря на фоне заката фигура сидящей спиной к зрителю девушки с изумительно изящной линией талии, переходящей в широкие бёдра. Отсвет заката на тёмной коже, распущенные волосы волной. Не черно-белое фото – музыка. Ина была очарована как фотографией, так и оригиналом.

Однажды она пришла к Инге в гости одна, прихватив торт к чаю, чтобы поговорить о превратностях бытия, в частности, об Игоре. Инга выставила на стол домашнее вино, и разговор обрёл необходимую для такого случая теплоту и душевность. Инга сама спросила Ину, как она относится к Игорю, и Ина, немного смущаясь, призналась:

– Игорь мне симпатичен, но я сомневаюсь в серьёзности его намерений. Он настаивает на том, чтобы изменить наши отношения на более близкие, а я не знаю, можно ли ему доверять? Как я поняла, ты и твой парень давно с ним знакомы, поэтому и знаете о нём больше. Что он за человек? Может быть он ухаживает не только за мной…

– Ина, я тебя прекрасно понимаю, поэтому не смущайся, – успокоила её Инга. Она помолчала, а потом сказала, – Кое-что ты не знаешь. Я обещала об этом не рассказывать, но слово нарушу. Итак, ты помнишь первый снег?

– Да… казалось, что зима легла навсегда.

– К нам вечером прибежал Игорь в одних носках! Прибежал и рассказал, что родители заперли обувь в шкаф, чтобы из дома не выходил и готовился к пересдаче зачётов. Им из института сообщили, что он под угрозой отчисления. Представляешь, он в одних шерстяных носках рванул к тебе. Снежки кидал в окно, но ты не выглянула, а появиться перед вахтером без обуви он не решился и прибежал уже к нам за кедами.

– В тот вечер я сидела в другой комнате у подруги и дулась, что он не позвонил.

– Он звонил, у вас телефон не работал. Это доказательство серьёзности его намерений?

– Вполне. Неожиданно… и приятно узнать о таком поступке. Почему бы не сказать, что влюблён?

– Мой парень без сомнения меня любит, но верхом его признания стало предложение пожениться. Не знаю почему, но не умеют наши мальчики выговаривать такое важное для нас слово «люблю». И Игорь доказал очень оригинальным способом, что влюблён в тебя по уши. И семья у него вроде приличная…

– Убедительно, но чего-то мне в нём не хватает. И заводной, и лёгкий…

– Ина, это в тебе не хватает чувства, но в паре один всегда любит сильней. И я часто сомневаюсь в своих, хоть и приняла предложение выйти замуж. Мне, как никак, уже двадцать два года. Пора.

– Мне уже двадцать три, а я никак не решусь перейти на другой уровень отношений с мужчинами…

Ина запнулась, подбирая слова…

– … без безумной страстной любви, о которой мечтала? – подсказала Инга. – Знакомое состояние. Я спустилась с небес на грешную землю и перешла на этот уровень как раз для того, чтобы лучше узнать своего парня, после чего он сразу сделал мне предложение выйти за него замуж. У нас обоих, если честно, выбор был не широк… У тебя, как я поняла, выбор был и остаётся…

– Выбор у меня был, а толку от него не было. Как только узнаёшь человека поближе, так сразу приходит разочарование, да и без сильного чувства всё кажется немного пошлым…

– Меня земная любовь нисколько не разочаровала. И тебе того же желаю. Какие ещё проблемы? Ты не знаешь Игоря. Ина, чтобы узнать человека, надо с ним вместе пуд соли съесть!

– Для этого надо вместе полжизни прожить, а ты рекомендуешь сначала с ним переспать, – с усмешкой сказала Ина.

– Тогда «Парня в горы тяни – рискни, – запела Инга, и они вместе допели, – Пусть он в связке одной с тобой, там поймёшь, кто такой!»

– Ина, я тоже до такой степени не знаю своего жениха, и тоже полна сомнений, – продолжила Инга. – Они все хороши, пока влюблены… А, Игорёк – хороший парень, солнце наше! Вспомни концерт в институте, где он выступил в роли дубовой берёзки! Живот от смеха заболел.

Ина ушла от Инги в приподнятом настроении. По дороге домой она с улыбкой вспомнила концерт в честь Дня учителя, на котором курс Игоря произвёл настоящий фурор. На репетициях этого концерта она иногда присутствовала.

Инсценировали один анекдот. На сцену выезжал на палочке, изображая галоп, Отелло, размахивая огромным, не первой свежести, носовым платком. Лихо тормозил у палатки, спешивался и стучал в брезентовый полог. За кулисами дружно озвучивали галоп и стуки.

– Туки-туки, Дездемона! Открывай, подлая баба!

– Отедо! – радостно вопила Дездемона, чуть картавя и выглядывая из палатки.

Отелло заталкивал её внутрь и задёргивал полог. Палатка начинала ходить ходуном, слышался зверский голос Отелло: «Молилась ли ты на ночь, Дездемона?!»

Потом коня стали изображать два парня, накрытые попоной, при движении ставя ноги невпопад, что было ещё смешнее.

Итак, палатка в конвульсиях ревности… и примирения. За кулисами кричали: «Чмоки, чмоки», выходил радостный Отелло и прыгал на жеребца, тот прогибался до пола, но, получив шпорами в бока, как пуля улетал за кулисы, оставив заднюю часть. Отелло, обхватив голову коня, скрывался за кулисами. Зал хохотал. Из палатки выходила с растрёпанными волосами Дездемона и громко кричала вслед: – Отедо, Отедо! Коня не поте… Потерял!

Она дёргала оставшийся круп за хвост и отрывала! Раздавалось душераздирающее ржание, и круп молниеносно исчезал (утягивали на невидимых колёсиках). Зал стонал от смеха.

Следующим номером шла песня «Дубинушка». На сцену выходили три парня, следом за ними на сцену выбегал режиссёр и командовал:

– Ребята, припев поём весело и задорно с выбросом руки!

Трио уныло затягивало:

– Не тяните кота вы за кончик хвоста, вы за кончик хвоста не тяните… Не тяните… – и неожиданно громко и разухабисто переходили к припеву, – Эх, дубинушка… – дылда выбрасывал правую руку и попадал второму поющему по лбу. Тот, выпучив глазки, как подкошенный падал на колени.

– … ухнем! – Ручища, возвращаясь, била упавшего на колени соседа по затылку с такой силой, что сосед ударялся лбом о пол:

– Эх, дубинушка, сама пойдёт, сама пойдёт!

Следующие придумки уже с третьим певцом тонули в сплошном хохоте. Обычный приём чередования нудного и бодрого. Идеи били ключом: спеть «Лучинушку» под музыку «Цыганочки». И Игорь в пачке в образе лебедя был неподражаем. Незабываемые денёчки…

Вскоре Игорь, приходя в гости, стал делиться с Иной мастерством массажиста.

– Где научился? Я тебе уже говорил, что боксом занимался, у меня высший юношеский разряд! – напомнил он. – Перед соревнованиями всем участникам делали массаж, потом научили делать его друг другу.

Она не поддавалась ни на какие провокации. Игорь впервые не пришёл к ней, не позвонил, видимо, намекая, что дальше так продолжаться не может. Ина подумала, если она на этот раз попытается «сохранить девственность» до свадьбы, то у неё есть много шансов сохранить её до пенсии.

Скоро Новый год, который они планировали провести вместе в очень интересной компании, поэтому надо было срочно мириться. Инга сумела-таки убедить её в том, что она ему не безразлична, поэтому Ина впервые позвонила Игорю сама. Этим звонком она польстила его самолюбию и дала надежду на исполнение желаний. В конце концов ей пора продолжить когда-то неудачно начатый половой эксперимент. «Эх, дубинушка…» Так одним звонком была решена её дальнейшая судьба.

Однажды Ину позвали к телефону. Из трубки женский голос удостоверился, что это она, и тут же потребовал:

– Не сбивайте с пути моего сына!

– С кем имею честь? – не стушевалась Ина, хотя сразу поняла, кто с ней говорит.

– Мать,…

– Очень приятно. Да, мы встречаемся, … тоже учусь, сделаю всё от меня зависящее, чтобы ваш сын не оставил институт. Полностью с вами согласна: «Неучи никому не нужны».

Мать Игоря сменила угрожающий тон на спокойный и попросила:

– Ина, постарайтесь уговорить его не бросать институт! Он хочет работать и иметь свои деньги. Мы в состоянии помогать ему до окончания института, а если женится…

– Не волнуйтесь, я пока замуж не собираюсь, – успокоила её Ина и положила трубку.

Она на самом деле не думала об Игоре как о муже.

– Студенту нельзя жениться, – заявил Анатолий, молодой специалист, ставший уже начальником депо, который и позвал её к телефону. – Будет заниматься только женой – появятся хвосты. Будет заниматься только учёбой – появятся рога. А будет заниматься и тем, и другим – отбросит копыта.

– Подслушивать нехорошо, – осадила его Ина.

– А я что… я жду, пока чайник закипит. Не я поставил телефон на общей кухне.

– О женитьбе пока и речи нет.

– И правильно. За кого выходить? – подал очередную реплику Анатолий. – Он даже на чулки тебе нескоро сможет заработать.

– Ты можешь, и радуй этим свою жёнушку!

– А мог бы радовать тебя, зажигалка чёртова! – Анатолий схватил закипевший чайник рукой, обжёгся и ещё раз помянул нечистого.

– Тебе же лучше! – с усмешкой сказала Ина бывшему поклоннику. – Сам говорил, что Люба тебя обожает.

– Я предпочёл бы обожать тебя… Может быть я однолюб – любил только тебя.

– Однолюб может сделать несчастной только одну женщину. Однолюб! Ходит и ходит, пора забыть общагу.

– Вот зараза, – крякнул Анатолий. – Лучше бы не заходил! В собственном кабинете чая навалом.

На первом же свидании с Игорем Ина усомнилась в его «уме и сообразительности», после чего он за две недели избавился от хвостов. По этому поводу устроили вечеринку у неё в комнате, на которой Игорь познакомился с её друзьями. Ему вскоре нашептали о всех её несостоявшихся женихах, на что она никак не отреагировала, потому что больше всего её волновало его настойчивое желание близости.

Новый год приближался. За месяц до него Игорь познакомил Ину с родителями. Просто так. Она, просто так, познакомилась. Отец – начальник крупнейшего цеха на градообразующем заводе, мать домохозяйка, старший брат студент философского факультета МГУ, младшая сестра учится в школе. Жили они бедновато. Ина и до визита догадывалась об этом по гардеробу друга – полный провал, не зря он хотел пойти работать. Смотрелся он хорошо только в джинсах, но они были одни. Особенно бесило его уродливое чёрное полупальто фабрики «Большевичка», которыми были забиты все мужские отделы магазинов и которым сносу не было. Где ему до модного во все сезоны Вадика, её бывшего жениха? А в остальном… всё хорошо…

Собственно, она тоже могла похвастаться только шикарной чернобуркой на зимнем пальто да новым осенним… да… Мысленно перебрав весь свой гардероб, она почувствовала себя чуть ли не богачкой.

– Ина, я вижу, что мой сын влюблён в тебя, возможно, ради тебя и диплом получит. Это для него – главное! – сказала ей tet-a-tet мать Игоря.

«Для матери главное диплом, для Игоря – секс, а для меня что? – подумала она. – Неужели только Новый год с ним и в интересной компании?!»

Инга вышла замуж. На свадьбе она снова нашёптывала Ине на ухо:

– Не сомневайся, Игорь любит тебя, готов жениться.

– Не он первый, – вздохнула Ина и уже с усмешкой добавила, – но в моём возрасте может стать последним.

Она понимала, что замуж пора, но не хочется. Секс необходим и неизбежен, но пугает последствиями. И всё-таки для приобретения сексуального опыта Игорь подходил как нельзя лучше. В этом их желания совпадали. Поцелуи становились жарче, а массаж – эротичнее…

Однажды чувственное напряжение достигло пика, и если бы Игорь спросил, может ли его пламенеющий змей проникнуть в её девственный лотос, то она бы дала согласие от одного только эстетического шока. Но он выразил своё желание близости так, что в своей беспрецедентной «креативности» ввергло её в не менее сильное потрясение, от которого лотос утопился, гневно захлопнув раскрытые лепестки.

Все её сознательные и бессознательные ментальности мгновенно считали тайные коды Игоря, оцепенели от совершенства их простоты и тут же потребовали срочно вернуться на исходную позицию, принятую ею год назад как доминантную: ждать героя для своего любовного романа лет до тридцати. А этого «велеречивого» соблазнителя эпохи средневековья проводить без утехи, оставив его змея в собственных зарослях чертополоха.

Через неделю Ина спросила себя: «Не слишком ли серьёзно она относится к процессу получения примитивного, как ей казалось, удовольствия, для которого простые коды в самый раз?» Правильный вопрос не требовал ответа, и Игорь отпраздновал победу.

Вскоре его стараниями Ина «достигла первой разрядки напряжённости» и своей женской природы, которая дождалась своего счастья. Но тут же заплакала душа. Ина не стала спрашивать, по какому вопросу та плачет, иначе пришлось бы сразу после полученного удовольствия поставить своё тело к стенке и расстрелять за предательство её романтических грёз. Только таким канцелярским стилем можно было описать ту внутреннюю драму, которая произошла из-за очень разумного решения стать настоящей женщиной.

Впереди Ину ждал Новый год в классной компании Гены Колесникова, однокурсника Игоря, который писал стихи, сочинял музыку, имел философские взгляды на жизнь и несколько утопал в собственных амбициях. Попасть на эту вечеринку очень хотелось.

Смена Ины впервые работала тридцатого декабря в ночь и уходила на два выходных дня. Самый удачный вариант. Весь год она радовалась, что сможет повеселиться по полной программе, но буквально за день до вожделенного праздника её попросили выйти на работу в ночь с тридцать первого декабря на первое января, потому что коллегу увезли на «Скорой помощи» в больницу. Такой вот форс-мажор! Сказать, что она очень расстроилась, значило – ничего не сказать. Игоря эта новость не расстроила. Он отметился на вечеринке, а потом приехал к ней на станцию, до самых основ поразив её своим благородным поступком.

Сначала он с интересом разглядывал станционный пульт управления движением поездов, потом она рассказала ему о принципах его работы. Время приближалось к полуночи. Заводная, мощная телом и внутренней энергией Семёновна из товарной конторы, расположенной в кабинете напротив, не выдержала и раньше времени открыла вечеринку для их маленького коллектива из пяти человек и одного гостя. Чего она только не вытворяла! Концерт одного актёра удался на славу. Ина с удовольствием наблюдала за развеселившимся Игорем, и вдруг единственная тоскливая мысль мелькнула в голове: «Когда-то на месте Игоря сидел Вадим, и не пора ли ей остановить эту карусель поклонников?»

Ловушка

Про свои ошибки всегда говори: – Надо же, как интересно всё получилось!

(Совет психолога)

Взрослые игры Ины с Игорем продолжились. Оба стремились к полному улёту, но его обогнал и пришёл первым пошлый залёт. Сначала Ина ничего не поняла. Поход в столовую или в ресторан при вокзале всегда был для неё маленьким праздником. Совсем неожиданно этот непритязательный праздник вкуса кончился: Ина зашла в столовую и не смогла дойти до раздачи от невыносимого противного запаха. Её затошнило. На другой день всё прошло, но чем ярче горели щёки Игоря в их играх, тем бледней становились её. В феврале Ину стало тошнить уже на улице, и она всполошилась окончательно, решив поговорить в первую очередь с Викой.

Вика успела пожить в Германии с бывшим мужем-офицером и вернуться обратно с дочкой. Очень скоро у неё завязались отношения с Семёном, занимавшем соседнюю с Иной комнату. Сначала они пожили вместе в доме её мамы, потом Семён не выдержал слишком пышного коврового уюта в доме свекрови и вернулся в аскетизм общежития. Вика то приезжала к нему, то уезжала. На этот раз она была у него, и Ина поделилась с ней своей тревогой.

– Взбледнула ты не на шутку: это беременность! – сразу сказала Вика, не подбирая выражений.

Ина не хотела верить в этот ужас, потому что они с Игорем предохранялись! Пришлось посетить гинеколога, которая с особым пристрастием провела осмотр, но беременность не определила, пригласив её на приём через три недели. Сегодня трудно поверить, что в то время не было ни УЗИ, ни тест-полосок.

В назначенный срок Ину посмотрели уже два врача, но оба ничего не нашли. Завязавшуюся в ней жизнь подтвердили только тогда, когда уже было опасно от неё избавляться. Ситуация загнала её в угол, и «Мастер утех без последствий» тоже растерялся. Оставалось только подвести итог и сказать: «Надо же, как интересно всё получилось!»

– Игорёк, ты отвечаешь за последствия, я – профан, – сразу предупредила Ина партнёра по плотским забавам, добившегося её тела.

– Не бойся, зато я – Мастер! – уверенно заявил он.

– Что делать будем, Мастер? – с нескрываемой издёвкой спросила она Игоря.

Что делать, если тема предохранения так до конца и не была раскрыта большинством девчонок, вступивших на путь греха в советское время. Сама Вика, вырвавшаяся из германского плена, когда-то жаловалась Ине, что её спасали от беременности только противозачаточные таблетки из Германии, которые давно закончились, а дорогущих уколов для прерывания беременности не может достать даже Семён. Как она его ругала! Мало того, что не спешит жениться на ней и не балует деньгами, так ещё и ревностью замучил. Бывший муж хоть и ревновал, но одевал её, как принцессу, от чего остальные офицеры шеи сворачивали, когда она проходила по городку. Ина знала, что не один её и свернул, за что Вику выслали в Союз. Правильно говорят, что красота принадлежит всем. И красота Вики была не против этого, особенно когда соблазнов в военном городке море разливанное.

Во время того давнего разговора Ина спросила:

– Вика, а почему ты не пользуешься презервативами?

– Пользовалась и ими, но Семён их ненавидит, поэтому приходится прибегать к другим способам предохранения. Ина, от залёта ничто не спасает на сто процентов, поверь моему опыту: пара за год.

Тогда Ина искренне посочувствовала Вике, будучи далёкой от её проблем, теперь сама тонет в самой главной из них. Семён мог достать для Вики какие-то уколы, избавляющие от беременности, а ей их никто не достанет.

Зато достал давно забытый молодой человек, который без предупреждения нагрянул в гости. С ним она когда-то познакомилась в поезде Москва – Одесса. После армии он превратился в симпатичного молодого человека, который был крайне удивлён, увидев вместо весёлой и умненькой милашки бледную девушку с грустными глазами. Он рассказал, что учится в институте, живёт в своей Астрахани, ест икру ложками и её приглашает откушать:

– Поехали ко мне в гости, загоришь, щёчки порозовеют от икорки.

– Я беременна! Боржом пить и есть икру поздно.

– Наоборот – в самый раз! – упрямо возразил он, очень удивив её: зачем ему беременная девушка, простите, женщина?!

Ина вежливо выпроводила своё неразумное прошлое, порадовавшись только тому, что парень заглянул к ней не специально, а проездом в столицу. Зачем она дала ему свой адрес, если ни при каких обстоятельствах не пошла бы за него замуж, потому что он был маленького роста? У неё уже мог быть невысокий муж…

В привокзальном ресторане Ине нравилась одна официантка, совершенно седая для своих, видимо, неполных сорока лет. Седина с каким-то голубым оттенком придавала ей некий аристократизм. Однажды именно она задержала Ину и предложила познакомиться с её сыном. Как можно отказать в просьбе такой женщине?

Сын не вышел ростом, не блистал красотой и уверенностью в себе, но имел собственную квартиру и машину. Его мать поседела, устраивая судьбу единственного сына, выросшего без отца. Больше в этот ресторан Ина не ходила. Все-таки не в деньгах счастье, подумала она тогда.

Ина не зря вспомнила эти случаи, ей было очень жаль обоих мальчиков. Судьба наделила их умом, добротой, хорошими родителями, но поскупилась на рост. Рост был востребован девушками даже больше красоты. Высокий мужчина мог позволить себе быть чуть красивее обезьяны. Такие вот подлые они, девушки, которые в то же самое время клеймят красавчиков, которые не обращают внимания на них, всего лишь с малейшим изъяном, но добрых, нежных, умных…

Ина открыла глаза и посмотрела на часы. После ночной смены она проспала всего три часа, хотя раньше могла дрыхнуть до вечера. Раньше! А теперь она проснулась, потому что из кухни в комнату просочился запах жареной картошки, и к горлу подкатила тошнота, напомнив о главной проблеме – беременности. Ина вздохнула: не просто беременности, а незапланированной беременности. Это две большие разницы.

Если ты начала игрища с сексом, то вооружись не одной, а несколькими степенями защиты. А ты, дурочка, просто поверила в опытность партнёра. Сколько можно наступать на одни и те же грабли со своей наивной верой? Она с отвращением вспомнила, как поверила вору, убедившему её, что он «Сын Начальника Милиции», теперь – «Мастеру утех без последствий».

И таких дурочек, по рассказам знакомых, полно. Ежедневно до двадцати особей женского пола делают аборты в городской гинекологической больнице. Незамужним девчонкам хуже всего. Надо сначала пройти через позорище медперсонала при получении направления, потом претерпеть стыд на работе или в институте при предъявлении справки, в которой причиной пропуска трёх рабочих дней указан аборт. Ей проще, возьмёт отгул после ночной смены и получится три дня на… Такое ненавистное слово!

Ина ещё раз глубоко вздохнула и закрыла глаза, решив заспать неприятные мысли, но тошнота заставила встать и пойти на кухню ставить чайник. Через несколько минут он, закипая, забулькал: пррро-ббб-лем-мма! Она сняла чайник, заварила чай и вернулась в свою комнату. Где лимон? Сейчас она выпьет горячий кисленький напиток и придёт в норму.

С первым глотком стало легче, и мысли успокоились. Проблема есть, но зачем из неё трагедию разыгрывать? Есть выход: сделать аборт, вычеркнуть «Мастера» из своей жизни и ждать следующего подарка судьбы. Но подсознание сразу дало ей крепкий подзатыльник: после аборта детей может больше не быть! Это лишь вероятность, успокаивало сознание. Нет, даже малейшей вероятности Ина допустить не могла, сама не зная почему. Раньше в её головушке о детях даже мыслей не было, они все были заняты Алыми парусами надежды.

Сколько уж эти паруса её обманывали, подплывая к самому берегу, но с другим капитаном! И надо было Грину выдумать такую красивую сказку, которой обнадёжил миллионы девочек и почил, оставив их в полном недоумении, мягко говоря. Ждут-пождут Ассоли всего мира на своих бережках заветные паруса из алого шёлка, а потом, не дождавшись, выходят замуж за простых рыбаков или матросов.

У её матроса нет вопросов, а перед Иной он встал в полный рост. Не философский Гамлетовский, но по сути не менее трагический: «Быть иль не быть?» Быть, считало подсознание, зомбированное по какому-то тайному закону, и ставило точку. И эта точка была весомой, как кувалда.

Из глаз брызнули злые слёзы, такие злые, что смогли бы прожечь подол юбки, в котором скоро появиться ребёнок. Маленький и беззащитный… Её малыш, отца которого она не хочет видеть своим мужем. Но, для общества безотцовщина – стыд и срам! Быть или не быть? Пора биться головой об стенку.

Ина шваркнула пустую чашку об пол. Логика вела по схеме: если ребёнку быть, то надо выходить замуж, а замужество – это надолго, то есть навсегда, а навсегда – это ужас! Добровольно она готова была расстаться со свободой, но сейчас беременность заставляет это сделать насильно, что невыносимо. Неужели так внезапно и пошло закончился её свободный, пусть и мучительный, выбор мужа? Слёзы уже катились по щекам. Что делать? Можно съездить в Москву к Зинаиде Фёдоровне за поддержкой, если быстро принять душ. К моменту её приезда тётя как раз придёт с работы. Всего два часа пути.

К подъезду дома Ина подошла чуть раньше тёти, а та, увидев её, обрадовалась:

– Ина, как я рада тебя видеть! Ты с тортиком? Прекрасно, сначала попьём чай, поговорим, а то потом вернутся девочки с тренировок, будет не до разговоров.

– Значит, аборт делать не хочешь. Правильно, – одобрила тётя, выслушав её.

– Не могу! А за этим следует… – Ина вылила на голову тёте все свои сомнения. – И уже не будет возможности встретить того единственного любимого, с которым пошла бы под венец, хоть терновый. А сейчас, возможно, я сломаю не только свою, но и чужую судьбу.

– Игоря, что ли? Не сломаешь, а украсишь: ты для любого мужчины подарок, – очень убедительно сказала тётя, чем очень смутила Ину, сомневающуюся в этом. А та продолжала говорить, – По поводу «единственного» – заткни свой романтический фонтан. Ты обнаглела совсем, судьба избаловала тебя кучей предложений, все – не то! Единственного ей подавай. Такого надо заслужить, такого надо по всему миру искать, а ты сидишь на заднице в занюханном городке и книжки читаешь. В Москву перебраться не пробовала, пойти в стюардессы не решилась, за изучение английского языка не взялась. А могла бы летать по всему миру и искать своё неземное счастье, – тётя усмехнулась и добавила, – возможно, до седых волос. Расслабься и рожай, это в твоём возрасте самое главное счастье. Ты говоришь, что с парнем тебе комфортно, любит тебя, с квартирой, учится. Твой вариант. Смотрю на тебя и думаю: никто так много не жалуется на судьбу, как её избранники. Может поблагодарить её? Только беременность заставит тебя выйти замуж. Скажи ей спасибо и улыбнись.

– Трудно благодарить, когда она лишает тебя выбора.

– Возможно, лишив этого множества, она оставляет тебе один, но правильный, – очень убедительно сказала тётя. – Однажды в роддоме я услышала от верующей соседки, что дети сами выбирают родителей. Она много чего интересного наговорила, но я запомнила только это. Выбору вашего ребёнка не помешало даже то, что вы предохранялись. Это какая же сила и желание родиться именно от вас!

Ина задумалась. Неужели это и впрямь так? Не мы выбираем – нас выбирают. Выбирают и посмеиваются сверху над каждым, кто возомнил, что его судьба в его руках. С другой стороны, зачем искать какие-то тайные смыслы произошедшего, если это всего лишь обыкновенный случай. Нет, все твердят: судьба! И что это за понятие?! Упал кирпич на голову – это судьба. Не упал – не судьба. Смешно!

– А что Игорь? – спросила тётя, уже крутясь волчком у плиты. – Небось, затаился, как нашкодивший котик?

Ина рассмеялась сравнению и ответила:

– Растерян. Как и все в такой ситуации. Я чувствую.

– А любовь? Ты говорила, что любит…

– А любовь… Любовь осветила его жизнь, а потом прислала счёт за свет. Шутят так. Игорь, несомненно, мучается, ведь буквально за каждым углом сотни блондинок, и секс свободный и бесконечный. Мы оба влипли в положение…

– Семейное!

– Безвыходно семейное, – усмехнулась Ина.

– Сомнения не грех, а признак раздумий.

– Где вы этой гадости нахватались? Шучу, шучу… Высокие мысли. А дела-то мои низкие, прости господи.

– Низкие, когда сначала сделал, и потом – не подумал, – выдала тётя очередную мудрость. – Ты же думаешь всегда, когда надо и когда не надо. Сейчас всё уже произошло. Расслабься и рожай!

Тётя Зина накинула фартук, её руки замелькали между посудой, шкафчиками с продуктами, холодильником и плитой, и вот первый блин упал на тарелку.

– Смазывай маслом, – велела она ей.

– Знаешь, это всё от второго мужа в голове застряло: умный был… и занудливый! Первый и второй, как небо и земля.

– Да, у дяди Димы была одна коронная шутка после вашего развода: «Моя любимая Зинуля, покойница…» Это слово просто шокировало меня. Зайдёт к нам в гости и…

– Ни слова больше! Блины станут невкусными.

– Я просто продолжила тему, – заметила Ина, смазывая очередной блин и сглатывая слюну. Её даже тошнота оставила.

– Я тоже похоронила прошлое, больше места для будущего. Тьфу ты, так говорил второй муж, – хихикнула тётя и шмякнула очередной готовый блин на тарелку.

– Ехала к вам и сравнивала наши судьбы: вы оба раза вышли замуж по любви…

– Ина, не сравнивай! У меня было только среднее образование и никаких перспектив, кроме замужества. Кровь молодая и горячая, толкающая в любой омут с головой. И судьба выцарапала из глуши Диму, мою копию, чтобы соединить нас. Вот и случилось счастье безумное. Любовь. Каникулы разума, как шутит моя старшая дочь.

– Безумное… Видимо, умного не существует, – вздохнула Ина.

– Тут её, в сердцах, дурой обозвала, а она мне в ответ: горе, мол, от ума.

– Грибоедова проходит в школе.

– Может быть, этот Грибоедов прав. У тебя очень разумная головушка, которая сделала свой выбор: институт. Ведь работа стюардессой совсем не гарантия счастья. И, поверь мне, замужество по любви – тоже. Где сегодня моя любовь и счастье навек? Остались от них два ребёнка и разбитое корыто. Мне мама говорила, когда был вариант выйти замуж без любви, но с гарантией благополучной и стабильной жизни, что любовь для бедной девушки – недопустимая роскошь. Я обиделась, возмутилась, сделала всё наоборот и побаловала себя такой роскошью. Теперь плачу по счетам. По двум счетам.

– И не горюете…

– Нет, и тебе не советую: это горюшко – не горе. Ина, ты жива, здорова, любима, новую жизнь в себе носишь. Радуйся всему этому!

– Могу не носить и радоваться, – возразила Ина.

– А вот здесь бабушка надвое сказала… при таком сроке. Не рискуй, выходи замуж и забудь пока про эту чёртову любовь. Жизнь длинная, ещё встретишься с ней. Если она и перемелет в своих жерновах, как меня, то ты не пропадёшь с двумя дипломами.

– При чём тут дипломы?

– Потом поймёшь. Я сто раз вспомнила слова матери, когда решилась на предложение последнего друга, начальника. Думаешь, после сорока не хочется снова любить самой? Только сейчас засунула это хотение в одно место и позволила любить себя. Нисколько не жалею.

Ина возвращалась домой на последней электричке в почти пустом вагоне и перебирала такой важный для неё разговор. Тётя Зина молодец, она умело расставила все точки над Ё, исчез в душе хаос и растерянность, дорога впереди почти определилась. Почти, потому что внутри в предсмертных муках всё ещё металась крамольная мысль свернуть с неё. Куда, если её загнали в тупик? Кто и что? Мама, ждущая замужества дочери, выскочивший откуда-то Игорь, её и его гормоны с плакатами немедленного взаимодействия, ослепшие врачи… В такой ситуации ей остаётся только одно: превратить этот тупик в взлётную полосу для рождения новой жизни. Она готова к этому! А как пройдёт испытание на отцовство Игорь? Это Ину волновало уже гораздо меньше, чем изматывающий её токсикоз.

У Игоря был почитатель Вовик, худой и не блистающий красотой умный мальчик, сын известной в городе семьи акушеров-гинекологов, вместе с которым он иногда приходил к ней в гости. Однажды Игорь чем-то хвастался, а Вовик сказал ей со смехом:

– Не верь ему, Ина! Он врёт, как Троцкий.

Ина только посмеялась над таким неожиданным сравнением, не вняв совету… Именно через Вовика Игорь обратился за помощью к его матери, когда токсикоз её совершенно измотал. Лидия Ивановна, маленькая женщина с ничем не примечательной внешностью, немедленно положила Ину к себе в отделение и отнеслась, как к дочери, что растрогало до слёз. Обследования показали, что беременность протекает нормально, кроме угрожающе низкого гемоглобина. Лидия Ивановна сама принесла Ине печёночный паштет и гранатовый сок, которым её одарил грузинский муж пациентки.

Уже через десять дней Ина почувствовала себя лучше. Игорь приходил к окну, улыбался и махал ручкой. Она смотрела на него и никак не могла постичь того, что носит под сердцем его ребёнка. В очередной раз он пришёл с матерью. Они пытались что-то ей сообщить через двойные оконные рамы, но Ина ничего не поняла. Минут через десять к ней в палату с торжественным выражением лица вошла Лидия Ивановна и сказала:

– Ина, я тебя выписываю. Мчись за белым платьем и фатой. В эту субботу у вас с Игорем состоится регистрация брака и свадьба! Мы с мужем приглашены в качестве гостей, а наш сын будет свидетелем. Поздравляю! Не смей отказываться!

Параллельный мир, в котором очутилась Ина, становился реальностью. И в нём ей придётся жить вместе с Игорем до скончания века. В это трудно было поверить и страшно принять.

Недавно Ина прочитала повесть Бориса Балтера, полную светлой щемящей ностальгии по юношеской любви. Теперь ей осталось с такой же невыразимой грустью сказать: «До свидания, мальчики», потому что их больше никогда не будет в её личной жизни. Что думал Игорь перед свадьбой? Пока никто не написал даже маленького рассказика с названием «До свидания, девочки». Но, если бы написал, да специально для него, то напрасно: Игорь, как обнаружила Ина, книг не читал.

В конце марта они расписались, свадьба была скромной – только близкие друзья. Комфорт отношений, уже с мужем, не исчез. Потом гороскопы объяснят это гармонией слияния Ины – Земли и Игоря – Воды. Земли, напитанной влагой, и Воды, нашедшей, наконец, свою форму. Теперь от обоих зависело, будет ли их брак тихим озером или бурной рекой. На эту тему можно долго фантазировать, забывая о том, что гармония в семье может сломаться всего из-за одной совершенно неприемлемой черты характера или дурной привычки одного из супругов.

Ина написала родителям, что вышла замуж на Новый год, солгав во спасение. Просила прощения за то, что не пригласила их на торжество, решив устроить настоящую свадьбу у них в деревне в июле и предупредив, что будет с животиком. Маму, которая уже перестала надеяться на замужество дочери, она наконец-то осчастливила. Её ожидания и переживания стали одной из причин замужества Ины, если не считать случившейся беременности. Если бы не последняя причина, так «мастерски, устроенная прожжённым знатоком предохранения», они бы с её «Рыбкой» разбежались через год без особой печали.

Сегодня, когда Ина смотрит на дочку, она принимает свою беременность и замужество полностью и с великой благодарностью. Иначе быть не могло и не должно. Если всё это устроил Случай, значит это Божественный Случай.

Муж не носил Ину на руках, зато сам готовил и её учил кулинарному искусству, стоящему у него на втором месте после сексуального. Он оказался не только красивым, весёлым, но и домовитым. Тем не менее при встрече уже на одной жилплощади, они всё ещё с недоумением и растерянностью смотрели друг на друга.

В мае Ине дали путёвку в дом отдыха Феодосии, уж очень бледный был у неё вид. Она всё ещё никак не могла прийти в себя от того, что она теперь жена и скоро станет матерью. Холерик, живущий в ней, продолжал пребывать в шоке, потому что рулил на мопеде её жизни совершенно в другую сторону. Где та искра, которая должна была пробить все внутренние органы у обоих?! Почему именно этот студент из сотен других?! И почему студент, которых они категорически игнорировали, при этом абсолютно не веря в то, что браки совершаются на Небесах. Сангвиник, напротив, праздновал победу, потому что она вышла замуж за того, кого Бог послал, и вовремя: муж всего на два года моложе, позже шёл уже поток младенцев.

Последняя запись в дневнике: «Если у тебя не получилось жить с тем, кого любишь, тогда люби того, с кем живёшь. Это тот самый вариант – без вариантов, потому что у меня будет ребёнок! Неожиданно, удивительно, но это событие стало вдруг главным смыслом жизни, затмив все остальные, показавшиеся мелкими и незначительными. Я буду мамой!»

В доме отдыха она пила «железо» горстями, как советовала Лидия Ивановна. Железо мало усваивалось, и она гнала из себя нескончаемый «чёрный прокат».

Май в Феодосии – время сильных ветров. Только в период затишья она выходила на пляж, вырывала в песке ямку для своего выпуклого животика, ложилась спиной к солнышку и наслаждалась. Единственное за совместную жизнь письмо мужа на нескольких листах перечитывали все женщины, живущие с ней в десятиместном номере.

– Инка, дай почитать послание, что-то тоска заела, – просила соседка справа, которая приехала в дом отдыха сразу после развода. – Повезло тебе с мужем, – вздохнула она, прочитав письмо.

– Что, завидно? – подколола другая соседка, кажется, одесситка. – Сердце лифчик рвёт на части: есть у всех семья и счастье.

– Не завидно, просто и меня любил мой бывший. Приятно вспомнить. Куда что делось?

Потенциальная свекровь как-то спросила Ину, любит ли она её сына. Ина сказала «да» и не соврала. Она любила Игоря, потому что его невозможно было не любить как друга, как классного партнёра по сексу, как весёлого и открытого человека. И всё-таки, по большому счёту, соврала, потому что в глубине души знала, что не любит Игоря так, как мечталось и хотелось. И он её тоже…

Где сегодня те романтические наивные времена, когда брак без страстной взаимной любви считался «браком». Сегодня он превратился в спасательный канат как для тех, кто утопает в нищете, так и для тех, кто катается сыром по маслу, но таким способом приумножая свои богатства. «Никто не плачет и не рыдает, на все вопросы откровенно отвечает…»

Мир давно изменился с тех стародавних времён, но некоторые юные девушки продолжают сгорать в огне секса, как бабочки, хотя информированы и предупреждены всеми средствами информации и усыпаны всеми средствами для безопасного наслаждения.

– Я беременна, – сообщают они партнёру по постельным играм внезапную, как раньше, так и теперь для всех дурынд, ошеломительную новость.

– Я предупреждал, что не готов стать отцом! – отвечает сегодня партнёр и исчезает без малейших угрызений совести. И он прав. Мальчики поумнели, пора умнеть и девочкам.

Как только Игорь собрался жениться, его отец, весьма уважаемый на заводе начальник, решил расширить свою жилплощадь, и ему предложили переехать в трёхкомнатную квартиру, оставив себе двухкомнатную, или взять на всех четырёхкомнатную. На выбор. Имело смысл отдать старую квартиру будущей молодой семье.

Для строптивой Ины это было бы спасением от множества проблем, но её разум лишился аналитической способности из-за жуткого токсикоза, оставив одну контрольную мысль: справится ли она одна с ребёнком? Ина посчитала, что жить с родителями мужа будет спокойнее: как-никак близкие люди. То, что они могут стать совершенно далёкими от сына и его семьи не могло присниться даже в самом страшном сне.

И отец Игоря получил на всех квартиру с четырьмя отдельными комнатами прямо напротив института. Там же за институтом он вскоре получит и садовый участок. Орлом был свёкор, ногой открывал любые двери. Почему они не переубедили её в выгодности другого варианта, она так и не поймёт. Возможно, свёкрам польстило её решение жить вместе, довериться им. И на старуху бывает проруха. Всегда, вспоминая эту ошибку, Ина будет биться в припадках самобичевания: столько обид можно было бы избежать.

Через много-много лет она оглянется назад и поймёт, что та «ошибка» прошлого буквально спасёт её будущее. Как тут не поверить в мудрую Предопределённость, которая высоко сидит, далеко глядит и выбирает для человека самый оптимальный вариант жизненного пути.

Первые обиды

Капризнее беременной женщины может быть только беременный мужчина.

(Народный юмор)

Ина и Игорь сдали весеннюю сессию. Игоря направили на первую практику в пионерский лагерь, а Ине дали очередной отпуск, за ним шёл уже декретный. Их ждали в деревне, где готовилась пышная свадьба. С этой практики муж обещал сбежать, но совсем не поехать он не мог. Мог, считала Ина и неделю прорыдала в подушку от обиды. Свекровь однажды не выдержала, зашла к ней и сказала:

– Ина, в твоём положении надо плевать на всё с высокой колокольни. Сходи на прогулку в наш сад или в парк!

Ина, считавшая себя толстой, нет – очень толстой и некрасивой, поплелась в парк. Там она встретила знакомую с коляской, которая ещё в прошлом году окончила институт, и наговорилась с ней от души, выплёскивая свои обиды на уехавшего мужа.

– С практики не сбегают: там весело, – подлила масла в огонь знакомая, – сама крутила на ней роман, как оказалось, с женатым. А беременность и рождение ребёнка – первое испытание молодой семьи. В этот период чаще всего мужья оказываются не на высоте, а жены накапливают ворох обид, шлейф которых тянется через всю жизнь. Выходим замуж в розовых очках в полной уверенности, что твоя семья станет исключительным чудом среди остальных… и ошибаемся. Что удивительно, столько примеров несчастных семей знаем, но забываем о них напрочь, как только замаячило впереди свадебное платье.

– Я почти год встречалась со своим, была уверена, что любит.

– Почему бы не любить молодую симпатичную девушку? Легко. Труднее – продолжать любить беременную и от этого некрасивую. Вообще понятие «любовь» совсем не из этой категории, оставим её настоящему и очень редкому чувству. И я, и ты, надеюсь, это понимаем. У меня было много времени об этом подумать после развода.

– Интересно, как назвать категорию чувств, когда предлагают руку и сердце уже беременной девушке?

– Скоро сама разберёшься, а лучше живи и не разбирайся. Закрой глаза, заткни уши и будь счастлива.

– От разговора с тобой складывается такое впечатление, что ты прожила сто лет. Меня свекровь так же утешает – не обращай внимания, три к носу. Я почти твоя ровесница, но внутри бурлит котёл из таких противоречивых чувств, что диву даюсь.

– У тебя котёл бурлит, а мой – взорвался. От взрыва осталась истина о мужчинах и женщинах. Безнадёжная. Не пугайся – это только для меня. Я вышла замуж девушкой, свадьба была шикарная. И что? В этом парке выгуливал меня беременную, зашли на танцы, встретили его друзей с подружками. Смех, шутки, вино… еле увела от них. Обидно было жутко – он меня стеснялся! Моё лицо все в коричневых пятнах было, живот огромный, как у тебя.

Молодая мама замолчала надолго, чувствовалось, что та обида душит её до сих пор. Потом она снова заговорила, рассказав, как муж повёл её домой, но потом посадил на скамейку и попросил чуть-чуть подождать, забыл, мол, номер телефона у друга взять. Прошло около часа, уже и танцы кончились, мимо пошла парочками, группками молодёжь, а муж не возвращался. Она поверить не могла в то, что можно бросить в тёмном парке беременную женщину, жену!

– Я до сих пор не могу понять, как такое возможно?! Так долго добивался меня, клялся в любви, а через год вдруг разлюбил и бросил! Почему?

Ина вздохнула и ответила:

– Потому что «Мы сами женщин делаем такими, каких любить уже не в силах мы», признался Евтушенко. А ты, женщина с животом, свободна! Для меня впервые одиночество так обидно. Почему беременность делает нас такими уязвимыми и незащищёнными? Почему в голову лезут глупые мысли и заставляют сомневаться в порядочности мужа?

Собеседница Ины продолжала крутить свою пластинку воспоминаний:

– Я в тот вечер вернулась домой одна, ночь почти не спала, столько всего передумала… Вернулся мой муженёк домой только на следующий день вечером, наврал мне с три короба и посчитал, что оправдался. Он был абсолютно уверен, что беременная жена никуда от него не денется. Я развелась, потому что жить с такой обидой внутри всю оставшуюся жизнь невыносимо, а с человеком, который её нанёс, и подавно. После развода попала прямо в больницу, где женщины и не такое о мужьях рассказывали, но не разводились. Многие мужей прощают, а я не смогла.

– А как он?

– Он не ожидал от меня такого решения, оно его до такой степени разозлило, что он с удовольствием признался мне, что провёл ночь с бывшей девушкой! Просто так! Получается, что он любил, женился, изменил уже беременной жене… просто так. Отцовство многим не по плечу. Надо иметь мужество не только кататься, но и сани возить.

– Любишь кататься – катись подальше? – Ина хихикнула. Помолчала и с горечью сказала, – Женщины изначально и очень несправедливо поставлены в неравные условия по сравнению с мужчинами. Они катаются, мы – сани возим. Они – спринтеры, мы – марафонцы.

– Это условия нашей природы. Прими её и терпи.

– Принять это трудно…

Ина возвращалась из парка и вспоминала, как Ингу муж всю беременность за ручку водил, морковкой кормил. Бывают исключения, думала она, засыпая. Хотя и её муж после работы встречал, сажал в кресло, снимал с её опухших ног обувь, кормил. Почему он не смог что-нибудь придумать, чтобы остаться рядом? Спокойно принимать реалии брака, далёкого от романтики, не получалось. Мысль о том, что она, как и муж, не готова к нему, ни разу не пришла в голову.

Кончились две недели практики Игоря, и они уехали в деревню, где их ожидало свадебное торжество. Её отпускных хватило на подарки, на дорогу и на новое платье. Оно было сшито ею в стиле кантри, с талией под грудью и массой кружев по горловине и низу платья. Получилось здорово. Живот был скрыт шириной клёша, длина до щиколоток удлиняла фигуру.

Родня осталась довольна и женихом, и невестой. Только некоторые из них не преминули упрекнуть Ину в том, что не позвала маму с папой на свадьбу в К*. Она винилась, как могла.

Потом уже её мама, Мария Михайловна, все-таки увидела мартовский штамп о браке в паспорте дочери, и всё поняла, и всё простила: не дай бог, если бы деревня узнала, что беременность предшествовала свадьбе! И тем не менее она призналась:

– Ина, я немножко обиделась. Уж меня ты могла бы заранее предупредить…

– Мамуля, я написала, когда всё стало ясно с беременностью и с замужеством. Написала бы тебе о свадьбе, а потом передумала, вот уж позлословили бы тогда деревенские кумушки!

– Да никто ничего и не понял. Я, между прочим, сообщила о твоём замужестве только соседке Лиде. По секрету, – сказала мама и хитро улыбнулась. – Та аж закричала: «Ина вышла замуж в Новый год? И ты так долго молчала!»

– А кому до этого дело? – притворилась я. – А Лида страшно возмутилась и доложила: «Кому дело?! Да замужества твоей Инки давно все ждали и уже устали по этому поводу языки чесать. Подруги её давно детей нарожали, и ей как-никак двадцать пять лет!»

– Двадцать четыре, – поправила я.

Ина с улыбкой слушала маму и радовалась тому, что самую «страшную катастрофу» они с ней предотвратили, но деревня с пристрастием стала изучать Игоря. Муж вёл себя правильно, старался смотреть на неё с обожанием.

Соседку Леру, приехавшую в деревню погостить, тоже пригласили на свадьбу. После первой выпитой рюмки водки она едва ли не висла на шее Игоря. По-дружески!

Ина вспомнила, что именно от неё получила первую информацию про «это». Они со своим старшим братом как-то рано созрели, пытаясь соблазнить и Ину сочным плодом Древа познания, но она оказалась позднеспелым сортом.

В последнюю их встречу, тоже летом, Лера была не так беззаботна. Её отец ушёл от матери, измученной тяжким трудом на скотном дворе, к более молодой и горячей женщине, а возмущённая этим Лера пила самогон и пыталась бить стёкла в окнах разлучницы.

В те дни прибыл на побывку из армии двоюродный брат Ины Витя, и его небесно-голубые глаза моментально свели Леру с ума. Она завлекала его страстной натурой и материальными благами: мать даёт ей в приданое деньги на машину! Скромный и очень стеснительный Витя не выдержал и сбежал из деревни раньше срока. На этот раз Лера самым беспардонным образом напала на Игоря, который, отразив пару её атак, решил больше не отходить от Ины.

Отпуск кончился. Они с мужем уезжают. Лера – тоже. Подошёл автобус. Ину пропустили вперёд, она села и заняла место Игорю, но рядом бесцеремонно сел бывший одноклассник, желая немедленно расспросить её обо всём. Игорь вошёл последним. Свободное место оказалось только рядом с Лерой, которая с радостью усадила его рядом с собой. В Ине снова зазвенели тревожные колокола тщательно скрываемой уязвимости. «Вышла замуж и разводись, если не нравится», – каркнул ехидный внутренний голос, и в этот момент в ней шевельнулся ребёнок. Ина погладила живот, успокаивая его и себя, осознавая бесконечную ответственность перед новой зародившейся жизнью…

Роды

Материнство – святая миссия женщины.

(Творец)

Беременность Ина переносила тяжело, и иногда ей хотелось расстрелять свою женскую природу за то, что поторопилась поставить её на шахматном поле жизни в Дамки, лишив поиска туманных грёз и смыслов. Потом она успокаивалась, усилием воли заменяя все свои предыдущие смыслы самым главным для женщины: продолжением рода человеческого.

Как только было принято окончательное решение рожать, Ина запретила себе дёргаться, начав готовиться к появлению на свет своего малыша. Ради него она вышла замуж, согласилась жить с родителями Игоря, съездила на море, чтобы укрепить здоровье, и приготовилась стоически принимать существующую реальность.

Игорь больше не млел от её фигуры и миловидности, но это бывает сплошь и рядом. Он не работает, зато она, Ина, получает достаточно, чтобы прокормить двоих. Свёкры не умиляются и не окружают её пуховыми подушками доброты, но приняли, дали их семье комнату, которую можно превратить в уютное гнёздышко.

На свадебные и остатки декретных денег Ина с помощью мужа обновила обои, с трудом отыскав более или менее приличные, купила трёхстворчатый шкаф, широченную тахту, не найдя ни в одном магазине дефицитного раскладного дивана, повесила шторы, за которыми пришлось ехать в Москву. Комната преобразилась.

Свекровь была потрясена выбором обоев, бежево шоколадного цвета с рисунком под кирпичную кладку, но именно они заиграли в их светлой комнате, придали ей камерность и даже благородство. Скоро и сами свёкры стали с удовлетворением демонстрировать комнату сына и невестки своим гостям.

Мария Михайловна приготовила своей доченьке Ине приличное приданое: дождались своего часа китайские покрывала, двуспальные простыни и пододеяльники, как и ковёр, который Ина положила на пол, а не повесила на стенку. Два кресла и журнальный столик были дополнены картиной-аквариумом с подсветкой: внезапным увлечением мужа. Чешские полки прекрасно смотрелись на парадной стене, сверкая подаренными бокалами и книгами.

Эстетическая потребность Ины была удовлетворена полностью, но вечный голод, в прямом его смысле, она никак не могла утолить, хотя её вес давно превысил норму. Живот стал таким огромным, что многие подозревали двойню.

Врачиха маленькой железнодорожной поликлиники, наблюдавшая её беременность, с самого начала не высовывала нос из книги. Ина заходила к ней в кабинет, молча становилась на весы, та отрывалась от чтения, фиксировала вес в журнале и отправляла домой. Вскоре живот Ины стал трещать, как трещит рвущаяся материя, что очень перепугало.

– Ничего страшного, – успокоила её врачиха, оторвав голову от очередного романа, – просто растягивается кожа на животе. Купите в аптеке бандаж.

А раньше сказать не могла? Этот бандаж помог Ине не потерять живот на последних месяцах беременности. Вскоре начались другие проблемы. Ноги от отёков стали похожи на надутые шарики, боль в суставах не давала спать, сердце бухало кувалдой. Ночью Ина металась по всему пространству спального места, поэтому Игорь спал в щели между тахтой и стеной, а потом не выдержал её мук и снова обратился к Лидии Ивановне. Та сразу положила её в больницу на сохранение.

– Куда смотрел твой врач! – возмущалась она, назначая спасительные уколы, после которых Ине стало гораздо легче.

После денежной благодарности Лидия Ивановна пообещала принять и роды. Стало не так страшно. А зря. Двадцать второго сентября во второй половине дня отошли первые воды, которые жутко напугали Ину. Оказывается, что в то время были курсы для беременных и курсы по уходу за ребёнком, но почему-то никто из врачей её туда не отправил, чтобы подготовить к важному событию. Хорошо, что свекровь в это время вернулась домой из сада, всё объяснила и сказала: «Собирайся в роддом».

Вовремя пришёл с работы Игорь. В конце августа он перевёлся на заочный факультет и пошёл работать слесарем на станкостроительный завод, на глазах превращаясь в мужчину. Отец устроил его в самый престижный цех, который на протяжении многих лет отсылал на экспорт станки-гиганты. Вместе с ними за границу уезжали слесаря, собирающие их. Впереди замаячила прекрасная перспектива, но начинать путь наверх надо было с самого низа. Игорь, став настоящим главой семьи, сразу взял в кредит телевизор, нисколько не задумываясь об особом питании для беременной жены, предстоящих тратах на роды и жизнь после них, поэтому они продолжали жить только на деньги Ины. Тем не менее он обещал дать Лидии Ивановне сто рублей, чтобы та приняла у неё роды, чем и успокоил.

До роддома Ина под руку с Игорем еле дошла, после подготовительных процедур её положили в десятиместную палату с девятью роженицами. Она присела на железную кровать с сеткой и провалилась чуть ли не до пола. Пришлось лежать в ней, как в гамаке. Лидия Ивановна зашла к ней перед концом дежурства.

– Раскрытие хорошее, через пару часов родишь, – спокойно сообщила она и ушла.

Ина не сомневалась, что она к ней вернётся. Серьёзные схватки начались в десять часов вечера, а Лидия Ивановна не приходила. Приступы боли стали уже невыносимыми, но никто к ней не подходил, как и к остальным охающим и стонущим роженицам. В этот момент Ина в полной мере осознала своё полное одиночество и ненужность: родит – хорошо, помрёт – похоронят… Мысль мелькнула и заглохла от очередного приступа боли. Время исчезло, остались только они.

Ина еле сдерживала крик, ей было жалко себя, но больше – малыша, который в таких муках пытается явиться на свет божий, а его никто не ждёт. Видимо, его папенька не нашёл каких-то поганых ста рублей, чтобы врачи и медсёстры помогли сделать из его рождения праздник. Шалопай, баламут, свистун, оболтус!

Ина с трудом вылезла из гамака и выглянула в коридор. Он был пустынным. Если Лидия Ивановна не пришла, то вместо неё кто-то же должен прийти!? Не пришёл никто. Отошли вторые воды.

Сейчас Ина понимает, что надо было отыскать акушерку или сбросить матрас на пол и рожать на нём. Сразу бы появились, суки. И родила бы без проблем.

Где-то в полночь в палату пришла совсем молоденькая медсестра и… легла спать на свободной койке. Терпеть уже не было сил, и Ина обратилась к ней. Та сделала ей какой-то укол и снова легла спать. Пять рожениц заснули, три продолжали ходить по палате и стонали, а она лежала на мокрой клеёнке, почти теряя сознание. Как дожила до утра, не помнит.

Пришла и Лидия Ивановна, которая была потрясена тем, что Ина ещё не родила.

– Вторые воды, когда отошли? – спросила она нервно.

Ина молчала, сил не было даже говорить.

– В родильную, отвезти срочно!

Ину повели.

– Вы с ума сошли! Я же приказала отвезти! У неё ребёнок уже между ног!

Наконец, Ина на родильном столе. Схваток уже нет. Ребёнок ушёл внутрь, потому что сильно обиделся и не хотел смотреть на это родильное безобразие. Только врачи знают, что такое роды на сухую.

– Тужься, тужься! – командовала сестра.

Боль ушла, а тужиться после бесконечно жуткой ночи не было сил. На соседнем столе возле второй роженицы началась паника: ребёнок шёл неправильно. Вызвали заведующего. Интересно, почему он не знал заранее о предстоящих сложных родах?! Ина с любопытством наблюдала, как он примчался и начал спасать положение. – Тужься! – уже злобно приказывала и ей пожилая акушерка.

Ина честно изображала потуги, но бесполезно. Ей сделали укол. Процесс пошёл оживлённее. Живот исчез, она родила.

– Девочка, почти двухмесячная! – услышала Ина восторженный голос…

Её доченька заголосила басом. Бедное дитя… Врачи – сволочи…

Вопреки им, 23 сентября 1973 года в десять часов утра, в день осеннего равноденствия случился праздник! Родилась новая жизнь, и старая не загнулась. Чудом.

Дочку Ины унесли, а про неё опять забыли. Она лежала перед огромным окном, из которого невероятно дуло. В бедре торчала иголка от шприца. Паника на соседнем столе прекратилась, видимо, несчастная все же родила. Через пятнадцать минут к Ине подошёл молодой врач и стал зверски зашивать порывы.

Наконец нянечка повезла её на каталке в палату. Белье на койке было чистым. Нянечка посмотрела на него и решила выдавить из живота Ины излишки крови. Маленькой женщине было неудобно, она встала на табурет и угрожающе нависла над ней. «Вот и пришла моя смерть…» – равнодушно подумала Ина. Нянечка обрушилась на живот, и из чрева с бульканьем выпрыгнуло что-то большое и тёплое.

– Сволочи! – прошипела уже нянечка.

На другой день в их огромную послеродовую палату пришёл врач и доложил результат общих потуг этой кошмарной ночи, которые разрешились родами только утром, когда врачи выспались. Ина услышала данные своей дочурки: вес 4 килограмма 200 грамм! Остальным до неё было далеко, максимум дотягивали до 3,200, что и есть норма. Стало прибывать молоко, пришла медсестра и прочитала инструкцию о кормлении, после чего им принесли деток.

Дождались! Произошла долгожданная и осознанная встреча Ины с дочкой. Она взяла на руки свёрток с малышкой, только что бывший её плотью, испытывая счастье и тревогу одновременно: справится ли с первым кормлением, возьмёт ли доченька грудь? Ура, получилось! Малышка стала сосать, а она – рассматривать своё чудо. Носик, глазки, губки, бровки, волосики… Красавица! Её! Жаль – развернуть не дали.

Ина успела покормить свою девочку только один раз, потому что у неё подскочила температура. Видимо мало попрыгала на её животе нянечка, дай ей бог здоровья. Пришлось сделать чистку, хорошо под наркозом, иначе хана котёнку.

Очнулась она от боли в набухшей груди, на тумбочке стояли цветы и пакет с едой. Муж принёс цветы, а свекровь – кефир, толстую сардельку и мягкий белый хлеб. Ина ощутила зверский голод и проглотила, не жуя, сразу всё. После этого её смогла спасти от смерти только кружка Эсмарха, выданная ей, как нечто недоступное и драгоценное. Слава бесплатной советской медицине!

Пришла Инга, которая рассказала, что рожала одна, акушерка не отходила от неё и вовремя повела на родильный стол. Только из этого разговора Ина узнала, что и у неё акушерка должна была быть, но не была. Ей не повезло. Скандальная картина одного художника, увиденная ею лет через пять после родов – идущие по коридору врачи в развевающихся забрызганных кровью халатах с окровавленными руками – чистая правда.

В одном из них она узнала хирурга, вырезавшего ей гланды, во втором, в менее кровавом халате, – акушеров-гинекологов их роддома, а с третьим, у которого в руках топор, лучше вообще не встречаться.

Вскоре пойдёт мода рожать дома в ванне. С чего бы это?

Ина – мама

Быть матерью нелегко. Будь это легко, ею мог бы быть и отец.

(Из американского сериала «Золотые девочки»)

Дома Ину с малышкой всё-таки ждали. Игорь обещал купить новую коляску, но не купил, потому что её подарила новорождённой внучке свекровь. Старенькую. Не о такой Ина мечтала, но искренне за неё поблагодарила. Патронажная сестра не замедлила явиться и дала все инструкции и наставления по уходу за новорождённой. Впервые с момента беременности советская медицина оказалась на высоте. Всё стало на свои места, исчез страх полной непросвещённости, в которой Ина пребывала до сих пор. Оказалось, что она и одна вполне могла справиться с ребёнком.

Назвали дочку Еленой. Ина обожала мифы Древней Греции, в которых говорилось, что от брака Зевса и Немесиды (крылатой богини возмездия), родилась Елена Прекрасная – совершенная красота, за внимание которой сражался весь героический мир. Елена в переводе означало – солнечная, светлая.

Алёнка очень быстро набирала вес, а Ина его теряла: с дородовых семидесяти с лишним килограммов стала весить пятьдесят и продолжала планомерно худеть. Иногда хотелось лечь и никогда не вставать, но с ребёнком не полежишь даже ночью. Через год в ней осталось около сорока шести килограммов, зато Алёнка не болела ни разу.

В июле Игорь ушёл в свой первый отпуск, и они всей семьёй поехали в деревню. Родители наслаждались общением с внучкой, позволяя Ине только есть, спать и кормить дочку грудью, окружив лаской и добротой по полной программе. Игоря тоже баловали, стараясь угодить зятю во всём. В первый свой приезд он поразил их в самое сердце, построив за три дня до свадьбы туалет с сиденьем. И не только их, а и всех, кто пришёл на торжество. Дядя Миша, посетив сооружение, сказал: – Да! Не туалет, а памятник. «К нему не зарастёт народная тропа!»

Уже через три дня Ина повела Игоря за грибами в дальний лес, потом потащила его на прогулку по цветущему лугу к реке, чтобы поплавать вместе с ним в одной из её тихих заводей, но деревенская пастораль его не вдохновила.

Мария Михайловна уговорила Ину прекратить кормление грудью:

– Доченька, ты состоишь только из неё и кругов под глазами, подумай о себе! Посмотри на Алёнку, она скоро перегонит тебя в весе.

Ина перетянула грудь, через неделю молоко перегорело без всяких последствий, а Алёнка с удовольствием стала пить коровье, после чего родители решили отпустить их с мужем на юг к морю и даже спонсировали этот вояж. Игорь от такой непривычной щедрости впервые вдохновился. С набором из зажаренной курицы, копчёностей, домашних колбас и варёных яиц они отравились в дорогу. В самый разгар летнего сезона кемпинг в Лазаревском был вполне сносен для отдыха, но Игоря очень скоро стали бесить комары, очереди в столовую и полупустой кошелёк, который ограничивал желания. Если бы не его недовольство, то все десять дней отдыха стали бы для Ины счастьем.

Вернувшись в деревню, они застали идиллическую картину: их пухленькое чадо ходило по периметру большого низкого манежа, сделанного из гладких брёвнышек в центре двора, сверкая голой загорелой попкой. Алёнка разгоняла надоедливых кур, визжала от удовольствия при виде маленького поросёнка, выпущенного из сарая на солнышко. Без них она явно не скучала.

Игорь снова был недоволен, потому что в четыре утра его будила перекличка деревенских петухов. Орали они от души. Сначала один начинал кричать о том, что солнце встало, другие радостно подтверждали сие ежедневное чудо. Ина спала как убитая. Мало того, их петух и днём, когда они с мужем дремали после сытного беда, начинал орать своё «Ку-ка-ре-ку!» уже без ясного повода, но под самым окном, запрыгнув на штакетник. Ина смеялась, слушая сначала петуха, потом возмущение мужа.

Отпуск кончился. Дома Ина выстирала пропитанные грудным молоком пуховые подушки. Да, молока этого хватило бы не на одного ребёнка, ночью грудь не выдерживала его напора и отпускала наружу. Приобретённый неимоверными усилиями холодильник впервые наполнился курами, яйцами, салом и овощами. Свекровь вовремя отлучила их от своего, как раз в последние месяцы беременности Ины, когда она готова была съесть всё подряд. Как тут не испугаешься, да во времена дефицита продуктов?

С другой стороны, дефицит существовал для Ины, а не для свекрови, которой колбаску и мясо приносили по блату прямо на дом, но она ни разу не предложила невестке купить что-то из принесённого. Видимо, знала, что денег у них нет. Чем-то она ей не угодила. Всего один раз Ина отрезала кусочек варёной колбаски из их холодильника, но Игорь этим же вечером был вызван на ковёр для выговора. Ина чуть со стыда не сгорела. Её мама закармливала зятя… Захотелось выскочить из своей комнаты и заорать, что в следующий раз она сожрёт всю колбасу, потому что их сын не может прокормить беременную и очень голодную жену! Ума хватило молчать, потому что сама вышла замуж за такого, и глупо винить за это других. Они с мужем не голодали, но их супчики были жиденькими, кусочки колбаски к гарниру прозрачными, а фрукты вообще отсутствовали.

Ина помнит, как своим беременным летом смотрела из окна на только что завязавшиеся яблочки на яблонях во дворе их многоэтажного дома и исходила слюной. Доберись она со своим уже весомым животом до них, изгрызла бы все до одного. При этом у свёкров был сад из нескольких яблонь, но Ину забыли туда пригласить… или был неурожай.

Через год после родов Ина начала давать Алёнке пюре из фруктов, покупая в магазине яблоки, похожие на зелёных уродцев, хотя сад свёкров в это лето выдал невиданный урожай яблок. Этот урожай они продали, а после продажи свекровь принесла внучке целый килограмм магазинных яблочек. На следующее лето уродила смородина, и свекровь сказала Ине с упрёком:

– Ина, я Игорю давно говорила, чтобы вы сходили в сад и собрали смородину. Вы не пошли, так я подруге предложила. Теперь не знаю, осталось ли после неё хоть что-то.

Игорь недоумевал, когда это мать ему говорила? Они вместе ринулись в сад. Мелкие ягодки остались! Собирать их замучались, но Алёнка так любила компот.

Чем же Ина не угодила свекрови? К отсутствию каких-либо родственных чувств к себе она уже привыкла и даже нашла причину такого отношения: она сама так и не назвала свекровь мамой. У неё, мол, мама одна! Угодить пыталась, отчистив буфет на кухне и плиту, но этим только зацепила самолюбие главной хозяйки дома. Тем не менее Ина продолжала намывать полы не только в своей комнате, но и в общем зале, хотя этого никто не замечал. Вскоре Ина поняла, что и Игоря в семье не очень-то уважают. Может быть от того, что так долго сидел на их шее? Кто знает. Зато теперь он будет зарабатывать не только деньги, но и уважение. Для неё это было очень важно.

Вскоре в гости к ним приехала мама, Мария Михайловна, с неподъёмным чемоданом продуктов. Она предупредила в письме о своём приезде, но телеграмму о том, чтобы её встретили, не дала, решив сделать сюрприз. Ина едва сдержала слёзы, когда не смогла даже приподнять привезённый ею чемодан, чтобы перенести в свою комнату.

Мама, мамочка. Миниатюрная до хрупкости, невероятно добрая и сердечная, она постоянно жертвовала своим здоровьем и красотой ради семьи, поэтому по сравнению со свекровью, своей ровесницей, казалась старушкой. При взгляде на её изрезанное морщинками лицо, наполовину седые волосы, спрятанные под платочком, полные потаённого сострадания глаза у Ины всегда сжималось от жалости сердце, поэтому она старалась хотя бы ничем её не огорчать.

Был организован торжественный стол, Мария Михайловна раздала подарки. Первое знакомство сватов состоялось. После демонстрации прекрасных взаимоотношений в новой семье Ине смешно было жаловаться матери на что-либо, хотя так хотелось поплакать в родную жилетку на своё сиротство и беззащитность вдали от них, от родного дома. Вот такая она взрослая жизнь, в которой иногда приходится изображать счастливую семейную идиллию. Самое странное, что изображать ничего и не надо было.

Игорь с самой первой встречи легко нашёл с тёщей общий язык, а она с умилением наблюдала, как он возится с маленькой внучкой и соглашается с любым желанием её дочери. Ина видела, что матери нравится их обустроенная уютная комната и их отношения с мужем, значит ей удалось убедить её в своём семейном благополучии. Этого Ине хотелось больше всего.

Неожиданно и у самой мелькнула странная мысль: неужели нелепая случайность, какой она считала своё замужество, оказалась счастливым случаем, а все её обиды – это всего лишь следствие послеродовой депрессии? Если бы не она, то её брак можно было бесспорно считать удачным. Разве каждый раз глядя на дочку, она не говорила «счастье моё»?

Позади бессонные ночи и кормление Алёнки по часам, её неловкое, а потом скоростное ползание: только успевай ловить. Позади муки с прорезыванием зубок и тревоги первых самостоятельных шагов. Для Ины это было время не только бесконечной усталости, но и безграничной нежности. Она с улыбкой вспоминала, как Алёнка сидела среди подушек на широкой тахте и усердно рвала кипу газет на мелкие кусочки, выделяя маме время на приготовление обеда. Чем больше газет, тем больше времени. В год пошла, потом заговорила на своём тарабарском языке.

Ина сама стригла дочку под «сэссон», самую модную причёску семидесятых годов, и не могла налюбоваться её густыми русыми волосами, её огромными серыми глазами в обрамлении пушистых ресниц, доставшимися от папы. Из-за них Ина заодно любила и его. Вместе с Алёнкой она вновь возвращалась в своё детство, открывая вместе с ней мир сказок и чудес.

Вторая зима в жизни Алёнки запомнилась Ине первой сознательной встречей малышки с падающим с неба снегом. Снежинки были огромными. Алёнка сначала удивлённо растопырила глазёнки на ещё невидимое явление, а потом наклонила голову и побежала к ней спасаться, чтобы эти белые падающие хлопья не ушибли её.

Она прижимала дочь к себе, смотрела на падающий пушистый снег и счастливо улыбалась, забыв на миг все трудности и тревоги материнства. Дома она уложила Алёнку спать, и не было ничего в этом мире более трогательного, чем смотреть на спящего сладким сном ребёнка.

Как-то вся семья сидела в зале и смотрела фильм о войне. Пришло время укладывать Алёнку спать, но та взбунтовалась. Ина объяснила, что этот фильм ей лучше не смотреть, потому что в нём умирают солдаты. Алёнка, которой и трёх лет не было, заплакала и сквозь слёзы закричала: «Неправда, солдаты не умирают!» Это был первый советский лозунг, который она где-то услышала и запомнила.

В два года Алёнку отдали в младшую группу детского сада, потому что Ина вышла на работу. Алёнка два дня поплакала, потом привыкла. Прошла зима, весна. Ина с улыбкой вспоминает, как летним вечером пришла забирать её из детского сада и увидела такую картину: на широких качелях сидит Алёнка с другими детками, воспитательница их качает, а они поют: «Через две, через две зимы, через две, через две весны отслужу, отслужу, как надо, и вернусь. Запомни!» Подошли другие родители, все слушали, смеялись, просили повторить песню на «бис», а потом аплодировали им.

Праздник в детском саду. На Алёнке сшитое ею шёлковое платье с белым воротничком и огромный розовый бант, сделанный из дефицитного газового с блёстками платочка. Алёнка вместе с детьми сидит на стульчике и смотрит на выступление клоуна, а приглашённый фотограф именно на ней ловит свой лучший кадр: запечатлённое на снимке восторженное счастье детства. Ради этого счастья Ина готова была пережить любые трудности в чужом доме.

Чужой дом

Не ходи в чужой монастырь со своим уставом.

(Пословица)

По материнской линии Пугачёвы вели свой род от мелкопоместного дворянства, а по отцовской – из зажиточного крестьянства. Деда Ивана после революции должны были раскулачить и сослать в Сибирь, а он порезал скот, сжёг свой дом и в один миг превратился в бедняка, таким радикальным образом избежав ссылки.

У деда Ивана было три сына и дочь. Старший сын умер в сорок восемь лет, младший во время войны стал Героем Советского Союза и тоже умер, не дожив до пятидесяти, а средний после ФЗУ пошёл работать на станкостроительный завод и дослужился до начальника одного из самых крупных цехов. Это и был Свёкор. Высокого роста, с орлиным носом, не красавец, он выковал в себе такую волю, что даже сильное заикание не мешало ему чувствовать себя королём. В военные годы, когда большинство мужчин было на фронте, он снискал себе славу ловеласа и честно злоупотреблял служебным положением в этом вопросе.

Потом его взяла в плен красота задорной и смелой девушки с примесью польской крови. Плен длился до первого ребёнка-сына и перешёл в брак, иначе секир башка: партком! Девушка умела постоять за себя. За первым сыном родился её будущий супруг, а за ним долгожданная Доченька.

Главной заботой уважаемой свекрови оставался муж, кормилец и бабник. С его многочисленными любовницами она воевала всеми возможными способами и побеждала, после чего стала бороться с приступами астмы и снова не сдавалась. Приготовив ужин, она высовывалась в окно и смотрела на остановку трамвая в ожидании супруга, чтобы вовремя разогреть еду. Иногда ожидание затягивалось, свекровь нервничала.

Свёкру было наплевать на всех, он продолжал жить в своё удовольствие: строил подчинённых на работе и нахлебников дома. К Ине он относился вполне доброжелательно, внучке улыбался, считая это достаточным. Одним словом, семья как семья, которая для Ины так и не стала родной, но это была уже её личная проблема.

Муж Игорь очень скоро оброс друзьями на заводе и после тяжёлой рабочей смены стал заходить с ними в гаражи, построенные рядом с проходной, чтобы выпить водочки и закусить её килечкой. Ине грозила участь свекрови по статье «ожидание», исключая её часть под грифом «измена». Она была благодарна мужу за полное осуждение отца в этом вопросе, но за пьянство устраивала разгон.

Денег хватало только на питание, жизнь от получки до получки убивала даже маленькие радости, но вскоре и Ина вышла на прежнюю работу в смену по двенадцать часов: день, ночь, два дня выходных, и жить стало веселей. До работы приходилось добираться сначала на трамвае, потом – на электричке около часа. Если она работала, то дочку из детского сада забирал муж, иногда он просил об этом мать, которая устроилась на работу совсем рядом с садиком. Всё прекрасно, но однажды Ина приехала с работы после дневной смены в девять вечера, а в комнате пусто.

– Где мои? – в ужасе спросила она свекровь.

– Не знаю, – равнодушно ответила та.

Ина рванула в детский сад. Сторож сказал, что Алёнку забрала воспитательница, живущая за городом. Она записала её адрес, поехала на вокзал, единственное место, где можно было взять такси, и уже на нём помчалась в пригород, с трудом разыскав уже в полной темноте дом воспитательницы. Пришлось всех будить, долго извиняться и забирать уже спящую дочь. Всю обратную дорогу она проплакала. Пресвятая Дева, как можно не забрать из сада собственную дочь?! Неужели ответственность и долг для мужа пустой звук? А тот уже метался дома в праведном возмущении, объясняя ей, что Алёнку обещала забрать мать! Короче, ответственность и долг у мужа были, но он потихоньку стал их сплавлять другим, чтобы не отягощали жизнь.

Заснуть Ина не могла. Сначала ей хотелось, чтобы родители мужа любили Алёнку так же трепетно, как и её родители, чего не случилось. Теперь надо привыкать к тому, что и муж не любит дочь так, как мечталось. Как любил её саму папа в далёком солнечном детстве. Это очень трудно признать и принять. Трудно… до не проходящей сердечной боли.

Завтра она проснётся и уже с осознанных позиций спокойно примет эту реальную нервнопаралитическую жизнь. Ничего другого не остаётся. Муж оправдался и заснул сном праведника. Толстая кожа у пацана. Кто мешает ей нарастить такую? А тут ещё зимние сапоги порвались, не выдержав бесконечной зимы, а денег на новые не хватает…

Весна всё же пришла, как и практика Ины в школе. Третий класс. На вопрос, кто хочет ответить, все тянут руки, что приятно. Но ответ знают не все, что смешно, и Ина не может скрыть улыбку. По фамилиям в журнале обнаружила, что в классе учится младший брат Юры, последней её любви. Сердце ёкнуло.

Вспомнилось, как они с Игорем, где-то через месяц после свадьбы, радостными и весёлыми возвращались с пикника и почти на ходу заскочили в трамвай, в котором ехал Юра. Она его не заметила, зато Игорь, захлёбываясь от самодовольства, рассказал, как тот, увидев их, покраснел так, словно горел изнутри. Вот ведь как получилось… интересно. Юра вынужден был жениться на нелюбимой девушке, а через год и она была обязана выйти замуж… Прямо по Цветаевой:

Я от горечи – целую
Всех, кто молод и хорош.
Ты от горечи – другую
Ночью за руку ведёшь.

Когда-то ей невыносимо больно было даже представить, что Юра возьмёт за руку другую, не говоря о большем. С ним никакой чужой дом не испугал бы Ину, а вот рядом с Игорем этого не получилось. Мало того, иногда казалось, что в своей родимой семье её муж и сам чужой.

Любимой неугасимой звездой семьи Пугачёвых был старший брат Игоря, который неожиданно бросил университет, потому что тоже решил жениться. До этого он, по его же собственному признанию, был искусным соблазнителем женской половины столицы и выбрал среди них самую умную и самоуверенную. Им отгрохали свадьбу с родней.

Жена, полноватая блондинка, учила в Москве японский язык, была остроумна и очень амбициозна. Её отец был Начальником в их городке, позже Ине придётся поработать под его руководством. Детей у них не было, но прожили они вместе довольно долго. Вот в их семье кипели куда более крутые страсти, чем у Ины с Игорем.

Теперь о Доченьке, младшей из семейства. Её любили, холили и лелеяли с детства. В четырёхкомнатной квартире выделили собственную комнату. К десятому классу стали собирать приданое. Она редко выходила из своего гнёздышка, до маленькой племяшки иногда снисходила, потому что малышка просто-таки рвалась через вечно закрытую дверь к таинственной королеве в шикарном махровом халате с капюшоном.

Иногда дверь сама открывалась, и Алёнка легко просачивалась в комнату, спеша показать тёте всё, чему научилась. Начиналось представление со стихами, песенками и… балетом. Однажды, увидев танец умирающего лебедя по телевизору, она начала тренировки, чтобы повторить его. Эта страсть к высокому искусству заставляла всех хвататься за животы от смеха, потому что Алёнка не отличалась в три года хрупкостью.

Читать онлайн Русская сага. Брак. Книга вторая