Сухость во рту и неприятный привкус давили так, что, казалось, стоит повернуть голову, и недра желудка извергнут всё, что погрузилось в него прошлым вечером. Максим смотрел в потолок, лёжа на спине, и не решался пошевелиться. Пролежал так несколько минут, собирая себя по частям, прежде чем повернул голову. Нос уткнулся в смуглую женскую ногу, и тошнота сильней подступила к горлу. Болезненно восстанавливая в памяти вчерашний вечер, он ничего не мог вспомнить, как ни старался. Открытая ванная комната была в нескольких шагах, но дойти до неё стало испытанием. Шатаясь, он всё же добрался до раковины, и, несколько раз глубоко вдохнув, поднял глаза.
– Мда, – хрипло потянул. Царапины от ногтей, красными нитями разрисовали кожу на животе, руках и груди. Подумал – если б коротко не стригся, то волосы сейчас стояли столбом.
Справа над раковиной замаячила иконка с довольной физиономией Дэна.
– Какого хрена тебе нужно? – Макс закрыл глаза, надеясь немного успокоить боль.
Иконка не унималась, настойчиво требуя принять вызов. Макс с неохотой протянул руку, и круглое лицо Дэна, вспыхнуло в голограмме перед ним.
– Ещё жив?
– Что? – Макс отодвинув изображение вправо, рассматривая себя в зеркале.
– Я знал, конечно, что ты отмороженный на всю голову, но какого хрена ты это сделал?
– Что сделал? – Макс подставил руки под открывшийся кран.