© Олег Савранский, 2020
© Иван Тимофеев, 2020
ISBN 978-5-4498-8151-9
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
В завтрашней жизни не будет немытых окон,
В вечном «сегодня» мы вычистим их не раз.
Каждый посажен в душный, бетонный кокон,
Съехать с катушек мешает на стёклах грязь.
Зимних ненастий слёзы в проёмы бились,
Окна терпели, ведь им по весне – сиять.
Завтра весны убил вездесущий вирус:
Стёкла блестят и все по домам сидят.
В тесных коробках прятаться мало проку,
Воздух и солнце где там найдёшь, скажи?
В завтрашней жизни не будет немытых окон,
Дело за малым: эту б ещё дожить…
Роняют клёны
Осенний лист,
Поют вороны
Сонет про жизнь.
Опустошён он,
Убог и мглист
Мирок, где кроны
В туман вплелись…
Надрывным залпом
Вороний крик!
Но друг сказал мне:
– «Ты что, старик!
Кружатся чёрны
Как мрак в ночи…
Но, не вороны
Они – грачи!
Под солнцем нашим
Зима не та.
Не нужно дальше
Им улетать…»
Всмотрелся в тело —
И впрямь туплю.
Окрашен белым
Вороний клюв.
Надули дико
Меня грачи,
Ведь их по крику —
Не отличишь!
Есть предел, за которым уже никого.
Ты мечтал о свободе? Быть вольным хотел?!!!
В этом мире любой, кто не в массе – изгой.
Выбирай: станешь в строй иль шагнёшь за предел.
Лучше – зрелища с хлебом. Спокойно трудись,
Отдыхай в выходные
От тяжких забот.
Недовольных – забудь,
Позовут – не ходи.
Сгинешь в чёрной дыре запредельных свобод…
Бывало, пробираясь сквозь туман
И каждый шорох ощущая кожей,
Я шел чуть слышно, как мультяшный Ёжик
С гостинцем к другу Мишке в ресторан.
Там есть камин, где из трубы дымок
И можжевельник наполняет воздух,
Его вбирая – впитываешь звёзды
(Для них есть специальный погребок))
Сова грустит – добыча не идёт,
Летучей мыши проще с ультразвуком,
Проносится, чуть обдувая руку.
Я не боюсь… но ускоряю ход.
С собой бы нож, двустволку, патронташ —
Лишь узелок с малиной для Мишани.
Вдруг, вижу лошадь белую в тумане.
Домчит как ветер, но она – мираж…
Внезапный всплеск и подо мной – река.
Пускай несёт, в воде – как на перине.
Уснув, успел сказать спасибо псине,
Что помогла с пропажей узелка.
Ещё узнал, что рыбы говорят
И помогают к берегу добраться.
Спасибо им! Не так всё плохо, братцы!
Привет, друг Мишка! Волновался зря!)
…Трещит камин, в разгаре звёзд кураж.
Мне так приятно думать о хорошем:
Пусть будут рядом: рыба, псина, лошадь…
Жаль – это сон, а может быть – мираж…
Профессор – матерый самый,
Где в памяти Ленин весь,
Полдня принимал экзамен —
Основы КПСС.
Студенты убиты страхом,
Их лица белей всех ват.
Кого миновала плаха,
Кого-то пинком под зад…
На выживших, самых сильных
Без слёз и смотреть нельзя,
Как будто сквозь Хиросиму
Проплавлена их стезя.
Зубрежка, как тень на лицах,
Её не излечишь сном…
…За партой, в углу, девица
Мечтая, глядит в окно.
А там – развернулось лето,
Сквозь зелень и птичий крик.
– Готовы? Я жду ответа! —
Окликнул её старик.
Весь зал красотой заполнив
И к небу подняв глаза
Неслись позитива волны,
Но, слов не могли связать.
Профессор решил, на счастье —
Не стоит красу под гнёт.
– Скажите, когда же к власти
Пришёл трудовой народ?
Когда же великий Ленин
Принёс всем свободы свет?
– Не знаю, – обняв колени,
Студентка даёт ответ.
– А, Маркс, кто такой?
– Не помню…
– А, Энгельс? – Небось, цветок?
Учитель на подоконник
Опёрся, не чуя ног.
– Откуда же ты, красотка?
– Мой город – Талды-Курган.
Профессор берет зачётку
И ставит ей «уд», а сам
Стеклом приминая проседь
Вспотевшей от мук балды,
Шепнул: – Всё бы взять – и бросить!
И смыться в Курган-Талды…
Раньше слышалось: жил да был…
Если жил, но не стал никем,
Не возглавил протест толпы
И не вычислил код в замке
За которым вселенский рай
Без болезней, тщеты и войн —
Успокойся. Ведь жизнь – игра.
У Фортуны не каждый – свой.
Но, не зря говорил Эйнштейн:
«Относительно всё» и ты
Жизнь влачащий средь серых стен,
Для бездомных – предел мечты.
И, поэтому – выше нос!
Прочь условности и табу,
Если тяжко, то всё равно
Не сдавайся. Живи. И будь!
Ожидания всегда полны иллюзий
И надежд, что завершится эта сушь.
Над обугленной душой
Взорвутся шлюзы
И побеги чувств взойдут в моём лесу.
Но песок горячим ветром скрабит тело,
А душа всё ждёт и верит миражам.
Только нет у этой пустоши предела.
Есть лишь мнимые иллюзии. А жаль…
Я бреду угрюмо и бесцельно
По вечерней проседи зимы.
На помойках новогодний ельник
Говорит, что все конечны мы
Праздника размажет недостатки
Вдоль шоссе уборочный спецтех
И с плаката пышная мулатка
На Таити приглашает всех.
Только холод ближе и быстрее
Проникает в душу, а она
Ждёт с надеждой, что её согреет
Жар объятий и глоток вина.
В тот же миг, весна задышит сладко
Призывая вновь любить и пить,
Позабыв о призрачных мулатках
На морях несбыточных Таить…
Если встретиться вновь суждено
Можешь мчаться стрелой, как комета
И нырять в глубину. Всё равно
Мы найдемся когда-то и где-то.
Если рвётся к вершинам душа
И морей наслаждения хочет —
Не держи себя. Мир – это шар,
Где дороги смыкаются в точки.
Будет в памяти образ твой жив,
Что любовью мне сердце тревожит.
Хоть во сне – намекни, подскажи…
Я пойму, я почувствую кожей
И пройду этот путь, сгоряча
Растворяясь в порывах и шквалах,
Чтобы встретив, от счастья кричать —
Как тебя мне всю жизнь не хватало!
Я стою перед Зимним, винтовку сжимая.
Утверждаю: победа – не блеф!
Мы построим земное подобие рая,
Подготовлен «Декрет о земле».
Год семнадцатый станет началом сей ломки
И, когда-нибудь лет через сто
Превратят, окрыленные счастьем, потомки
В древо мощное блага росток.
На тернистом пути будут: боль и утраты,
Чтоб свободы огонь не потух
В этой топке сгорим – как один, если надо,
Лишь бы сделать реальной мечту!…
…Миг до штурма. Все замерли. ЗдОрово, братцы!
Всё яснее Свободы заря!
Эх! На миг бы рвануть в год две тыщи семнадцать,
Убедиться, что бьёмся не зря…
На осень объявляется табу.
Дождей тоске не влезть ознобом в вены,
Ведь летних чувств стремительный табун
Не подлежит возврату и обмену.
Пусть рысью мчит, переходя в галоп,
В себя вбирая тёплых дней нирвану.
Мне в летний зной влюбиться повезло,
Я не готов всё затянуть туманом.
Запрет недолог, мир устроен так:
Всему свой срок и всё неповторимо.
Табу на осень, это лишь – мечта,
К зеркальным лицам прорисовка грима.
И даже в час, когда всё дождь сольёт,
Чтоб чувства стали гладью без движений,
Их оживит зимы художник – лёд,
Стирая грим с зеркальных отражений…
Я – созидатель, есть в этом прок.
От тверди к небу, где нет краёв
Растут фасады, укрыв нутро
От стай смеющихся воробьёв.
О них я слышал ещё юнцом.
Стремясь красиво трубу расшить
Сказал мне мастер:" Клади «лицо»,
Чтоб воробьишек не насмешить!»»
Понятен юмор, здесь – высота,
Лишь птицам видно над чем корплю…
Вдруг, на простенок уселся птах
И улыбнулся, разинув клюв!
Заказчик снизу промолвил: " Гуд!
Всё идеально, с меня фуршет!»
Пора бы бросить, но – не могу,
Смех воробьиный засел в душе…
Пусть орнитолог шипит: «Жулье!»
Не верит, спорит, а мне смешно.
Ему смеющихся воробьёв
Увидеть, в принципе, не дано…
(совместно с Ларисой Сибирской)
Синий свет от звезды на ладони и в сердце печаль,
Треплет волосы вечный бродяга, полуночный ветер,
Он тревожил мой сон, у окна завывая, кричал —
Растворился в безвестности, с первым лучом на рассвете.
Лунный свет что – то шепчет и тайна его глубока,
Как прямой диалог при духовном общении с Богом.
И уходит в безбрежность.. в туманную млечность дорога,
Что дарована кем – то с рожденья и так нелегка…
Август дарит прощальный, немного шальной звездопад,
Как спасенье от бед, от тоски, суеты и сомнений,
Ветер тёплый пока, но местами – немного осенний…
Звёзды яблоком спелым на землю неслышно летят.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.