У меня под ногами пропасть. Она не страшная, нет. Я сижу на этой крыше почти каждый день, мы сидим и смотрим на наш странный город. Иви прищурила свои синие глазищи, они такого синего цвета, говорят, когда-то таким было небо. Но ни я, ни Иви, ни наши родители этого не застали. У нас небо всегда серое. Землю трясет от постоянных катаклизмов, и вулканы дымят теперь вечно. Но наш город-государство стоит.
– Эдоум?
Я, улыбаясь, смотрю на нее, в ней столько жизни, она не похожа ни на кого. Иви откладывает листок с рисунком, она рисует все свободное время и ее картинки всегда цветные, как мир в древности, и она любит цвет. Его нет в нашем мире, в нашем мире все серое-серое.
– Пойдем? Ты чего такой молчаливый?
– На тебя засмотрелся.
Она фыркает и забавно морщит носик, я подхватываю ее рисунки, и мы бежим по бесконечным пыльным лестницам с крыши давно разрушенного здания. У него такие пустые черные провалы – окна.
– Хотелось бы увидеть его целым! А тебе?
– Хотелось бы увидеть, что было внутри.
Мы часто об этом говорим, здесь столько интересных вещей! Но не это главное, вид с крыши – то, ради чего мы сюда приходим каждый день. Город как на ладони, мы можем охватить его весь, здесь возникает чувство, будто мы можем взлететь.
Иви каждый раз чихает от пыли, которую мы поднимаем, пока бежим. Так и сейчас, «пчих-пчих», на ее пушистых ресницах пыль, я сдуваю ее, она хохочет. Я снимаю кофту, она привычно закрывает ей нос, я беру ее ладошку, и мы бежим к выходу. Она всегда так крепко держит меня за руку, все эти годы она следует за мной, куда бы я ни повел.