Все персонажи этого романа являются вымышленными,
и любое совпадение с реально живущими
или когда-либо жившими людьми случайно.
«Для меня Россия − особая, третья цивилизация, которая всегда существовала между двумя другими − западной и восточной цивилизациями. И до тех пор, пока мы сами не признаем себя этой цивилизацией, дело у нас не сдвинется с мёртвой точки».
С. Алексеев
Январским утром по городской брусчатке, шёл, время от времени задорно подпрыгивая, девятилетний мальчик. Он напевал что-то себе под нос, был весел и красив. Его большие серые глаза наполняло тепло и детское озорство. Следом за ним, опираясь на трость, шёл молодой мужчина, статный и аккуратно одетый. Во внешности его всё говорило о породе и высоком происхождении, а легкая хромота только придавала шарма. И лишь тяжелый взгляд тёмно-карих глаз выдавал строгость нрава и пережитые невзгоды.
Это морозное утро не предвещало ничего плохого. Отец и сын не спеша прогуливались по заснеженному Петербургу после посещения кадетского корпуса, в который стремился определить своего сына молодой князь Петр Иванович Сенявин. Но неожиданный шум заставил князя вернуться из приятной задумчивости и сосредоточиться на этих нарушающих утреннюю тишину звуках. Шум приближался всё ближе и ближе, отчётливо соединяясь в отзвук тысяч ног, стучащих по земле, и тысяч голосов, гудящих в воздухе. Он будто со всех сторон надвигался прямо на них. Несколько человек, проходивших неподалёку, также остановились, вслушиваясь в глухой рокот, прорывающийся непонятно откуда.
− Андрей, не убегай далеко! – ещё не понимая, что происходит, но уже с волнением окликнул Петр Иванович заигравшегося сына.
Внезапно улицу стали заполнять десятки солдат и полицейских, а с разных сторон Зимнего дворца и набережной Невы завиднелась огромная толпа народа, устремившаяся к Зимнему. Петр Иванович понял, что весь этот шум вызван многолюдной демонстрацией, собравшейся этим воскресным утром в две большие колонны. Они были так велики, что, казалось, насчитывают не одну тысячу человек. Это были петербургские рабочие.
Люди шли спокойно и степенно, разлившись по улице, как река по весне; все нарядно одетые, будто и не демонстрация это вовсе, а праздничное гуляние. Многие несли перед собой портреты императора Николая II.
Одну из колонн демонстрантов возглавлял священник, поднявший перед собой крест. Он вёл за собой всех этих людей, как в обетованную землю, но что-то в лице его было неприятное и даже пугающее. Иуда среди апостолов, Каин, а не Авель вёл всех этих людей не в рай, а в самое жерло ада.
Тем временем на тротуарах стала собираться публика, заинтересованная неожиданным представлением.
Петр Иванович обернулся на Зимний. Флаг над дворцом был спущен. Давняя традиция указывала на то, что императора в столице нет, и едва ли в Петербурге найдётся человек традицию эту не знавший. Раз так, для чего демонстрация в такой день?
Леденящий холод пролился по всему телу Петра Ивановича. Страшные воспоминания давно минувших лет яркой картиной встали перед его глазами.
− Папа, что это? Кто все эти люди? − с живым любопытством спросил маленький Андрей, вглядываясь в происходящее, словно в карнавал.