Читать онлайн
Пираты Эмери

Пираты Эмери

Горос

© Горос, 2020

ISBN 978-5-4498-8150-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Пролог

Что вы знаете о Грасии? Большинство жителей нашей планеты, услышав этот вопрос, лишь пожмут плечами. Кое-кто даже воскликнет: «Кто это?» или «Что это?» На самом же деле тут уместен вопрос: «Где это?»

Грасия – жемчужина Атлантического океана. Да только находится она так далеко, что блеск ее не заметен с больших континентов. Даже великолепный климат – лето круглый год – не способен привлечь туда туристов из-за дороговизны поездки, а неудобное стратегическое расположение не вызывает военного интереса у мировых держав. Потому Грасия, или, как ее еще называют, Грасийский архипелаг (ведь это десять больших, четыре десятка мелких и около сотни крохотных островов), живет своей, обособленной от всего мира жизнью. Впрочем, отшельничество не сделало островитян дикарями. Благодаря постоянным контактам с «большой землей» грасийцы вполне цивилизованны и пользуются всеми благами современности.

Грасию населяют восемь разных народов, которые мирно уживаются между собой, при этом сохраняя родной язык и национальные традиции. Так сложилось исторически. Когда вовсю шло освоение Нового Света, расположенные примерно на половине пути от Европы до Америки острова долго оставались незамеченными мореходами. До тех пор, пока в 1630-х годах к берегам архипелага не подошло сбившееся с курса судно с английскими переселенцами, посланными колонизировать Северную Америку. Архипелаг оказался бесхозным, если не считать эмерийцев – аборигенов, которые жили на одном из островов.

Узнав о пока еще ничейном клочке земли, в Грасию сразу же ринулись европейские колонизаторы. Архипелаг был поделен между Великобританией, Швецией, Соединенными провинциями Нидерландов, Данией и Австрией. Но европейцы довольно быстро поняли, что, как говорится, овчинка выделки не стоит. Никаких ценных ресурсов острова не поставляли, так что содержание там колоний оказалось попросту невыгодным. Конечно же, отказываться от земель ни одно государство не собиралось, и все же к концу XVII века в сторону грасийских колоний более не устремлялись взоры правителей. Говорят даже, когда в 1716 году король Великобритании Георг I увидел графу в бюджете о содержании Грасии, он удивленно воскликнул: «Это что еще за леди?» Европейцы к тому времени острова почти не посещали, там жили в основном потомки первых переселенцев. Иногда в качестве перевалочной базы Грасию использовали пираты, да и те появлялись там крайне редко, так как в тех краях попросту нечего было грабить.

Когда в конце XVIII века во Франции грянула революция, а затем Бонапарт Наполеон ввел войска в Италию, на архипелаг прибыли итальянские беженцы, не пожелавшие жить при новом режиме. Впрочем, даже там надолго скрыться им не удалось, так как режим пришел следом за ними: в начале XIX века, у берегов архипелага появились и французские корабли, посланные взять под контроль колонии, подчиняющиеся врагам Империи. Когда французский адмирал Люсьен Вилларе со своей немногочисленной армией высадился в Грасии, он поразился гостеприимству встретивших его «врагов». Оказалось, грасийцы лишь понаслышке знали о европейских войнах и совершенно не интересовались политикой. Вилларе объявил им о том, что отныне все эти земли являются собственностью императора (к чему островитяне отнеслись с полнейшим равнодушием), и отправил один из кораблей доложить Бонапарту об успешности военного похода. Когда же корабль наконец вернулся, матросы привезли весть о том, что Империи больше нет, французская армия разгромлена, а сам Наполеон в ссылке. Адмирал Вилларе собрался было вернуться в Европу, но тут поймал себя на мысли, что совсем не хочет покидать островной рай, в котором он провел два счастливых беззаботных года. Тем более что правительства, которому он служил, уже не существовало и во Франции его могла ждать гильотина. Грасийцы же намекнули, что в архипелаге есть еще немало пустующих островов – хватит и французам. Кончилось тем, что Вилларе сложил с себя полномочия командующего и объявил своим подчиненным, что распускает армию. Корабли же он отдал желающим вернуться в Европу. Некоторые так и поступили. Впрочем, несколько кораблей вскоре снова появились у Грасии, и на берега архипелага сошли не пожелавшие жить в обновленной Франции матросы, а также их семьи. Среди них были жена и дети самого экс-адмирала Вилларе.

Это событие оказало огромное влияние на политическую жизнь Грасии. Вместе с французскими переселенцами на архипелаг прибыл один из бывших революционеров – бежавший из Европы масон Джозеф Бернар. Проникнутый идеями свободы, равенства и братства, Бернар мечтал выстроить, как он выражался, идеальное государство. Он созвал глав всех грасийских колоний на совет и заявил:

– Почему мы должны подчиняться монархам, которым на нас плевать? Пора провозгласить новое независимое государство – Грасия!

Это предложение было встречено с восторгом. Тут же общим собранием сформировали правительство, а Джозеф Бернар был единогласно избран первым президентом. В 1818 году новые правители архипелага составили Хартию независимости Грасии. Текст ее был разослан всем монархам – бывшим владельцам колоний. Некоторые из них, конечно же, попытались подавить бунт, однако прибывшие в Грасию немногочисленные войска обнаружили там укрепленные форты и армию объединенных бывших колонистов. В итоге Грасию оставили в покое – никто не хотел воевать за не приносящие никакого дохода клочки земли, да еще и в то время, когда европейские державы потрепаны недавней войной с Наполеоном.

В 1826 году в Грасии высадилась еще одна волна поселенцев – беженцы из Российской империи, бывшие повстанцы потерпевшего поражение так называемого восстания декабристов.

Ну а в середине XX века у грасийских берегов появились ялги…

Возвращение

Солнце скрылось за высотками Магнуса, когда вдали на востоке в сгущающихся сумерках среди искрящихся океанских волн показалась темная точка. Ее появление вызвало смятение среди людей, столпившихся на причале столичного порта Ориенс. Они с любопытством вытягивали шеи, мелькали вспышки фотоаппаратов, некоторые приподняли транспаранты с надписями «Добро пожаловать!», «С возвращением!». Устроившиеся удобнее всех на возвышениях, словно снайперы на позициях, операторы новостей включили камеры и направили в океанскую даль объективы. Вызвавший столь сильное оживление объект медленно приближался, вырастая из точки в небольшой катерок. Наперерез ему уже мчались два патрульных суденышка, сверкая сине-красными маячками.

– Катер с бортовым номером КМ-34, немедленно пристаньте к берегу! – пролаял громкоговоритель на одном из них. – В случае неподчинения по вам будет открыт огонь на поражение!

На причале народ оживился, люди удивленно переглядывались. Названный «каэмом тридцать четвертым» катер послушно пошел к полному зевак причалу. Вот уже стали различимы на носу белый флажок с красным крестиком, черные кляксы оплавленного металла на бортах, среди которых с трудом просматривался номер КМ-34, и пулевые отверстия на лобовом стекле рубки. Суденышко заметно «прихрамывало» на правый борт, и создавалось впечатление, что оно вот-вот затонет прямо на глазах восторженной публики. Когда его искореженный борт наконец ударился о причал, любопытная толпа подалась вперед, но ее тут же оттеснило оцепление из пары десятков вооруженных полицейских.

– Внимание! – гаркнул в громкоговоритель стоявший здесь же на пристани офицер службы госбезопасности и поднял руку.

Ему ответил хор щелчков затворов автоматов. Стволы полицейских, объективы репортеров, любопытные глаза зевак – все теперь нацелилось на дверцу рубки катерка.

Раздался скрип отпираемой задвижки. Дверца медленно откатилась в сторону. Из темного недра корабля вышла белокурая молодая женщина. К ее коленям, испуганно озираясь, прижималась темноволосая болезненного вида девочка лет десяти. Следом показались седобородый мужчина в форме флотского капитана и миловидная медсестра в перепачканном кровью белом халате. Их появление вызвало ропот толпы, фотовспышки засверкали с удвоенной частотой, полицейские настороженно приподняли автоматы.

– Ольга, можете ответить на пару вопросов?.. – затараторили наперебой репортеры, с трудом оттесняемые темно-синим строем полицейских. – Как вы прокомментируете сложившуюся ситуацию?.. Вы будете делать официальное заявление?..

Не произнося ни слова, белокурая женщина с девочкой сошли на причал и двинулись под гул толпы по живому коридору, в конце которого их поджидала патрульная машина. Полицейские с трудом оттесняли людей, чтобы расчистить им дорогу. Рука женщины время от времени нервно сжимала плечо дрожащей девочки, но взгляд ее был полон решимости. Навстречу ей выступил офицер госбезопасности.

– Ольга Гирина, – громко объявил он, – вы и ваша команда обвиняетесь в краже государственного имущества, сопротивлении силам правопорядка, убийстве граждан Объединенных островов Грасийского архипелага, незаконном пересечении государственной границы, а также в измене родине и сговоре с террористами! – И тихо, с усмешкой, добавил: – Не думали же вы, что все это сойдет вам с рук?

Женщина остановилась, обвела долгим взглядом окружавших ее и замерших в ожидании людей и произнесла, обращаясь большей частью к телекамерам, старающимся взять крупным планом ее лицо:

– Я признаю свою вину!

По толпе прокатился ропот.

– Да, признаю! – продолжала она. – Но я официально заявляю, что все совершенное сделано исключительно во имя милосердия!

20 дней до возвращения

Из динамика грянула торжественная музыка государственного гимна Грасии, и хор детских голосов пропел: «Островной наш рай! Наш лучший справедливый рай!» По экрану монитора ноутбука заскользила вереница сверкающих звезд и выстроилась, имитируя расположение крупнейших островов Грасийского архипелага. Снизу появился шпиль телебашни Ротондус и, подобно взлетающей ракете, пронзил это созвездие. По экрану заскользили слайды, стилизованные под вырванные страницы: идущие по улице улыбающиеся люди, город Магнус, снятый с высоты птичьего полета, танцующая молодежь на пляже, гигантский круизный лайнер у причала, группа военных катеров, несущаяся мимо боевых крейсеров. Наконец заставка пропала, а вместо нее на экране возникла тоненькая девушка с каштановыми волосами, одетая в отливающее серебром платье.

– Доброго времени суток! На островах сейчас вечер, и с вами снова Лара Минина с выпуском новостей, – объявила она. – Сегодняшний день можно назвать одним из самых значимых для нашего архипелага, ведь прямо сейчас на столичном острове Магнус происходит открытие Центра Милосердия при правительстве нашей чудесной островной страны!

Лара исчезла с экрана. Вместо нее появился сияющий белизной просторный, ярко освещенный десятками ламп коридор. Изображение поплыло вперед, заглядывая по пути в распахнутые двери кабинетов, демонстрируя уставленные медицинским оборудованием помещения, ухоженные палаты с аккуратно застеленными кроватями и улыбающийся персонал в белых халатах. Камера завернула в очередной кабинет и остановилась на темноволосой девушке с золотистой эмблемой на халате, сидящей за стеклянным столом, заставленным медицинской всячиной. Рядом с ней появилась Лара Минина с микрофоном в руке.

– Поприветствуем Мишель Бернар, заведующую медицинским отделением нового Центра Милосердия! – воскликнула Лара. – Мишель, расскажите, пожалуйста, в двух словах о своей новой работе.

Репортерша протянула медичке микрофон.

– Наш Центр Милосердия создан, чтобы помогать всем нуждающимся, – поглядывая куда-то в сторону, неуверенно проговорила Мишель. – Он оснащен самым современным оборудованием и профессиональным персоналом и способен лечить практически любые заболевания. Мы готовы помочь каждому!

– Спасибо, Мишель. Мы же отправляемся дальше путешествовать по этому великолепному центру.

Изображение сменилось видом океана, сверкающего в лучах солнца.

– Расположен новый Центр Милосердия в здании, из которого открывается чудесный вид на побережье, – продолжала Лара. – Место это выбрано не случайно, так как наши спасатели еще и мобильны: у причала всегда готов к старту новенький, оснащенный по последнему слову техники катер, способный мгновенно домчать спасателей до любого острова архипелага.

Камера скользнула по серому корпусу небольшого суденышка, задержалась на красующейся на его носу золотистой эмблеме – силуэте человека со сложенными на груди руками и исходящими из-за его спины лучами – и взяла крупным планом мускулистого высокого парня в серой форме капитана. Рядом с ним тут же очутилась Лара.

– К службе готовы? – кокетливо подмигнула она парню.

– На «Стреле надежды» мы всегда готовы прорваться сквозь любые преграды! – белозубо улыбнувшись, гордо объявил тот и, указав на камеру пальцем, добавил: – Вы в беде? Значит, мы уже в пути!

– Именно такой девиз у капитана этого великолепного корабля! – торжественно заключила Лара.

Теперь ведущая оказалась в кабинете, сквозь огромное окно которого открывался все тот же вид на океан. Помимо нее там находились еще два человека: улыбающаяся полная черноволосая, смуглая дама, закутанная в длинный расшитый золотом плащ, и хмурая худощавая женщина в строгом сером костюме с собранными в пучок на затылке желтыми волосами.

– И, конечно же, этот щедрый дар – великолепный Центр Милосердия – мы с вами обрели с помощью самого духовного и светлого народа нашего архипелага – ялгов. – Лара плавным взмахом руки указала на женщину в золотистом плаще. – Именно ялги продолжают одаривать нас своим безграничным милосердием и любовью. Доан Ваалг, прокуратор ялгов и по совместительству советник дукса Грасийского архипелага по международным отношениям, пришла лично поздравить с назначением Ольгу Гирину, главу нового Центра Милосердия.

– Островитяне! – воскликнула прокуратор Ваалг, воздев руки к скрытым потолком небесам. – Когда-то наш народ испытал немало горя, и теперь мы прилагаем максимум усилий, чтобы подобная участь не затронула другие нации. Именно на этот путь наставляет нас учение Милосердного Яина. Мы хотим, чтобы люди жили, процветали и были абсолютно счастливы не только во всех концах нашей островной родины, но и во всем мире. И я торжественно вручаю этот ключ от дверей нового центра Ольге Гириной, призывая ее быть милосердной и не обходить никого своей заботой. Примите же и вы, жители свободного архипелага, наш безвозмездный дар!

Прокуратор Ваалг протянула женщине в сером костюме блестящий ключ и по-матерински поцеловала ее в лоб.

– Также, чтобы выразить благодарность ялгам за их щедрый дар и дать свое напутствие в этом благородном деле, открытие нового Центра Милосердия посетил представитель Организации Объединенных Наций… Джон Мак… – Лара быстро взглянула куда-то, видимо, сверяясь. – Джон Макгил! Прошу… Прошу!

В комнату, озадаченно озираясь, вошел человек в черном костюме. Появившаяся следом за ним Мишель коротко перевела ему с латыни слова репортерши и объяснила, чего от него хотят.

– O… Je félicite, – сконфуженно сказал тот. – Je souhaite la chance.

Присутствующие сделали вид, что поняли его слова. На самом деле поняла лишь Мишель, чьи предки были родом из Франции.

– Спасибо! Спасибо огромное за добрые слова. – Лара Минина натянуто улыбнулась. – А теперь попросим слово у главы нового Центра – самой Ольги Гириной.

Лицо женщины в сером костюме тут же стало пунцовым. Она сделала шаг вперед, провела ладонью по и без того безупречно уложенным волосам и, сбиваясь от волнения, произнесла:

– Я… Я не подведу вас! – Она прижала ключ к груди. – Обращайтесь в наш Центр. Мы рады помочь любому!

Комната исчезла с экрана. Теперь там возникла городская улица с движущимся потоком людей.

– Наш канал традиционно решил опросить островитян. Давайте узнаем, как они относятся к инициативе ялгов, – сообщил голос Лары из-за кадра.

– Что ж, отличная идея! – воскликнул в камеру какой-то прохожий. – Эти ялги просто молодцы! Все бы народы занимались благотворительностью так, как они, вместо того чтобы тратить бюджетные деньги куда не следует…

Изображение мужчины пропало.

– Не удивлена, что этот Центр открывают именно ялги, – отвечала остановленная женщина. – Должен же хоть один из народов архипелага думать о нуждах простых людей, а не только решать глобальные вопросы: армия, промышленность, экономика…

– Ялги, мы вас любим! – хором прокричали три молоденькие девочки и послали в камеру воздушные поцелуи.

Улица пропала с экрана.

– Напоминаем, уважаемые зрители, что вы также можете принять участие в опросе, проголосовав по телефону, указанному внизу экрана… Итак, взглянем на результаты опроса. – На экране возникли столбцы с цифрами: красный, серый и зеленый. – Девяносто семь процентов опрошенных считают открытие Центра Милосердия в столице огромным вкладом в развитие нашего островного государства и благодарны милосердным ялгам за их самоотверженный труд. Нам же остается лишь пожелать удачи новому Центру и его главе Ольге Гириной. А теперь переходим к другим новостям…

Лара Минина выключила ноутбук.

– По-моему, получилось неплохо! – самодовольно заключила она.

– А вам не кажется, что несколько… не то? – осторожно спросила Ольга.

Она до сих пор стояла, прижав ключ к груди, словно копируя герб Центра Милосердия, который с сегодняшнего дня возглавляла.

– Если кто-то может отснять лучше – вперед! Делайте «то»! – обиженно воскликнула Лара.

– Нет, сам-то ролик в порядке, – быстро поправилась Ольга. – И все же… Ведь в нем показали не наш Центр! Где, например, ты видела в нашем единственном кабинете «метр на метр» коридоры и палаты, да еще и такое дорогое оборудование? И персонала у нас нет! Кроме Мишель и капитана, конечно…

– Вы сами подумайте: открылся новый Центр! И не какой-нибудь, а при правительстве архипелага! Пра-ви-тель-ствен-ный!.. – возразила Лара. – Не могли же мы показать, что в нем всего один кабинет. Сразу теряется значимость события. Скажите спасибо, что Магнусовский медицинский центр разрешил съемку в своих палатах…

Позади раздался кроткий кашель. Все присутствующие, включая человека в черном костюме, названного представителем ООН, обернулись.

– Извините… – В дверях сконфуженно стоял парень в рабочем комбинезоне и мял в руках серую капитанскую форму – тот самый, что недавно на экране белозубо улыбался около катера. – Это кому сдать?

– Положите на кушетку, я потом отнесу капитану, – распорядилась Ольга и снова повернулась к Ларе. – Все равно я не понимаю, для чего вместо капитана Уилкса нужно было подставлять этого работягу из порта?

– Да потому что ваш капитан – старый хрыч на пенсии! Весь скрюченный и мрачный: такое никаким гримом и монтажом не замажешь. Зато посмотрите на этого красавца – настоящий герой! Один в один – морской волк, каких изображают в фильмах про пиратов. Хорошо, что хоть ваша Мишель симпатяжка… Кстати… – Она обернулась к Мишель. – Ваша фамилия…

– Да-да, я пра-пра-пра… в общем, много раз «пра» внучка того самого Джозефа Бернара – первого дукса Грасии, – отмахнулась медичка. Видимо, ей часто задавали этот вопрос.

– О, здорово! – воскликнула Лара. – Хотя, говорят, мой предок тоже какая-то знаменитость. Веке в пятнадцатом или шестнадцатом спасал русскую столицу от каких-то оккупантов…

– И катер, – возмущенно пресекла Ольга попытку сменить тему разговора. – «Готов к старту новенький, оснащенный по последнему слову техники…» Он ведь списан из-за старости у военных! Он, возможно, даже и в океан-то выйти не сможет… – Ольга замолчала, покосившись на прокуратора Ваалг. – Я, конечно, благодарна милосердным ялгам и за это… Но все равно – для чего было так приукрашивать? «Стрела надежды»… Сама придумала?

– Не-а. Его идея… – Лара кивнула на оператора. – Олаф у нас вообще молодец на выдумки. Правда здорово получилось?

Пакующий аппаратуру оператор гордо выпрямился. Но, встретившись с сердитым взглядом Ольги, снова уткнулся в свой саквояж. Ольга отвернулась.

– Еще раз говорю: людям нужна картинка! – вздохнув, сказала Лара. – Да им по большей части все равно, сколько у вас кабинетов, какие люди в них работают и на чем бороздят океаны. Их интересует сам факт – новость. А наша задача – журналистов – ее красиво подать!.. Как считаете, прокуратор?

Лара повернулась к даме в золотистом плаще.

– Согласна, конечно, что получилось несколько приукрашено… – медленно произнесла та. – Но в целом, по-моему, нормально.

Лара облегченно вздохнула и пожала плечами, мол, «слово прокуратора – закон, тут уж и я ничего не могу поделать!» Ольга продолжала хмуро смотреть в окно.

– Пойми, дитя… – Прокуратор Ваалг обняла ее за плечи. – Важно ведь не то, как именно увидят событие люди, а то, какие выводы они сделают. А задача журналиста – подать новость так, чтобы событие не прошло незамеченным. Ведь так?

Лара поспешно закивала.

– Зато сегодня вся страна узнает, что в столице открылся Центр Милосердия, – продолжала прокуратор Ваалг. – И люди поймут, что есть теперь место, куда можно обратиться со своими бедами. Разве не это главное, моя дорогая?

– Даже посредством обмана? – Ольга обернулась и взглянула на прокуратора глазами расстроенного ребенка.

– А мы никого не обманули, – воскликнула Лара. – Центр ведь действительно открылся! Просто немного приукрасили… В общем, я позвоню нашим и скажу, чтобы ставили ролик в эфир как есть. Ага?

Ольга не ответила, лишь снова отвернулась к окну. Не услышав возражений, Лара поспешно достала телефон. Она быстро набрала номер своей редакции, видимо, опасаясь, что прокуратор может передумать и внесет в ролик еще какие-нибудь коррективы.

– Том, ты? Приветик. Это Лара. Можешь запускать материал про Центр Милосердия. Прокуратор дала добро. Ок?

Лара убрала телефон с видом героя, уцелевшего после побоища. Это и неудивительно: ялги за каждый ролик об их персонах сражались яростнее самых привередливых рекламодателей. Потому новостные каналы предпочитали как можно быстрее угодить ялгам. Взять даже этот сюжет: Лара еще делала репортаж, а в студии уже монтировали получаемый частями материал. Если бы она не успела, как говорится, не отходя от кассы, утвердить ролик, то потом могла бы неделями добиваться аудиенции у прокуратора Ваалг и раза три-четыре перемонтировать материал (если и вовсе не переснимать). Но все обошлось – новость уже в эфире.

– Ну ладно, мне пора. Дела! До свидания, дитя. – Прокуратор Ваалг снова поцеловала Ольгу в лоб. – Удачи в твоем благородном деле. Всегда буду рада принять по любому вопросу. Без стеснения обращайся. Будь милосердна и следуй путем Яина!

Прокуратор, приподняв подол своего длинного сверкающего плаща, направилась к выходу. Следом за ней поплелся человек в черном костюме. Мишель вышла их проводить.

– Я слышала, что это никакой не представитель ООН, а всего лишь какой-то их мелкий служащий, приехавший к нам на архипелаг с семьей отдохнуть по турпутевке, – шепнула Лара Ольге, скорее, чтобы разрядить возникшее между ними напряжение. – Прокуратор уговорила его поприсутствовать, чтобы добавить значимости событию.

Едва за окном мелькнул отплывший золотистый катер прокуратора, на лице у Лары засияла озорная улыбка:

– Ну, брось, Оль… Подумаешь, какой-то репортаж… Мы ж с тобой столько лет не виделись!

Ольга все же оторвала взгляд от окна и взглянула на Лару.

– Я тоже очень рада. – Она попыталась улыбнуться.

– Девчонки, да вы, я вижу, знакомы? – удивился оператор.

– Со школьной скамьи, если не с пеленок! – воскликнула Лара.

– Да уж, столько лет прошло…

– Ты, я смотрю, как и в детстве, все «помогаешь и спасаешь»? – Лара возвела глаза к небесам.

– А ты, как и мечтала, «несешь людям правду», – вздохнула Ольга.

Вдруг совсем рядом раздался оглушительный грохот. Комната вздрогнула, задрожали стекла в окнах.

– Ой, что это? – Лара испуганно завертела головой.

– А ты не заметила? Наше здание находится у самого Онуса – грузового порта, потому, бывает, немного потряхивает, когда идет погрузка.

– И это, по-твоему, немного? – возмутилась Лара. – Эти ялги, что, не могли помещение поближе к центру города подобрать? Это ведь правительственное учреждение!

– «Место это выбрано не случайно, так как наши спасатели еще и мобильны…» – процитировала Ольга.

– Ну, Оленька, – прохныкала Лара, – ну не сердись. У каждого ведь своя специфика работы. Я ведь не учу тебя спасать людей. Просто нас так заставляют подавать материал. Что тут поделать?.. Ну как, мир?

– Мир!

Ольга наконец смягчилась, и они обнялись.

– Ну, я готов, – сообщил оператор, забросив на плечо свой саквояж и взяв под мышку штативы. – Лара, ты как?

– Погоди… Слушай, Оль, я сейчас тороплюсь – еще один репортаж нужно сделать. – Взгляд Лары скользнул по настенным часам. – Давай сегодня попозже встретимся, например, на аллее Опус. Там около фонтана есть замечательная забегаловка. Посидим, поболтаем, вспомним прошлое… Около девяти. Идет?

– Конечно. – Ольга улыбнулась и добавила: – Лара, я, честно, очень рада тебя видеть. Вот только такую «правду» обо мне, пожалуйста, больше не неси.

Оставшись одна, Ольга позволила себе наконец расслабиться. Иногда за окошком раздавался грохот, когда портовые краны опускали очередной контейнер, отчего казалось, будто ветхое здание, в котором расположился Центр Милосердия, вот-вот рухнет. И все-таки Ольгу переполняла радость. «Неужели это мое?» – все еще не веря счастью, оглядывала она свой крохотный кабинет. Она осторожно прошлась по блестящему полу, коснулась недавно перекрашенных стен. Ее мечта сбылась! «Если я раньше помогала людям, работая в самых отдаленных местах архипелага, так что же смогу теперь, находясь в самом его сердце!» – с мечтательной улыбкой думала она.

Ольга остановилась у окна и посмотрела вдаль на пылающий закатом горизонт. Солнечный диск уже коснулся верхушек столичных зданий и продолжал медленно опускаться. Справа же простирался океан настоящий – величественный, необъятный, полыхающий алыми волнами, а вдали, словно корабль-призрак, проступали туманные очертания острова Беннетт.

– Вид тут действительно великолепный, – с восхищением сказала Ольга. – Хоть в этом журналюги не обманули.

Она перешла к другому окну, за которым вдали виднелся похожий на средневековый замок Палатиум – главное правительственное здание Грасии. Выстроенный на скале, он был виден с любой точки города. А где-то там, у его подножия находится Империум ялгов со статуей Милосердного Яина на крыше. И Ольгу в очередной раз охватил трепет благодарности и нежности к этому великому народу.

– На почту пришло новое сообщение, – раздался голос в прикрепленной к Ольгиному уху гарнитурке.

– Спасибо, Хела.

Ольга подбежала к столу с компьютером, дернула мышку. Экран засветился. Почтовый ящик показывал в папке «Входящее» десять новых писем. Какое-то время Ольга восторженно смотрела на эту ничтожно малую цифру: всего десяток посланий от совершенно незнакомых ей людей, но тех, кому, возможно, нужна ее помощь! Наконец она отважилась и ткнула стрелочкой в первое попавшееся письмо. Писал мужчина:

«Здравствуйте. Центр Милосердия? Меня зовут Жан Рибо. По телевизору сказали, что вы помогаете в решении проблем? Так вот, у меня проблемы! На днях меня незаконно уволили с должности заведующего отделом нашего комбината и поставили этого выскочку Лоринца. Это что за самоуправство? Я пять лет отдал этому предприятию, а теперь меня снимают лишь потому, что директору нужно приткнуть своего зятя? Они думают, что на них управы нет?.. Я требую, чтобы вы немедленно приняли меры! Это что за бюрократия? Вы там сидите в своих конторах, штаны протираете, а мы, простые труженики…»

И дальше все в том же духе. Окончил мужчина на такой ноте, словно именно она, Ольга, виновата в том, что его незаконно сняли с должности. Ольга посидела какое-то время, соображая, чем же она может помочь. Потом собралась с духом, нажала «Ответить», и ее пальцы застучали по клавиатуре:

«Уважаемый Жан Рибо! Спасибо, что обратились в наш Центр Милосердия за помощью. Но дело в том, что решение вопросов трудоустройства не в нашей компетенции. Я обещаю, что перешлю Ваше письмо в Министерство социальной защиты населения, и искренне надеюсь, что Вам там помогут. С уважением, глава Центра Милосердия при правительстве Грасии Ольга Гирина».

В следующем письме какая-то женщина просила помочь устроить внука в консерваторию. Она утверждала, что «преподаватель – остолоп», говорит, что у мальчика нет слуха, и не хочет его брать. А ребенок просто гениален! Заслушиваются его пением всей семьей! К письму прилагалась ссылка выложенного на «ютубе» видео. Когда перед Ольгой появился пухлый мальчуган в белой рубашке с черным бантом и начал что-то фальшиво горланить, она переключилась на следующее письмо.

«…Мне необходимо льготное лечение в санатории первого класса, а мне от предприятия дали путевку во второй! Но я-то знаю, что с моими заслугами положен первый!..»

Следующее:

«…Целый месяц ходила к стоматологу, а доктор забыл отремонтировать один зуб! Теперь же мне говорят, что я должна заново становиться в очередь! Где справедливость?..»

Ольга отбросила мышку и обхватила голову руками. «Такого просто быть не может! – разочарованно подумала она. – Это и есть беды, которые беспокоят жителей архипелага?» Она с тоской посмотрела на догорающий за окном закат, впервые осознав, какая именно работа ее теперь ждет.

– Что-то случилось, Ольга Николаевна?

Ольга вздрогнула, выпрямилась, мельком взглянув на стоящую в дверях похожую на фотомодель медсестру. Медицинский халатик сидел на ней так, словно она вышла на подиум в новом наряде от известного кутюрье.

– Все в порядке, Мишель. Я просто просматривала свежую почту.

– Ого! По телевизору только показали сюжет, а уже есть отклики? Поздравляю!

– Да пока не с чем, – грустно ответила Ольга. – Ни одного письма по нашей части. Никто не заболел, не пострадал от пожара или наводнения, не попал в аварию…

– Так разве это плохо? – удивилась Мишель. – Ольга Николаевна, просто взгляните на это с другой стороны. Раз люди не нуждаются в нашей помощи, значит, у них все хорошо. А разве не к этому мы стремимся?

Ольга задумалась.

– Просто я с детства мечтала о работе в такой службе. Представляла, как буду спешить на помощь людям во все концы архипелага: экстренно доставлять пострадавших в больницы, карабкаться на скалы, чтобы спасти попавших в беду туристов, разгребать завалы после землетрясений… А теперь, когда я добилась всего этого – создала такую службу, оказывается, что спешить-то и не к кому. Но, пожалуй, ты права. Нельзя быть такой эгоисткой. Ведь если я буду искренне желать, чтобы у меня появилась работа, я, по сути, буду хотеть того, чтобы у кого-то случилась беда. Но наше-то призвание – помогать людям! Такой вот парадокс.

– Не переживайте, будет и у нас работа. Мы ведь только открылись. У людей всегда что-нибудь плохое случается, желаете вы этого или нет. – Мишель вынула из кармана зеркальце и поправила свою модную прическу. – Ну а сейчас наш рабочий день окончен, тогда как в ночных клубах он только начинается… Вы как, идете?

– Нет. Побуду еще.

– Ну, тогда до завтра.

Медсестра грациозно зашагала к выходу.

– Мишель!

Та оглянулась:

– Да, Ольга Николаевна?

– Называй меня лучше Олей. А то чувствую себя как-то неловко. Я ведь хоть и начальница, но почти твоя ровесница.

Мишель с сомнением окинула ее взглядом. Ольга смутилась, вспомнив, что сестра не раз ей говорила, что ее чрезмерная серьезность и манера одеваться накидывают ей лет десять, не меньше.

– Хорошо, Ольга Ник… То есть Оля… – Мишель улыбнулась. – Пока!

Когда за медсестрой захлопнулась дверь, Ольга снова повернулась к экрану. Она терпеливо ответила на все письма и хотела уже выключить компьютер, как вдруг раздалось уведомление еще об одном письме. Подумав, Ольга снова опустилась на стул. К ее удивлению, сообщение оказалось пустым. Она уже собралась закрыть почту, но заметила, что к письму прикреплен файл – видеоролик. Ольга сохранила его на рабочий стол и запустила. На экране возникло изображение темноволосой девочки – на вид лет десяти. Ольга сразу отметила ее болезненный вид. Девочка молча смотрела вниз и прижимала к груди грязную обтянутую коричневой кожей коробочку. «Ну, можешь говорить», – подсказал ей мужской голос откуда-то со стороны. Девочка подняла глаза, в них было столько печали, что сердце Ольги сжалось.

«Здравствуйте, – сказала девочка так тихо, что Ольге пришлось прибавить громкость и придвинуться поближе к динамику. – Меня зовут Луиза, я с острова Эмери. Я сильно заболела, у меня туберкулез. Врачи говорят, что жить мне осталось недолго. Мне сказали, что вы можете мне помочь…»

Девочка запнулась. Ее лицо исказила боль. Видимо, ей было трудно говорить.

«Пожалуйста, приезжайте, – с трудом продолжала она. – Я живу в городе Нумеросо. Я обязательно вас дождусь. Я так хочу жить и тоже научиться помогать всем людям…»

Изображение дрогнуло и пропало.

Какое-то время шокированная Ольга смотрела на пустой экран.

– Надо же, – произнесла она вслух, – я думала, что в нашей стране давно лечат такие болезни…

При этом в голосе ее невольно мелькнула не столько жалость, сколько радость: вот оно – настоящее дело, которого ты так ждала! Как только Ольга поняла это, она тут же устыдилась и мысленно отругала себя: «Ты еще чужим бедам не радовалась!..»

Ольга вернулась к письму и быстро написала ответ, заверив девочку, что завтра же к ней прибудут спасатели. Но когда она нажала «Отправить», к ее удивлению, выскочило сообщение, что такого адреса не существует.

– Что значит не существует? Но откуда-то это письмо пришло!.. Хела, который час? – пробормотала Ольга.

– До встречи с Ларой Мининой осталось тридцать две минуты, – отозвался в ухе «внутренний голос». – Примерное время пути отсюда до аллеи Опус – двадцать минут. С учетом пробок.

– Я всего лишь спросила время! – возмутилась Ольга.

– Но наверняка думала именно об этом.

– Ты еще мысли мои читать будешь?

– К сожалению, у меня нет такой опции. Но догадаться о твоих намерениях несложно, достаточно элементарной логики, которая у меня, к счастью, есть! – ответил «внутренний голос» и обиженно добавил: – Если не нравится, смотри время на часах!

Ольга махнула рукой: сейчас есть дела поважнее, чем спорить с компьютером.

– Так, Эмери… Эмери… – повторила она. – Что за остров такой? Может, не из нашего архипелага?

Но почему-то это название ей показалось очень знакомым. Причем вызывало какие-то неприятные ассоциации.

– Что у нас есть об этом острове? – спросила она.

Тишина.

– Эй, Хела! – Ольга постучала ногтем по гаджету у виска. – Спишь, что ли?

– А, так это был вопрос мне? – прозвучало в ухе. – Я уж не стала встревать. А то опять скажешь, что я проявляю ненужную инициативу против твоих желаний…

– Ну, Хелочка… Ты что, обиделась? Прости!

– В интернете на запрос «Грасийский архипелаг, остров Эмери» найдено более двадцати тысяч ссылок, – недовольно отозвался «голос».

– Выведи, пожалуйста, на монитор самые свежие.

На экране появилась вереница синих ссылок. Ольга принялась раскрывать одну за другой и поразилась: «Проблемы регио Эмери», «Решение эмерийского конфликта», «Эмерийские пираты», «У острова Эмери атаковано торговое судно»… Ольга пробежала глазами пару десятков ссылок, и все они оказались подобного содержания.

– Странно! – озадаченно воскликнула она. – Разве у нас на архипелаге такое может быть?

– Если это вопрос, прошу сформулировать его более конкретно, – тут же отозвался «внутренний голос». Все еще обижается!

– Нет-нет, Хела. Это я так… сама с собой.

Ольга вышла на один из сайтов по истории страны. Там говорилось, что последние масштабные боевые действия на архипелаге – во время вторжения аарцев – закончились 65 лет назад. При этом страничка о войне была обильно снабжена фотографиями детей с распухшими от голода животами, напоминающих живые скелеты людей, и изуродованных трупов. Ольга с отвращением закрыла сайт. Ее вообще мало интересовало все, что касалось войн и разрушений.

О современных боевых действиях на архипелаге информации почти не было. Упоминались лишь небольшие стычки военных патрулей с пиратскими кораблями – грабителями, браконьерами и контрабандистами.

Ольга снова запустила видеопослание от девочки Луизы и принялась прослушивать ролик фраза за фразой.

«…Пожалуйста, приезжайте, – говорила девочка. – Я живу в городе Нумеросо. Я обязательно дождусь…»

– Стоп! Нумеросо! Хела, есть что-нибудь по нему?

– В интернете о таком городе информация не обнаружена.

Ольга озадаченно намотала на палец выпавшую из прически прядь волос. Тут взгляд ее упал на часы. До встречи с Ларой осталось меньше десяти минут! Ольга еще раз вскользь просмотрела ссылки по Эмери, не заметила ничего нового и, вздохнув, выключила компьютер.

Когда Ольга припарковала свой катерок у аллеи Опус, уже стемнело, по всему Магнусу зажгли фонари. Она быстро пошла по центральной дорожке к видневшемуся вдали подсвеченному фонтану мимо сотен памятников, символизирующих различные профессии. В полумраке проплывали бронзовые фигуры: пилот, выглядывающий из кабины самолета, матрос в лодке, биолог с микроскопом, программист за металлическим столом перед таким же металлическим монитором и многие-многие другие персонажи, выхваченные из трудовых будней архипелага. Но любимая статуя Ольги находилась в самом конце аллеи, у фонтана – бронзовая девушка в комбинезоне спасателя со сложенными на груди руками, отчего похожая на образ Милосердного Яина. Под ее ногами на постаменте выгравирована короткая фраза: «Помогать и спасать!» Впервые Ольга увидела эту скульптуру еще в детстве, когда отец решил показать ей столицу. Она прохаживалась по аллее, рассматривая фигурки, и вдруг замерла, раскрыв рот.

– Леля, чего ты? – дернул ее за руку отец. – Пойдем дальше.

Но она продолжала стоять, с благоговением разглядывая бронзовую деву.

– Папуля, а это кто? – прошептала она.

– Спасатель. Они помогают и людям, и зверушкам.

– Когда-нибудь я тоже стану спасателем! – серьезно заявила маленькая Оля, тем самым предопределив свою судьбу.

Она и сейчас остановилась перед этим символом милосердия и взглянула на него все с тем же благоговейным трепетом.

– Оля!

Она вздрогнула и посмотрела по сторонам.

– Эй, я тут!

Ольга обошла статую спасателя, минула металлического солдата с автоматом в руках и надписью «Служить и защищать!» и увидела Лару. Ну конечно! Где же ей еще быть!.. Лара стояла у подножия скульптуры парня и девушки: первый – с камерой на плече, вторая – с микрофоном в руке. Свободной рукой девушка указывала вдаль. Оператор и репортер.

Лара оказалась не одна, а в компании симпатичного темноволосого мужчины, на вид лет тридцати, в форме флотского офицера без нашивок. Ольга сначала решила, что они вместе, но ошиблась – Лара пошла ей навстречу, равнодушно бросив своего кавалера.

– А это кто? – спросила Ольга, кивнув на офицера, который не спускал с Лары глаз.

– Да так, очередной выскочка из тех, что цепляются на улице, думая, что неотразимы.

Лара повернулась и по-детски показала ему язык. Офицер театрально поклонился и ответил улыбкой. Лара тут же отвернулась.

Какое-то время давние подруги с интересом рассматривали друг друга, словно сравнивая сохранившийся в детских воспоминаниях образ с оригиналом. Ольга отметила чересчур молодежный стиль одежды Лары: темные обтягивающие джинсы сплошь покрыты дырами, на белой футболке красуется рисованный пират из какого-то мультфильма, на руках – бисерные феньки, на шее – наушники. Даже торчащие из-под кепки с Микки Маусом на козырьке каштановые волосы хоть и были стрижены по моде, но в стиле какого-то художественного беспорядка. Этакая пацанка-хулиганка. Так могла выглядеть девочка-подросток, а вовсе не молодая женщина – сотрудница ведущего канала страны. И все же, несмотря на беспечно-прогулочный стиль, все сидело на Ларе очень гармонично и подчеркивало ее миниатюрную стройную фигурку, а главное – ее вечно неунывающий характер. Именно такой Ольга и запомнила подругу с детства.

– А я так и не научилась одеваться стильно, – без особого сожаления сказала Ольга, подумав о своем строгом сером костюме.

– Тоже мне, удивила, – улыбнулась Лара. – Ты и в детстве могла по три года один свитер таскать.

– И что с того? Зачем покупать новый, если старый еще в самый раз? – возразила Ольга. – В одежде главное – удобство и практичность!

– Вот-вот, именно поэтому тот пижон липнет ко мне, а не к тебе, – хмыкнула Лара.

Ольга заметила, что мужчина в офицерской форме действительно направляется к ним. На мордашке Лары возникло: «Теперь точно не отвяжется…»

– Я вас вспомнил! – несколько громче, чем следовало, объявил тот. Ольга обратила внимание на хмельную веселость в его голосе. – Вы журналистка! Я вас видел сегодня по телеку!

– Да-да, «несем людям правду», – съязвила Лара, процитировав фразу с памятника репортера-оператора.

– Подружка ваша тоже из этих? – Хмельной офицер кивнул на памятник и смерил Ольгу таким взглядом, что та покраснела.

– Нет, моя подружка не из «этих»… А из тех, кто помогает людям. Но не таким, как вы!

– Чем же я хуже?

– Вы не хуже. Вы просто безнадежны!

– А я-то думал, что спасатели должны помогать всем без исключения. Ну да ладно, не очень-то и хотелось… – Офицер сделал вид, будто обиделся. – Кстати, меня Нико зовут. Николас Дуарте. И я, между прочим, был помощником капитана крейсера! – Он снова театрально поклонился, при этом едва не упал – он оказался пьянее, чем выглядел. – Правда, я теперь в резерве…

– Вот когда станете самим капитаном, тогда, может, и поговорим, – с кокетливой грубостью ответила Лара. – А сейчас до свидания! У нас с подружкой другие планы на вечер.

Но офицер не шелохнулся. Он продолжал пожирать Лару хмельными глазами.

– Кстати, вы верите в любовь с первого взгляда? – невозмутимо спросил он.

– Я журналистка, так что давно ни во что не верю, – усмехнулась Лара. – Эх, ну, что мне с вами делать?

– Думаю, самое верное – сказать «да»!

– Ого! Вы что, уже сделали мне предложение?

– Делаю прямо сейчас!

– И откуда вы такие беретесь на мою голову? – посетовала Лара, при этом так сверкнув глазищами, что Ольге сразу стало понятно «откуда».

Пьяный помощник капитана все же отстал, предварительно выторговав у Лары номер телефона. А спустя минуту после его ухода у нее зазвонил мобильник. Лара вынула из кармана миниатюрный дорогой телефон и, едва приложив его к уху, закатила глаза.

– Привет, красотка! – раздался из динамика хмельной голос Николаса Дуарте. – Рад тебя снова слышать!

– Достанет же теперь!.. – хмыкнула Лара, отключившись. – Тоже мне, помощник капитана… Да у него на морде написано, что он закладывает по-черному! Небось, алкаш какой-нибудь. Ладно, ну его…

Но Ольга заметила, что номер подруга все-таки сохранила.

– Кстати, о капитанах… – Ольга многозначительно улыбнулась. – Я помню, ты в детстве все мечтала выйти замуж за какого-нибудь капитана. Говорила, что и за тобой когда-нибудь приплывут под алыми парусами…

– Ага, а ты вообще заявляла, что никогда не выйдешь замуж! Ну и что, ты замужем?

– Нет. Все как-то не до этого… – смутилась Ольга. – А ты?

– И я нет! – Лара расхохоталась. – Видать, не нашла еще своего капитана.

Они медленно пошли мимо фонтана. Ольга оглянулась, чтобы еще разок взглянуть на любимую статую спасателя. И вдруг ее поразило странное открытие: она не замечала раньше, что статуи солдата, спасателя и репортера-оператора стоят совсем рядом. При этом ей показалось, что автомат солдата нацелен на спасателя, а камера оператора смотрит в их сторону, будто он снимает о них сюжет.

– Как забавно, – высказала она вслух свое открытие. – Казалось бы, три такие совершенно несовместимые профессии… Интересно, их специально так поставили?

– Кто знает? Вот буду брать интервью у скульптора, обязательно спрошу, – хихикнула Лара и тут же воскликнула: – Кстати, вот кафе, о котором я говорила. Зайдем, посидим? Есть время? Мы ведь столько лет не виделись. Думаю, у нас есть что вспомнить. Ведь я даже не знаю, как ты жила все эти годы, чем занималась.

– Чем-чем… Ты же сама видишь чем – «помогала и спасала». Сначала закончила двухгодичные курсы спасателей при Грасийской медакадемии на острове Хелс. Какое-то время поработала в приемном покое центральной больницы у нас на Елтине, также помогала в хирургическом отделении при операциях… Да, да, не смотри на меня так. Я работала в больнице!.. Затем состояла в различных организациях по охране природы и борьбе за мир. Кое-какие даже возглавляла. Пришлось заочно пройти обучение на факультете Управления в гуманитарном университете на Книжном. Помнишь, мы как-то встретились там, когда я приезжала на сессию? Параллельно несколько лет занималась волонтерской работой в обителях Милосердного Яина на различных островах архипелага.

– Но тебе и этого показалось мало, и тогда ты через ялгов добилась открытия Центра Милосердия при самом правительстве, – закончила за нее Лара. – Да, все это в духе нашей неугомонной всемилосердной Оли.

Они прошли под сияющей неоновой вывеской «Остров пиратов» и вошли в кафе. Оно было стилизовано под времена корсаров: грубые деревянные столы и стулья, старинные сабли и пистолеты на стенах и восковые фигуры лохматых и пестро разодетых пиратов и пираток. Тихая музыка, мало посетителей. Подруги сели за самый дальний столик.

– Люблю это место, – сказала Лара. – Иногда захожу сюда, когда охота побыть одной, отдохнуть от рабочей суеты. Спокойно, да и от инфоцентра «Ротондус» недалеко.

– Ты все мечтала с детства «нести людям правду». Ну и как твои успехи в поисках истины?

– Как-как… Окончив школу, я поступила в гуманитарный универ на упомянутом тобой острове Книжном, на журфак. Потом отправилась покорять столицу. Мечтала стать известной журналисткой. Как видишь, стала. Устроилась на самый престижный правительственный канал – «Первый грасийский», добилась даже неплохой должности – ведущего новостей. Между прочим, далеко не каждому так везет! – Лара с гордостью вскинула подбородок. – В общем, жизнь удалась!

Вдруг она повернулась к замершей в ожидании официантке в старинном наряде:

– Чего уставилась? – И скорчила озорную рожицу.

– Вы симпатичная девушка, и подобные гримасы вам совершенно не к лицу, – мягко ответила официантка.

Лара тут же залилась краской:

– Ой, извините! Я думала, что вы манекен…

– То-то мой муж уже два года меня не замечает. Быть может, он тоже так думает? – улыбнувшись, ответила официантка. – Что будете заказывать?

– Пожалуйста, два кофе без сахара, – сказала Ольга.

– О, нет! Мне лучше мартини, – вставила Лара и прыснула в ладошку, когда официантка пошла выполнять заказ. – Ой! Сейчас делают такие манекены, что уже не отличишь от человека…

– Ты, я смотрю, какая была, такая и осталась – вечное дитя, – заметила Ольга.

– Да и ты тоже нисколько не изменилась. Вся такая строгая и серьезная. Недаром тебя еще в школе дразнили «девочка-киборг»…

– Что, правда? Меня так называли?

– Ну… некоторые… – Лара прикусила язык.

– Действительно? Киборг? – Ольга улыбнулась. – А я и не знала.

– Чему ты удивляешься? – хмыкнула Лара. – Мало того что замкнутая и высокомерная, так еще и вечно эта штука около уха: ни дать ни взять терминатор. Кстати, она до сих пор работает?

– Работает. – Ольга машинально коснулась прикрепленной у правого виска маленькой камеры с динамиком, словно проверяя, на месте ли.

– Значит, все, что ты видишь, до сих пор записывается? Даже наш разговор?

Ольга нехотя кивнула.

– Твой папаша – просто гений, если смог смастерить такое.

– По-моему, ничего особенного, – пожала плечами Ольга. – Сейчас почти все водители ставят видеорегистраторы, которые записывают все, что происходит в пути, на случай аварий.

– Да, но водилы же не болтают со своими видеорегистраторами. Если они не шизофреники, конечно, – хихикнула Лара. – Как там ты называла свою виртуальную подружку? Что-то вроде Хины…

– Ее зовут Хела.

– Да, точно! Хела! Так вроде звучит Ольга на ялгский манер. Кстати, почему именно «ее»? Это ведь всего лишь гаджет и компьютерная программа.

– Так мне приятнее с ней общаться.

– И все же с таким же успехом ты могла называть это «он», «оно» или «ничто».

– Хела – не ничто! – сердито отрезала Ольга. И, вспомнив недавнюю ссору с «внутренним голосом», добавила: – Кстати, она тебя слышит и может обидеться.

– Ты так говоришь об этой программе, словно она личность.

– Для меня – именно так!

– Но ведь все ее ответы – лишь набор речевых оборотов, которые она автоматически вставляет в зависимости от ситуаций. Вот спроси ее: «Сколько времени?» Разве сможет она ответить, например, «Конфета»? Нет! Потому что твой папаша-программист прописал в логической цепочке действие: заглянуть в интернет, узнать, который час, и воспроизвести аудиофайл: «Столько-то, Ольга». Так что, как ни крути, ты разговариваешь с программой, а значит – не с личностью!

– У нее есть эмоции!

– Также прописанные программистом.

– Ответы большинства людей тоже всего лишь машинальные реакции в зависимости от ситуаций, – парировала Ольга. – Спроси у любого: «Который час?» – и он тоже ответит вовсе не «конфета», а посмотрит на часы и скажет время. А расскажи ему смешной анекдот – рассмеется, а не заплачет. Так что мы тоже по-своему роботы. Зато попробуй сказать этим людям, что они – не личности… Чем, по-твоему, они отличаются от Хелы?

– Сказала б я тебе – чем… – Лара при этих словах покосилась на парня, сидящего за барной стойкой, который все поглядывал в их сторону. И прибавила: – Эх, мужика бы тебе, тогда бы поменьше заводила воображаемых друзей…

– А если ты продолжишь в таком же тоне говорить о моей давней подруге, мы обе обидимся и уйдем! – рассердилась Ольга.

– Так, спокойно, – тут же вскочила Лара. – Я вовсе не хотела обидеть ни тебя, ни твою… хм… давнюю подругу. Кстати, о давности. У тебя эта штука уже… Сколько тебе было, когда отец ее подарил?

– Шестнадцать. В 2000-м, десять лет назад. С той поры, конечно же, отец кое-что усовершенствовал…

– О, так ты можешь увидеть день собственного шестнадцатилетия!

– Могу. Если будет под рукой компьютер с интернетом. Изображение жмется в какой-то суперлегкий формат и сохраняется на сервере. Честно сказать, я в этом мало что понимаю. Знаю лишь, что все произошедшее за эти годы записано и где-то хранится.

– Круто! Эх, твой шестнадцатый день рождения!.. – мечтательно воскликнула Лара. – Помнишь, как я тогда с тем симпатичным парнем устроила…

– Только не проси меня это показывать. Терпеть не могу, когда кто-то, кроме меня и Хелы, копается в моих воспоминаниях, – смущенно отрезала Ольга.

Они с Ларой проболтали почти до ночи, вспоминая прошлое, рассказывая о настоящем и делясь планами на будущее. Несколько раз «внутренний голос» пытался вклиниться в разговор и напомнить Ольге про какую-то важную встречу, но та отмахнулась:

– Хела, не будь занудой. Могу же я хотя бы раз в жизни позволить себе не думать о делах?

Ольга игнорировала «голос» до тех пор, пока их беседу с Ларой не прервало дребезжание в сумочке. Она вынула телефон.

– Ого! – поразилась Лара. – Ты на каких раскопках вырыла эту допотопную трубу?

– Телефон – средство связи, а не роскоши, – гордо ответила Ольга и, увидев номер сестры Даши, сразу же вспомнила, чему планировала посвятить сегодняшний вечер. Так вот о чем пыталась напомнить Хела!

Ольга собралась с духом и нажала на телефоне кнопку:

– Слушаю.

– Ой, у тебя что, даже аватарки на страничке нет! – вместо «здрасьте» раздался из трубки полный ужаса возглас Даши. – Я зашла уточнить твой номер телефона к тебе на страничку в фейсбуке, а там такое!..

– Что такое аватарка? – удивилась Ольга.

– О горе на мою голову! – прохныкала Даша. – Сестра, не позорь меня! Аватарка – это такая картинка на страничке. Твой портрет или какая-нибудь ерунда.

– Зачем мне на страничке ерунда? – ответила Ольга, при этом покраснев, словно она сама выглядела ужасно, а не какая-то там страничка в интернете. – Вообще-то у меня в жизни есть дела куда важнее, чем заботиться о каких-то картинках.

– Как же ты отстала от жизни, сестренка! Да порой то, какие у тебя аватарки, гораздо важнее того, как ты выглядишь на самом деле! – продолжала негодовать Даша, видимо, уже позабыв, зачем вообще позвонила. – Посуди сама: я, например, провожу в интернете большую часть дня. Так что люди все это время видят вовсе не меня – а что? Правильно, мою аватарку!

Ольга наконец вспомнила, где и когда уже слышала это слово. Как-то она приезжала домой в отпуск и видела, как ее сестренка фотографировалась для интернет-странички. Пригласила какого-то приятеля – профессионального фотографа, полдня наряжалась, тщательнее, чем перед походом в ночной клуб: прическа, макияж – все по высшему разряду. Потом фотограф перенес пытку, делая десятки снимков Даши в разных позах, изображающей то порочную невинность, то невинный порок. Потом сестра неделю мучила родственников, интересуясь, какое фото выбрать, и если их мнение не совпадало с ее собственным, сильно обижалась. Наконец образ был выбран, и весь следующий месяц Даша получала лайки и восторженные комментарии друзей о том, какая она сногсшибательная «на аве». При этом, читая эти отзывы, сама Даша могла сидеть за компьютером заспанная, ненакрашенная, растрепанная и одетая как попало. Но ведь ее в этот момент никто не видит! Все смотрят на ее аватарку!.. А спустя месяц лайки и восторги прекратились. Даша поняла, что это знак – пора обновлять страничку! И все началось по-новому…

– Я живу в реальном мире, а не виртуальном, – ответила Ольга. – Мне гораздо важнее, как я выгляжу на самом деле.

– Ты просто, сестренка, мало бываешь в современном обществе, – поучительно возразила Даша. – Вечно пропадаешь на каких-то закоулках страны, жизни не знаешь. В наши дни виртуальный мир реальнее реального. Да сейчас люди больше проводят времени на чатах и форумах, чем на пляжах и тусовках. Некоторые вообще неделями не выходят из дому – сидят в интернете!..

– Ты мне за этим и позвонила? Спросить, почему у меня нет какой-то там картинки? – прервала ее Ольга.

– Ах да, я чего звоню-то… – тут же спохватилась сестра. – Надеюсь, ты не забыла, что мы этим вечером собирались сходить на открытие Центра ялгской культуры и заодно отметить твое назначение? Мы уже готовы, а тебя все нет! Ты где?

Ольга уже поняла свой прокол и теперь лишь с отчаянием вздохнула. От сестры не ускользнула ее реакция.

– Оля, а ты где сейчас? – повторила Даша. – Там музыка… Ты что, в баре? Ты?!.. В баре?!..

– У меня сейчас важная встреча… Прости, я совершенно забыла о нашем походе.

– Ее три года не понять где носило по архипелагу, а теперь она даже получаса не может родным уделить! – раздался голос отца из телефона.

– Отец говорит… – начала Даша.

– Можешь не повторять. Я все слышала.

Ольга виновато взглянула на Лару. Та пожала плечами, мол, я все прекрасно понимаю.

– Хорошо. Буду через час. – Ольга отключилась.

– Мы же теперь обе работаем в столице, – сказала Лара. – Так что, я думаю, у нас еще будет много времени пообщаться.

По пути к парковочному причалу Ольга вдруг вспомнила про письмо от девочки Луизы. Лара – журналистка. Она должна что-то знать.

– Эмери? – удивилась Лара. – Ты шутишь?

– Нет. А что?

– Ты правда никогда не слышала об этом острове? Ну ты даешь! Ты как будто не в Грасии живешь.

– В некотором роде так, – смущенно улыбнулась Ольга. – Последние несколько лет я работала на плавучей станции, мы исследовали экологию вблизи архипелага. Только вчера вернулась из экспедиции – по приглашению ялгов. Потому я как-то не в курсе последних событий.

– Последних? – усмехнулась Лара. – Да разборки в регио Эмери тянутся уже лет триста-четыреста, не меньше…

– И вообще меня никогда не интересовали криминальные новости, – прибавила Ольга. – Ну, так что ты можешь мне рассказать об этом загадочном острове?

– Что-что… – Лара пожала плечами. – Обычная дыра, каких на планете осталось не так уж много. Кишмя кишит пиратами, живущими едва ли не как в Средневековье. Пожалуй, единственное место на нашем архипелаге, где до сих пор стреляют. Помню, я, еще будучи студенткой, писала реферат по Эмери. Даже хотела стать военной журналисткой, в горячую точку собиралась после института – правды искать. Глупая была…

– Почему?

– А что, умная? – Лара прыснула в ладошку. – Кому нужна эта правда…

– Итак, что там насчет Эмери?

– Да, честно говоря, я сама мало что знаю. В основном слухи. Вообще, об этом районе военные не очень-то любят трепаться. Знаю, что в регио Эмери стоит оцепление боевого флота, называемое Мурусом, то бишь «стена». Военные за него никого не пускают. Кстати, и правильно делают: слышала, из тех кораблей, которые случайно забредали в эмерийские воды еще ни один не вернулся. Журналистов туда, конечно же, тоже не допускают. Тех же бедняг, которым удавалось проникнуть за Мурус нелегально, никто с тех пор не видел. Говорят, что эмерийцы – дикий народ. Они настолько не признают цивилизацию, что живут в пещерах. И это правда! Я сама видела фотографии их подземного города, тайно сделанные на Эмери каким-то контрабандистом. Он продал эти снимки нашей редакции. Жуть! Вот, собственно, и все. Новости смотри – и сама все узнаешь… Ты что, правда никогда не слышала об эмерийских пиратах, Мурусе, кровавом культе Сорша, наконец?

Лара посмотрела на подругу с недоверием.

– Так, что-то такое припоминаю… – Ольга виновато улыбнулась. – Я интересуюсь в основном тем, что непосредственно касается моей работы.

– А это сейчас что, коснулось?

– Возможно.

На парковке Ольга подошла к старому, потрепанному серому суденышку.

– Это твой катер? – в который раз поразилась Лара. – Похож на музейный артефакт.

– Служебный. Ялги выдали как главе Центра. В качестве средства передвижения вполне подходит…

– Скорее уж как средство погружения. Смотри не утони на нем.

Сама Лара направилась к двухместному ярко-красному спортивному катерку.

– Что ж, пока, подружка! Рада была увидеться. Созвонимся! – Лара махнула рукой и исчезла внутри роскошного салона. Катерок рванул с места и скрылся за поворотом канала.

Ольга забралась в свой «музейный артефакт», повернула ключ зажигания – двигатель отозвался громким болезненным урчанием. Катер, покачиваясь, неуклюже поплыл между подсвеченных желтыми лампами гранитных стен канала.

Спустя минут десять она уже была в порту Септентрио, откуда отходил межостровной экспресс до Елтина. Ольга причалила к пирсу среди покачивающихся на волнах разнокалиберных суденышек, заплатила портовому рабочему за ночную парковку и поспешила на экспресс. Едва взошла на борт, судно протяжно загудело и, набирая скорость, устремилось в темную океанскую даль. Угнетающий небоскребами мегаполис остался шуметь за кормой. Ольга вышла на верхнюю палубу и с наслаждением подставила лицо соленому ветру. Она думала о маленьких домиках и цветущих садах Елтина и о том, как спустя столько лет она наконец-то снова ступит на родную землю.

От Магнуса до Елтина экспресс шел минут сорок и прибыл в порт около полуночи. Ольге повезло, она успела на последний аквабус. Иначе пришлось бы идти пешком, а от причала до родительского дома чуть больше четырех миль. Пройти-то несложно, но она и так слишком задержалась. Вскоре справа на берегу мелькнула табличка «Нагорная», и аквабус подошел к причалу. Примерно в половине первого Ольга вошла в родительский дом.

Едва ступив в темную комнату, она замерла. Прямо перед ней тянулась вдаль мрачная, освещенная лунным светом улица пустынного полуразрушенного города. Ветер гнал по дороге мусор, завывал в выбитых окошках, и от этого нагнетающего гула ее сердце сжалось и забилось так, что едва не выпрыгнуло из груди. «Сейчас что-то случится…» – мелькнула тревожная мысль, и в тот же миг где-то справа раздался тихий скрежет шагов и послышалось ровное тяжелое дыхание. Кто-то крадется!.. И вдруг прямо перед Ольгой возникло уродливое окровавленное лицо со слипшимися от крови черными волосами. Ольга так и застыла с распахнутыми от ужаса глазами, глядя на здоровенный мясницкий нож в руке этого чудовища. Тесак медленно поднялся вверх и вот-вот уже должен был обрушиться на жертву… Все замерло: и город, и нож, и уродливая окровавленная физиономия с выпученными глазищами.

– Оля приехала! – раздался восторженный мальчишеский крик.

Вспыхнул свет, и рядом с Ольгой запрыгал десятилетний мальчик с игрушечным пистолетом в одной руке и пультом от телевизора в другой. – А мы тебя сегодня видели по телеку!

– И давно у вас это… чудовище? – все еще приходя в себя, промолвила Ольга, кивнув на раскинувшийся во всю стену телевизор. Она никогда в жизни не видела таких огромных экранов.

– Папа месяц назад купил. Правда круто?

– Просто чудесно. – Ольга с отвращением покосилась на все еще заполнявшую экран физиономию.

– Ну, наконец-то наша Оленька соизволила явиться. – На пороге появилась Даша. – Спасибо, что спасла нам жизнь. Я уж думала, папаша всех живьем съест, если ты не приедешь.

Тут Даша заметила все еще застывшее от ужаса лицо сестры.

– Вот и я говорю, Ромчик достал уже всех своими дурацкими ужастиками про пиратов. – Она вырвала из рук брата пульт. – Тем более сейчас как раз идет прямая трансляция концерта Дени Норта!

– Дашка, а ну-ка, отдай! – Рома запрыгал вокруг сестры, но та подняла пульт над головой и нажала кнопку. Мрачный город исчез с экрана вместе с жуткой физиономией. Из колонок грянула ритмичная музыка, а на экране заколыхалось море голов беснующейся на главном грасийском стадионе «Арена» толпы, перед которой на залитой огнями сцене скакал похожий на девушку парень в обтягивающей одежде и едва не облизывал микрофон, издавая слащавые звуки. Одно Ольгу приятно поразило – пел он на ялгском языке. Даша завизжала от восторга и принялась подпевать, фальшиво и невпопад перекрикивая динамики. Оператор между тем взял крупным планом лицо поп-звезды, тот сверкнул в объектив накрашенными глазами, подмигнул и послал воздушный поцелуй.

– А-а-а!.. – Даша едва не лишилась чувств. – Он такой лапочка! Правда?..

– Ладно… – Ольга забрала у сестры пульт. – Пусть твой Дени немного подождет. Посмотришь потом в интернете. Мне сейчас нужно кое-что глянуть… По какому каналу идут новости – так, чтоб были с регио Эмери?

– Эмери? – поразилась Даша. – С каких это пор ты стала интересоваться бандитами?

– А я про Эмери знаю! – вскричал Рома, взмахнув своим игрушечным пистолетом. – Там постоянно солдаты воюют на крейсерах с пиратами. Когда я вырасту, тоже стану пиратом!

– Дурак ты, братец, – хмыкнула Даша. – Пираты таких мальчиков хватают и превращают в рабов. Хотя такого раба, как ты, проще сразу пристрелить.

– Почему это?

– Зачем им раб-вредина?

– Дашка, сама ты вредина! Вот я тебя… – Рома обстрелял сестру из игрушечного оружия.

– Так, а ну-ка, тихо! – рассердилась Ольга. – Где тут «Первый грасийский»?..

Она пощелкала каналы, пока не нашла нужный – на экране появилась Лара Минина с микрофоном в руке.

«…У заключенных столичного изолятора теперь появилась уникальная возможность посещать Обитель Милосердного Яина», – торжественно вещала она.

Лара стояла посреди небольшой мрачной комнаты с темно-зелеными стенами и решетками на окнах. Позади нее возвышалась золотистая статуя на черном пьедестале. Рядом, натянуто улыбаясь, мялись несколько человек в военной форме.

«Руководство нашего учреждения уверено: открытие Обители – огромный шаг к перевоспитанию сбившихся с пути граждан нашей островной страны и оздоровлению общества в целом», – сказал один из них явно заученный текст.

«А теперь новости с окраин…» – объявила Лара и исчезла с экрана. Вместо нее там появился молодой человек в камуфлированной форме и оранжевом спасжилете. Позади него синела океанская гладь с несколькими серыми военными кораблями. Изображение слегка раскачивалось, видимо, съемка велась с катера.

«Здравствуйте! С вами Тед Кэнби, специальный корреспондент по регио Эмери, – сообщил репортер. – Сегодня произошло очередное нападение пиратов на торговый корабль. За моей спиной вы можете увидеть то, что осталось от мирного судна, видимо, случайно попавшего в эти смертоносные воды…»

Тед Кэнби отошел в сторону. Позади него стал виден обгоревший каркас полузатопленного небольшого корабля. Из трюма все еще валил дым. Ольга с отвращением отвернулась, правда, успев заметить кровавые брызги на одном из иллюминаторов. «Если меня мутит от таких видов, как же я собираюсь спасать людей?» – к своему стыду подумала она и заставила себя снова взглянуть на экран. Камера уже заглянула внутрь корабля и выхватывала крупными планами обожженные, изуродованные тела экипажа. Оператор словно смаковал эти кошмарные виды. «Ужастики братца ничто по сравнению с этим», – подумала Ольга.

«После того как судно ограбили, его облили бензином и подожгли вместе с еще живыми несчастными матросами, – комментировал картинку репортер. – Судьба двух членов экипажа пока неизвестна. Сейчас ведутся поиски, но прогнозы неутешительны. Скорее всего, этих людей постигла та же участь, что и пропавшие экипажи еще двух атакованных в этом месяце судов…»

– Чего людям мирно не живется? – задумчиво заметила Даша.

– Вот бы мне туда! – восторженно воскликнул Рома, взмахнув пистолетом. – Я бы там: бац-бах-бах!..

– Нате, смотрите что хотите! – Ольга бросила пульт на диван и на непослушных, ставших ватными ногах вышла из комнаты. Ее мутило, казалось, что она вот-вот грохнется в обморок.

В дверях Ольга едва не столкнулась с отцом.

– Вот она, моя дочурка! – вскричал тот.

– Папа, я тоже рада тебя видеть! – Болтая в воздухе ногами, смущенная Ольга пыталась вырваться из его объятий. – Но вообще-то мне уже не десять лет, чтобы меня вот так…

– Ишь ты какая! Несколько лет где-то пропадала, а теперь родному отцу и тронуть нельзя… – Он поставил дочку на ноги и бодро воскликнул: – Так, я не понял, мы едем или нет? Пока вы соберетесь, эти ялги не то что открыться, закрыться успеют!

Когда катер Ольгиного отца подошел к переполненному парковочному причалу, над новым Центром ялгской культуры уже вовсю полыхал праздничный фейерверк.

– Сколько транспорта! Сюда что, весь остров съехался? – проворчал отец, втискивая катер на только что освободившееся место, опередив еще нескольких желающих его занять.

– И неудивительно, – ответила Ольга, – ведь это такое значимое событие для Елтина!

– Чем же оно, интересно, значимо? Открылся обычный развлекательный центр, каких у нас и без того полно.

– Пап, ну ты что такое говоришь? Это не просто развлекательный центр. Это же Центр ялгской культуры! Понимаешь? Культуры самих ялгов!

– Ну и что? По мне, хоть ялгов, хоть пиктов, хоть алеутов… Все одно.

Ольга обиженно насупилась.

– Честно говоря, я тоже не совсем понимаю, для чего на Елтине строить Центр ялгской культуры, – поддержала отца мать. – У нас что же, своей культуры нет? Мы выходцы из страны с тысячелетней историей.

– Во-первых, строительство ялгского центра укрепит связи наших народов, – возразила Ольга, тут же поймав себя на том, что цитирует телевизионные новости. – А во-вторых, ялги – величайшая из рас планеты. Большинство из того, что есть у человечества, мы имеем именно благодаря им! К тому же их культура одна из самых древних и восходит корнями к самой цивилизации Ваалкомере!

– Доченька, я понимаю, что ялги дают тебе работу. Но это ведь не повод во всем их превозносить, – строго взглянул на нее отец.

– Они не просто мои работодатели, папочка. Они – идеальны!

– А по-моему, все люди одинаковы и расовая принадлежность тут совершенно ни при чем, – вставила мама. – Везде встречаются и хорошие, и плохие люди.

– Вот только среди ялгов плохих нет!

Ольга и ее семейство выбрались из катера и, стараясь не потерять друг друга в толпе, стали пробираться к виднеющемуся впереди гигантскому колоннообразному зданию, увенчанному стеклянным куполом.

– Не понимаю этих людей, – продолжал причитать отец, продираясь сквозь толпу в двери здания. – Чего все сюда приперлись? Что такого могут построить эти ялги, чего нет у нас на…

Отец замер с открытым ром.

– Ну как? Впечатляет? – толкнула его в бок Ольга.

Они стояли на стеклянной прозрачной платформе, словно паря над сверкающим миллионами огней кратером. Оказалось, то, что они видели снаружи, было лишь верхней частью этого удивительного сооружения, основная же располагалась под землей. Это оказался целый город, раскинувшийся на стенах гигантской ротонды. Причем сказочный город. Со дна до крыши тянулись ярусы, соединенные аллеями, причудливыми золочеными лестницами и резными мостами, а на самих ярусах располагались роскошные дворцы. С самого верха среди цветущих оранжерей струились подсвеченные потоки водопадов и стекали в раскинувшееся на дне ротонды озеро, в центре которого возвышался золотистый замок с пляшущим на его крыше сияющим фонтаном. Все это великолепие накрывала прозрачная сферическая крыша, над которой в ночном небе полыхали грозди салюта.

– Говорят, у ялгов все города так выглядят, – завороженно произнесла Даша. – Они живут как в сказке! Ах, как бы я хотела побывать хотя бы в одном из них.

– Да, было бы чудесно, – поддержала Ольга. – Но ялги не пускают посторонних в свои города, для них это табу. Ну, хотя бы так увидеть, как выглядят их творения.

– Жаль только, что мы пришли слишком поздно, – с сожалением вздохнула Даша. – Тут наверняка показывали ялгские танцы и их воздушных акробатов. Я один раз видела – поразительное зрелище!

– Зато я хожу в студию, где занимаюсь ялгскими танцами, – похвастался Рома. – У меня даже получается.

И он принялся скакать, вытворяя ногами нечто невообразимое.

– Напоминает ирландские танцы, – сказала мама.

– Это придумали ялги! Мне учитель рассказывал, – возразил Рома. – Может, твои ирландцы просто у них сперли.

– Так, я не понял, мы сюда болтать и по сторонам глазеть пришли или отметить Ольгино назначение? – прервал их восторги отец. – Предлагаю заскочить в какое-нибудь кафе и попытаться занять столик.

– Да, правда, пойдемте, – обрадовалась Ольга. – Могу поспорить, вы ни разу не пробовали олаагу.

– Это что еще за зверь? – насторожилась мама.

– Это не зверь, а национальное ялгское блюдо. Пальчики оближешь! Пойдемте скорее…

И Ольга потащила родителей к сияющему неоновыми огнями ближайшему кафе. Внутри создавалось ощущение, что весь остров Елтин разом проголодался и нагрянул именно сюда. После получаса ожидания, Ольге повезло втиснуть-таки свое семейство за столик. Подошла официантка – на вид славянка, но в ялгском национальном костюме – и с запрограммированно вежливой улыбкой спросила, чего они желают. Ольга тут же завладела меню.

– Сейчас я вас таким угощу, чего вы в жизни не пробовали, – не без гордости сказала она. – Обожаю ялгскую кухню!

Заказа пришлось ждать еще около получаса. Наконец официантка водрузила на стол огромное вкусно пахнущее мясное блюдо и четыре стакана с напитками. Родители с удивлением наблюдали, с какой старательностью и трепетом Ольга накладывает мясо к себе в тарелку. Она словно осуществляла какой-то таинственный ритуал. Похоже, в культ у нее превращалось все, так или иначе связанное с ялгами.

– М-м-м… Просто чудо! – воскликнула она, положив кусочек мяса в рот. – Ялги, как всегда, на высоте!

– Вот это вкуснятина, – поддержал ее Рома, впиваясь зубами в кусок.

– Действительно, просто сказочный вкус, – согласилась Даша. – Оленька, ты настоящий гурман.

– Не я, а ялги!

Отец с матерью тоже осторожно взяли по кусочку.

– Да, неплохо, – скептически произнес отец в ответ на вопросительный взгляд дочери. – Правда, нечто подобное я уже ел. Очень напоминает наш бефстроганов.

– Скажешь тоже… – Ольга едва не поперхнулась. – Вообще-то, это олаага – традиционное ялгское блюдо.

– Честно говоря, дочка, я кое-что смыслю в кулинарии, – осторожно заметила мама. – Бефстроганов действительно готовится почти так же. Ну, может, совсем немного отличается.

– Небось те, кто его придумал, содрали у ялгов.

– Ну, не знаю, не знаю… – строго сказал отец. – Бефстроганов готовила еще моя бабка, а научилась она у своей матери в те времена, когда ни про каких ялгов никто и слухом не слыхивал. Да и вообще, это блюдо придумали при дворе какого-то русского графа еще в девятнадцатом веке.

– Уверена, ваш дурацкий бефстроганов ни в какое сравнение не идет с нашей олаагой. – Ольга обиженно надула губы.

– Ого! Уже «нашей»! – сердито хмыкнул отец, с раздражением отодвинув тарелку. Он встал. – Сейчас вернусь.

– Но в целом лично мне понравилось, – примирительно сказала мама, глядя на исчезающую в толпе спину мужа.

Отец вернулся быстро, еще более сердитый и обескураженный. Он что-то шепнул жене на ухо.

– Оленька, такой вопрос… Где тут находится туалет?

– Да вон же он. Написано же. По-ялгски.

– Могли бы написать, если уж не на официально принятой в Грасии латыни, так хотя бы по-русски. Это ведь русский остров! – всплеснул руками отец.

– Папа, не русский, а елтинский, – поправила Даша.

– Елтинский, русский… Какая разница? Ведь мы-то помним, откуда пришли наши предки. Каждый школьник знает, что название этого острова произошло от фамилии основавшего тут в 1826 году русское поселение офицера Константина Николаевича Елтина… Или не каждый? – поразился отец, перехватив озадаченный взгляд Ромы. – Вам что, на уроке истории об этом не рассказывали?

– Что-то такое было… – пожал плечами мальчуган.

– Прости, дочка, но мы правда по-ялгски ничегошеньки не понимаем, – сконфузилась мать.

– Стыдно должно быть, мама, в твоем-то возрасте не знать самого популярного на архипелаге языка, – сказала Даша. – Его даже моему братцу бестолковому в школе преподают.

– Сама ты бестолковая, Дашка-промокашка! – отгрызнулся Рома. И добавил еще кое-что обидное по-ялгски.

– Знаешь, дочка, а по-моему, ничего постыдного нет в том, что я не знаю этого языка, – ответила мать. – В мою молодость, например, было модно учить английский, в молодость деда – немецкий, а прапрадеда – французский. Мода переменчива.

– Мам, ну ты и сравнила: ялгский и какой-то там французский или немецкий, – усмехнулась Ольга. – По-моему, не знать ялгский в наше время – просто варварство какое-то. Уверена, скоро на архипелаге вообще перестанут говорить на латыни и перейдут на ялгский. Его сейчас все знают. Ведь ялги – поистине величайший народ…

– Я вовсе не оспариваю заслуг ялгов, Оля. Хотя наш народ тоже далеко не последнюю роль сыграл в мировой истории. Взять, к примеру, войну с Наполеоном или Вторую мировую… Но дело не в этом. Даже если ялги действительно так хороши, язык-то их при чем?

– Ну, мам, ты даешь… Ведь он такой красивый!

– Чем же он красивее, например, латыни или нашего национального – русского?

– Ну как?.. Странный вопрос…

– Ничего странного. Меня вообще удивляет, что уже многие жители Елтина так хорошо говорят на ялгском, а своего родного русского, на котором испокон веков говорили наши предки, не знают совершенно.

– Так вот и ответ на твой вопрос. Для чего учить ненужный язык? Раз елтинцы добровольно отказываются от родного языка и говорят на ялгском, значит, он удобнее и совершеннее прежнего.

– Может быть, ты и права, дочка, – вздохнула мама. – Да только печально все это как-то. Наших национальных центров культуры на Елтине раз-два и обчелся, зато чужие строят размером с города. Язык, видите ли, тоже чужой милее, чужая еда – вкуснее, танцуют чужие танцы под чужую музыку, а на стены модно вешать пейзажи чужих островов. Даже историю уже изучаем чужую… Страшно как-то это все.

– Чего страшного-то? – снисходительно улыбнулась Ольга. – Это время, мама! Вре-мя!..

Вдруг совсем рядом раздался оглушительный хлопок, а затем – крики. Кафе наполнилось удушающим дымом. Ольга растерянно вскочила со стула, но тут же оказалась сбита с ног в панике рванувшими к выходу посетителями.

– Оля, помоги! – услышала она сквозь шум крик сестры и увидела, как та пытается помочь упавшей матери.

Они вместе подхватили мать под руки и устремились к выходу вслед за всеми, маневрируя между перевернутыми стульями и столами, скользя по опрокинутым на пол шедеврам ялгской кулинарии. Рядом из дыма возник встревоженный отец.

– Все целы? – прокричал он и, подхватив Рому на руки, поспешил к выходу.

На пороге Ольга оглянулась. Сквозь режущий глаза дым ей удалось разглядеть несколько корчащихся в углу зала человеческих тел.

Когда они оказались снаружи, вокруг кафе уже стояло оцепление полицейских, сквозь которое с любопытством глазела толпа зевак. Тут же появились журналисты и заклацали фотокамерами. Замелькали люди в пожарных комбинезонах. Вдали раздавались сирены машин скорой помощи.

– Ну, чего там? – спросила Ольга у Ромы, забравшегося на отцовские плечи и пытавшегося заглянуть через головы зевак.

– Ничего не видно, – ответил тот, вытягивая шею. – Дым сплошной.

Когда толпа расступилась перед группой людей в белых халатах, Ольге стало стыдно. «Я ведь тоже спасатель! И не просто, а глава правительственного Центра Милосердия! Но стою тут и пялюсь, как все…» Сказав родным, чтобы дожидались ее в катере, она начала пробираться к оцеплению.

– Туда нельзя, – остановил ее полицейский.

– Я умею оказывать первую помощь. Возможно, там я могла бы пригодиться…

– Все, чем вы можете помочь, – не совать нос в чужую работу, – жестко отчеканил полицейский и отвернулся.

Ольга выглянула из-за его спины и увидела, как из дверей кафе двое медиков вынесли на носилках скрюченного от боли человека и быстро понесли его к выходу. Среди полицейских появились люди в черной форме госбезопасности. Несколько человек в костюмах химзащиты, вооружившись какими-то измерительными приборами, скрылись в валившем из кафе дыму.

– Внимание! Жители и гости острова Елтин! – прокатился голос из громкоговорителей. – Просим, соблюдая дисциплину, покинуть Центр ялгской культуры. Он закрывается на карантин!

Полицейские принялись оттеснять зевак к выходу.

– Но вы же можете хотя бы объяснить, что произошло? – спросила Ольга.

– Известно что – теракт, – холодно ответил полицейский. – Никак эти эмерийцы не успокоятся…

Домой Ольга вернулась сама не своя. Едва переступив порог, она сразу же включила телевизор. В новостях уже вовсю обсуждали взрыв, «устроенный эмерийскими пиратами в Центре ялгской культуры на острове Елтин». На «Первом Грасийском» Ольга увидела и Лару Минину.

«Специалистам пока не удалось классифицировать распыленный при взрыве газ, – вещала Лара. – Пока что медики ему присвоили условное обозначение – вирус МРОД, хотя в народе его уже прозвали „елтинской чумкой“. По предварительным данным, в причастности к взрыву подозреваются последователи так называемого культа Сорша – религиозного течения, распространенного среди эмерийских пиратов. Сейчас ведется расследование, каким образом преступникам удалось заложить взрывчатку в охраняемом здании…»

Ольга выключила телевизор и еще долго сидела, задумчиво глядя на пустой экран.

– Иди спать, дочка… – Мать погладила ее по волосам. – Все обойдется.

Ольга все же ушла в свою комнату, легла в постель, но так и не смогла заснуть. Едва она закрывала глаза, перед ней тут же возникали то чудовищные образы застланного дымом кафе со стонущими на полу людьми, то искореженное торговое судно, ограбленное и сожженное эмерийскими пиратами, то маленькая девочка Луиза, умоляющая о помощи…

19 дней до возвращения

Ольге удалось задремать лишь к утру, но едва она сомкнула глаза, «внутренний голос» сообщил, что пора ехать на работу. Пришлось выбираться из постели. Стараясь не разбудить родных, Ольга прокралась сначала в ванную, затем на кухню, где наспех перекусила парой бутербродов, запив их удвоенной порцией кофе. Несмотря на это, она едва не уснула прямо за кухонным столом.

– Не вздумай в первый же день опоздать на работу! – одернула она себя.

На улице Ольга съежилась от утренней прохлады. Она добежала до пристани. Приплясывая, чтобы хоть немного согреться, дождалась первого, почти пустого аквабуса. Она села на холодное обтянутое искусственной кожей сиденье, взглянула в окно. Мимо проплывали изгороди с калитками, за которыми в зарослях кустов и деревьев виднелись крыши одноэтажных домишек. «Наш народ уже много поколений живет в этом островном раю, где все друг друга знают, и потому почти не бывает краж, но привезенная с родины традиция – отгораживаться от соседей высокими заборами – так и осталась», – подумала Ольга. Спустя минут десять этот деревенский пейзаж пропал, аквабус заскользил вдоль мраморной набережной, у которой высились дома в три-четыре этажа, украшенные колоннами, скульптурами и лепниной, выстроенные еще пару столетий назад. Хотя даже современные здания тут старались строить в таком же стиле. Ольга провела на Елтине все детство, но каждый раз, попадая в город Даль, особенно в его центр, она ощущала, будто проваливается в прошлое. Впрочем, каждый народ архипелага любит старину, словно сия допотопная архитектура помогает людям держаться корней и не забывать, откуда родом их предки. Зато это придает каждому району островного государства какую-то самобытность и своеобразную красоту.

Аквабус наконец подошел к портовой пристани, где уже выстроилась вереница суденышек с надписями «Межостровной экспресс». Ольга взошла на борт столичного, прошла в салон, где дремали на сиденьях трое таких же ранних пассажиров. Расплатившись с кондуктором, она сама откинулась на сиденье и тут же провалилась в сон. Ей показалось, что она едва заснула, как вдруг кто-то тронул ее за плечо. С трудом продрав глаза, Ольга встретилась взглядом с таким же заспанным кондуктором.

– Как, мы уже на Магнусе? – поразилась она, вставая.

У парковочного пирса она разыскала свой катер. Одно радовало: от порта Септентрио до Центра Милосердия расстояние – всего несколько морских миль, причем преодолеть их можно, не заходя в городские каналы, где обычно полно транспорта. Хотя вряд ли бы она сейчас увидела там пробки. На протяжении всего пути Ольга повстречала лишь несколько лениво ползущих навстречу катерков. И это несмотря на то, что на часах уже было почти восемь – время, когда на всем архипелаге официально начинается рабочий день. «Неплохо бы заиметь квартиру в столице, – решила Ольга, причаливая у Центра Милосердия. – Если каждый день добираться сначала до порта, затем на экспрессе и на аквабусе, а потом точно так же обратно – с таким режимом с ума можно сойти. Да еще и вставать в такую рань!» Но так жила вся Грасия – в столице мало кому разрешалось жить, тут только работали, ну и отдыхали. Жили же столичные работники на «спальных» островах, куда добирались кто личным транспортом, кто паромами. Зато ей, Ольге, как члену правительственной организации, могли выдать служебную квартиру на Магнусе. Ялги сами это предлагали. И пусть это будет конура метр на метр, все же лучше, чем добираться полтора часа от дома до работы.

Очутившись в офисе, Ольга тут же включила компьютер и обрадовалась, обнаружив несколько десятков новых писем. Но ее радость мгновенно улетучилась, едва она поняла, что все эти письма примерно того же содержания, что и вчерашние. Люди просили обо всякой всячине: от просьб помочь найти работу до организации туристического тура по островам Грасийского архипелага, от требований с кем-нибудь разобраться до просьб одолжить денег до зарплаты. В общем, просили о чем угодно, только не о том, для чего, как считала Ольга, был создан их Центр. Она снова с грустью подумала, что теперь это и станет ее постоянной работой: сортировать письма да пересылать их по различным административным инстанциям.

И тут она вспомнила, что у них все-таки есть одно важное дело, как раз по их части. Письмо девочки Луизы! «Вот если бы именно такие просьбы приходили на этот ящик… Пусть их будет хоть тысячи, я найду в себе силы помочь всем!» – подумала Ольга.

Она нажала кнопку «Написать письмо». Ее пальцы застучали по клавишам:

«Советнику дукса Грасийского архипелага по международным отношениям прокуратору Доан Ваалг от главы Центра Милосердия при правительстве Грасии Ольги Гириной.

Заявление

Прошу предоставить мне командировку на остров…»

И в этот момент Ольга вдруг вспомнила, куда именно собирается отправиться. Ее невольно передернуло при мысли о вчерашнем взрыве в кафе и об остатках торгового корабля, показанного в новостях. Эмери!.. Ольга отпрянула от компьютера. Но лишь на мгновение. Ей тут же стало стыдно. Она ведь не пиратам собралась помогать, а всего лишь маленькой девочке. И перед ее глазами возникло лицо несчастной Луизы, умирающей от болезни лишь потому, что призванная ее спасти тетя испугалась трудностей.

«Да, но вдруг эта Луиза – дочь одного из тех самых пиратов, совершивших эти страшные злодеяния?» – мелькнула новая мысль.

Ольга осторожно придвинула к себе клавиатуру, какое-то время смотрела на неоконченное письмо – и робко добавила:

«Прошу предоставить мне командировку на остров Эмери для оказания экстренной медицинской помощи тяжелобольному ребенку».

Будь что будет! Отправить!

Распахнулась дверь. В кабинет вошла Мишель. Тоже сонная, но, похоже, вовсе не оттого что плохо спала, а скорее потому, что не спала вовсе, тусуясь в барах и ночных клубах.

– О! Как будто не уходила, – воскликнула она. – Ухожу – она еще здесь, прихожу – она уже здесь! Ольга, нельзя же столько работать. Ты молодая женщина. Пора бы подумать и о личной жизни.

При этих словах медсестра потянулась и зевнула.

– Видимо, у нас с тобой разные представления о понятии «личная жизнь», – улыбнулась Ольга.

В этот момент «внутренний голос» оповестил о том, что на почту пришло новое письмо. Ольга бросила взгляд на экран и поразилась. Как, уже?.. Она раскрыла письмо. Ответ из Министерства международных отношений оказался коротким: «Ольге Гириной в командировке на Эмери отказать». То есть как?!.

– Я думала, у нас на архипелаге нет мест, куда бы запретили доступ представителю правительственной службы! – Ольга была одновременно и разочарована и удивлена.

– Если, конечно, для отказа нет веских причин, – заметила Мишель и, прочитав через ее плечо ответ, воскликнула: – Командировку на Эмери?! Ты серьезно?.. Неудивительно, что тебе отказали. Что мы там забыли?

Ольга коротко пересказала послание от девочки Луизы.

– Но она же эмерийка! – презрительно фыркнула Мишель.

– Человек нуждается в помощи. Да еще и ребенок. Разве мы не должны помочь?

– Да. Но Эмери… – Медсестра дернула плечами. – О! Идея! Почему бы просто не переслать это письмо в Министерство здравоохранения? Пусть они с этим и разбираются! Если смогут, помогут.

– А мы на что? – возмутилась Ольга. – Или, по-твоему, наша служба создана лишь для того, чтобы пересылать никчемные письма по различным инстанциям?

– Ну, другого я и не ожидала, – вырвалось у Мишель.

Ольга удивленно взглянула на нее. И вдруг ее поразила догадка: «Для чего такой гламурной девушке, как Мишель, устраиваться работать туда, где придется карабкаться по скалам, лезть в пламя или таскать носилки с пострадавшими? Такой, как она, место в офисе, но никак не в службе спасения. Разве что барышня с самого начала рассчитывала, что ей не придется всем этим заниматься…».

Ольга откинулась на спинку кресла.

– Мишель, можно задать тебе вопрос? По-твоему, для чего создан наш Центр?

– Ну… – Медсестра смутилась под ее суровым взглядом. – Помогать всем нуждающимся и…

– Да нет же, не нужно мне цитировать новостные байки. Оставь это журналистам, – скривилась Ольга. – Я хочу знать, что ты на самом деле думаешь об открытии нашего Центра.

– Я всего лишь медсестра и не особенно компетентна в подобных вопросах… – заюлила Мишель. – А что именно тебя беспокоит?

– Видишь ли, раньше, спасая какую-нибудь рыбешку от техногенных отходов, я, конечно же, осознавала, что моя работа – капля в море по сравнению с общей проблемой загрязнения океана. Но зато я знала наверняка, в чем именно заключается конкретно моя польза. Было время, я работала в больнице – оказывала первую помощь, ассистировала на операциях – и тоже видела, в чем именно моя роль, моя польза. Даже когда отмывала полы от крови в коридорах приемных покоев. Я всю жизнь стремилась помогать всем и думала: «Вот бы создать глобальную службу спасения – на уровне правительства страны. Это ж скольким можно помочь!» И я так радовалась, когда ялги ответили на мое предложение и согласились воплотить мою идею в жизнь. А что же вышло в итоге? Мы сидим тут, чтобы отвечать на всякие письма, которые не имеют к спасению людей никакого отношения?

– Выходит, ты, поступая на эту должность, действительно собиралась спасать людей?

– Конечно! – поразилась Ольга. – А как же иначе?

– Ну… – Мишель пожала плечами. – Не знаю, как ты, а лично я сразу поняла, что все это – фикция.

– Что значит фикция? – У Ольги защемило сердце от нехорошего предчувствия.

– Объясняю, – вздохнула Мишель. – Предположим, завтра случится пожар, преступление, несчастный случай или архипелагу станет угрожать экологическая катастрофа. Ну, или просто понадобится снять котеночка с дерева. Позвонили нам. Что мы будем делать?

– Как что? Помогать!

– Чем? Этим? – Мишель с усмешкой обвела взглядом их пустой кабинет. – Что-то я не вижу тут пожарной машины, медикаментов или средств какой-нибудь химзащиты. Нет даже элементарной лестницы, чтобы снять котенка! Конечно, по телевизору в новостях недавно показали, что это все у нас есть: палаты с оборудованием, персонал в халатах, новенькая «Стрела надежды», готовая прорваться сквозь любые препятствия…

Ольга так и застыла, раскрыв рот.

– Если происходит пожар – вызывают пожарных, – продолжала Мишель, – если преступление – полицию, больные звонят в больницу, ну а спасти котенка с дерева сгодится и сосед. А для чего же, по-твоему, позовут нас?

– Но… – Ольга не могла подобрать слов. Она вдруг вспомнила, как после вчерашнего теракта здание оцепили полицейские, как медики носили раненых в машины скорой помощи, как обрабатывали помещение люди в костюмах химзащиты… и как нелепо звучало ее предложение помощи. Мишель права. Чем она могла помочь в такой ситуации? Ольга провела ладонью по вспотевшему лбу. – Для чего-то же правительство создало наш Центр?

Мишель закатила глаза:

– Понятно, для чего… Для видимости!

– К чему создавать то, что не приносит пользы?

– Как тебе сказать… По-своему эта видимость пользу приносит. Моральную! Для примера возьмем такую ситуацию: в одной деревне нет пожарной службы, до ближайшей – десятки миль. Понятно, что люди будут постоянно переживать и роптать – мол, а если пожар и все такое?.. Но средств для создания такой службы нет. Что делать? Тогда местная администрация выкрашивает ворота одного из деревенских гаражей в красный цвет, ставит туда старый, давно отъездивший малиновый грузовик и садит какого-нибудь пенсионера, гордо назвав его начальником пожарной службы. И все: люди спокойны!

– А если и правда пожар? – захлопала глазами Ольга.

– А если пожар… – с усмешкой повторила Мишель. – Будут тушить всей деревней, как делали в течение многих поколений до этого, и ждать помощи пожарных, которые на всех парах примчатся через десятки миль. Ну а счастливый обладатель малинового грузовика и красных ворот станет тушить вместе со всеми, сетуя, что, вот незадача, именно сегодня пожарная машина в ремонте, персонала не хватает, обеспечение плохое…

– Так ты хочешь сказать, что наш Центр – то же самое? Как и эта мнимая пожарная служба?

– Нет, круче. Для нас даже пожара или другой напасти случиться не может. Как я уже сказала, у нас на архипелаге созданы службы на все случаи жизни: есть полиция, скорая, пожарные… Если у человека случится реальная беда, он позвонит вовсе не нам, а куда следует. Мы же – чистой воды фикция, средство для осознания населением своей еще большей защищенности. Все знают, что есть некий Центр Милосердия при самом правительстве, где человеку, если что, помогут. Правда, никто не знает, с какой именно проблемой туда нужно обращаться. Потому нам на почту и приходят такие нелепые просьбы. Причем, я уверена, люди пишут так, на всякий случай, особенно не ожидая результата: вдруг прокатит? Зато осознание того, что такая служба помощи при правительстве есть, придает населению страны уверенности в завтрашнем дне. Все счастливы, и этого вполне достаточно. Так и появляются правительственные комитеты по вопросам счастливого детства, центры любви и процветания, службы поддержки природопользования. Чем, по-твоему, занимаются все эти ведомства? А они есть! Эти названия я взяла из правительственной брошюры. Листала как-то, пока ждала парикмахера…

– И ты, с самого начала понимая это, все равно пришла сюда работать? – поразилась Ольга.

– А что? Какая разница, где деньги получать? Работа, как говорится, непыльная…

– Если все это правда, чем же мне в таком случае заниматься?

Мишель пожала плечами:

– Давай журналистам интервью и пресс-конференции, ходи на благотворительные мероприятия… Чем там еще занимаются подобные чиновники? Ну, или просто изображай видимость работы.

– А письма?

– Составь один нейтральный ответ на все случаи жизни, вроде: «Спасибо за обращение в наш Центр. Ваша просьба обязательно будет рассмотрена» – и шли его каждому попрошайке, а их письма – в корзину. И людям приятно – им ответили аж из правительства, и тебе меньше головной боли. Уверена, большего люди и не ждут. Ну а если кто-то и ждет, будет думать, что его вопросом все еще занимаются или вопрос этот оказался слишком мелким для высокопоставленных столичных чиновников. В Палатиуме-то люди занятые сидят!

– Я так не могу, – замотала головой Ольга.

– Вот это-то, честно говоря, меня и удивило, – усмехнулась Мишель.

– Что именно?

– То, что ялги на это место назначили такую, как ты. Видимо, они плохо тебя знают.

Какое-то время Ольга сидела перед компьютером не в силах взяться ни за какую работу. Толку трудиться, если это никому не нужно? Мишель спокойно полировала ногти на своем рабочем месте.

Вдруг Ольга решительно встала.

– Быть может, наш Центр и фикция, в чем лично я сомневаюсь, ялги ни за что не могли так поступить, но я-то – нет! И если в моих силах помогать людям, я буду это делать, несмотря ни на что!

Медсестра бросила на нее равнодушный взгляд и вернулась к своим ногтям.

– Мишель, если меня спросят, я буду примерно через час, – твердо сказала Ольга и направилась к двери. На пороге обернулась. – И еще, ответь, пожалуйста, на эти дурацкие письма…

Спустя полчаса катер Ольги уже подплывал к Арцису – старинному форту в центре города. Арцис строили в первой половине XIX века для защиты Палатиума – правительственного дворца, а точнее, одновременно с ним. Крепость выстроили в виде девятиконечной звезды, по официальной версии, символизирующей девять народов, населяющих архипелаг. По неофициальной – Арцис проектировал лично первый грасийский дукс Джозеф Бернар, который, будучи масоном, вписал в архитектуру крепости главный символ вольных каменщиков – всевидящее око. Арцис якобы состоит из трех треугольников, а водоем внутри, окружающий Палатиум, есть око великого архитектора Вселенной. По крайней мере, так считают те, кто повсюду ищет следы мирового заговора. Так или иначе, но Арцис выстроили в виде девятиконечной звезды, что позволило впоследствии всем народам, населяющим архипелаг, на каждом ее луче возвести вокруг Палатиума свои представительства – империумы. К одному из них – Империуму ялгов – и спешила Ольга.

Когда она свернула с Виа Септем на Виа Анулус – канал, кольцом опоясывающий форт Арцис, высокие дома перестали закрывать обзор, и Ольга увидела возвышающуюся над стенами форта позолоченную статую мужчины со сложенными на груди руками. Милосердный Яин! Ее охватил благоговейный трепет. Не счесть, сколько раз она бывала тут, чтобы поклониться этому верховному благодетелю, который даже после мучительной смерти вот уже тысячи лет несет в их мир любовь и добро. Вскоре стали видны переполненная сотнями катеров и аквабайков парковка и тянущаяся от нее вереница людей: с непокрытыми опущенными головами паломники медленно шли поклониться святыне. По длинной лестнице они поднимались на стену Арциса, а с нее по перекинутому мосту переходили на крышу Империума ялгов, где располагался главный храм Грасии.

Заглушив мотор у парковки, Ольга с сомнением посмотрела на крепостные ворота Порта Новэм со стоящими около них по стойке смирно двумя караульными в парадной военной форме времен позапрошлого века. По воде за стены Арциса пропускали только служебный транспорт. Ольга решила было оставить катер на парковке и пройтись пешком, как вдруг вспомнила: «Я же теперь член правительства! Пора привыкать к этому». И она уверенно повела катер по узкому каналу прямо к воротам. Правда, с каждым метром эта уверенность таяла. Даже когда она смущенно протягивала караульному удостоверение, все ожидала, что тот строго проворчит: «Не положено!» – и укажет ей в сторону парковки. Но юноша караульный с добродушной улыбкой вернул ей документ, козырнул – и ворота Порта Новэм плавно распахнулись перед Ольгой. И направляя катер в сторону возвышающегося перед ней на скале похожего на средневековый замок Палатиума, она с восторгом думала: «Это мне не снится! Я действительно работаю на правительство!»

Оставив катер у небольшой пристани рядом с несколькими роскошными суденышками, Ольга взошла по гранитным ступеням, и перед ней во всей красе предстал Империум ялгов. До этого она не раз бывала за стенами Арциса и видела это здание. Но в этот раз вдруг поймала себя на мысли, что Империум ялгов чем-то напоминает врытый в землю старинный корабль: слегка выгнутые стены, словно борта, с рядами квадратных окошек, походящих на орудийные отверстия. Расположенный на крыше храм представился ей возвышающимися на корме каютами, а статуя Яина – носовой фигурой, какие ставили на каких-нибудь древних каравеллах. Этакий корабль надежды в океане людского невежества. И Ольгу захлестнуло чувство благодарности за то, что волей судьбы ей выпало стать одним из членов команды этого несущегося под парусами милосердия судна.

– Сюда нельзя! – прервал ее восторги стальной голос.

Ольга опустила глаза и увидела перед собой мужчину в светло-серой форме ялгской охраны. Огромный, широкоплечий, он смотрел на нее немигающим взглядом, на словно вылепленном из воска лице – никаких эмоций. «Бывают же такие, – подумала Ольга. – Он больше похож на манекен, чем на человека!» Впрочем, манекены не шевелятся. Охранник же правой рукой поглаживал висящую на боку резиновую дубинку, причем с таким видом, словно показывал: если понадобится – пущу ее в ход. И, глядя в эти пустые глаза, Ольга поняла: пустит – и точно так же ни один мускул не дрогнет на его лице! «Для чего ялгам набирать себе в охрану таких жутких людей? – подумала Ольга. – Не человек, а запрограммированный робот!»

– Это правительственное здание, – зашевелились губы на восковом лице. – Посторонним тут находиться запрещено!

При этом рука охранника замерла у дубинки. Ольга поспешно достала из сумочки удостоверение. Охранник мельком взглянул на него, равнодушно, будто она протягивала какую-нибудь обертку от конфеты, а не правительственный документ, и снова уставился на Ольгу немигающим взглядом, безмолвно спрашивая: «И что?» Она объяснила причину визита.

– Вы записывались?

– Нет, но…

Охранник достал дубинку и указал ею в сторону парковки.

До этого Ольге не раз приходилось бывать по делам в империумах разных народов и даже в самом Палатиуме, и она всегда беспрепятственно входила внутрь, выписав на вахте пропуск. Но с таким отношением она столкнулась впервые. «Конечно, ялги всегда славились своей нелюдимостью и отчужденностью, – подумала Ольга. – Они весьма настороженно относятся к представителям других народов, а на свои острова вообще не пускают чужаков. Это и понятно, учитывая, через что пришлось пройти этому многострадальному народу. Но чтобы настолько!.. Хотя, скорее всего, тут дело вовсе не в ялгах. Просто этот твердолобый охранник слишком буквально понял инструкции, оттого и перегибает палку».

– Прокуратор Ваалг мне лично сказала, что я могу обращаться к ней по любому вопросу!

Она говорила словно со статуей. Охранник продолжал молча указывать дубинкой на парковку.

– Спросите у нее самой! – добавила Ольга.

Ей стало не по себе под ледяным взглядом молчаливого верзилы. Особенно оттого, что в глазах его заплясали какие-то садистские искорки. В них ясно читалось: «Покиньте территорию! Считаю до трех: раз… два…»

Ольга с опаской попятилась к своему катеру. Она уже собиралась повернуться и уйти, и вдруг ее захлестнуло негодование.

– Да что вы себе позволяете? – вскричала Ольга, шагнув к верзиле. – Я член правительства! Почему какой-то охранник должен мне указывать, что я имею право делать, а что – нет? Ваша работа – следить за порядком и докладывать вышестоящему начальству. Порядок я не нарушаю. Так докладывайте!

Она умолкла, увидев, что рука с дубинкой поднимается вверх. «Сейчас ударит!» – с ужасом подумала Ольга и зажмурилась. Но лишь на мгновение. Чувство собственной правоты захлестнуло ее сильнее, чем страх. Она выпрямилась и, снизу вверх пристально глядя в холодные глаза охранника, чеканя слова, промолвила:

– Только попробуйте! И вас не только вышвырнут с этой работы, а прямиком отправят на Гевангенис. Именно там место тем, кто преступает закон. Я свои права знаю!

Ольга сама поразилась, каким образом у нее всплыло в памяти название грасийского острова-тюрьмы, но по выражению лица охранника она поняла: он-то его точно знает. Рука с дубинкой замерла. При этом на лице у охранника наконец впервые возникла эмоция – озадаченность.

– Доложите прокуратору Ваалг, что пришла Ольга Гирина, глава Центра Милосердия, – уже спокойнее сказала Ольга. – Если она по каким-либо причинам не сможет меня принять, я уйду без посторонней помощи.

И, облокотившись о парапет, она демонстративно принялась ждать.

Охранник снял с пояса рацию, отошел в сторону. Когда вернулся, коротко сообщил: «Прокуратор вас примет». И, что поразило Ольгу, его лицо снова стало спокойным и лишенным эмоций, будто он и не собирался пару секунд назад жестоко избить женщину. Дубинка вернулась на пояс. Ольга поспешила к дверям Империума, делая глубокие вдохи, чтобы успокоить дрожь во всем теле.

У дверей Ольгу встретили еще два верзилы. «Тут что, всю охрану набирали на кастинге здоровенных идиотов?» – поразилась она. Два огромных широкоплечих охранника с каменными лицами тупых исполнителей прогнали ее через металлодетектор, а затем вытряхнули на стол и тщательно осмотрели содержимое ее сумочки. «Даже в Палатиуме не было такого досмотра. Быть может, из-за вчерашнего теракта повсюду усилили бдительность? – размышляла Ольга. Но по виду охраны поняла, что для них это дело привычное. – К чему ялгам такие предосторожности? Вряд ли на архипелаге найдется человек, способный причинить вред такому светлому народу, как ялги».

Очутившись наконец внутри, Ольга взглянула по сторонам и ахнула – такого она никак не ожидала увидеть. Империумы, в которых ей раньше приходилось бывать, изнутри выглядели скромно и серо, как обычные офисные здания: светлые стены коридоров, красные ковровые дорожки. В лучшем случае эту блеклость разбавят пара цветочных горшков с зеленью и какой-нибудь аквариум. Даже главное строение Грасии Палатиум, хоть его название и переводится с латыни «дворец», внутри выглядит как всякое другое административное здание. Здесь же все сверкало золотом, пестрело картинами и благоухало цветами. Ольга словно очутилась в королевском дворце позапрошлого века. «Ялги и тут превзошли все народы!» – с восхищением подумала она.

– Прокуратор ждет вас, – прервал ее восторги вкрадчивый голосок. Перед ней в легком поклоне стоял небольшого роста служащий в сером костюме. Ольга отметила, что он, как и охранники, не ялг.

– Вы так тихо подошли, что я и не… – начала она, но служащий поспешно поднес палец к губам: «Тише!» – и жестом повелел следовать за ним.

Шагая за маленьким служащим по роскошному коридору, Ольга поняла, чем еще отличается это здание от империумов других народов: тут совсем нет людей! Другие административные здания, а особенно Палатиум, внутри походили на муравейники. Интеллигентного вида люди сновали по длинным коридорам, вдоль стен которых тянулись вереницы одинаковых дверей. Люди то исчезали в них, то возникали вновь, всем своим видом показывая: «Не трогай меня, я очень занят!» Помнится, Ольга прикинула, сколько может быть кабинетов в одном таком коридоре, умножила на количество этажей в здании и поразилась: «Чем тут может заниматься столько народа? А ведь это всего лишь один Империум из девяти! Неужели в остальных чиновников не меньше? Что же тогда говорить о Палатиуме?!» И Ольга тогда невольно улыбнулась, представив, сколько гектаров плодородной земли смогла бы вскопать эта «занятая» армия, выдай каждому по лопате.

Ялги и этим отличались. На протяжении всего пути Ольге повстречалось от силы человека три, да и те никуда не спешили, ходили медленно и чинно, словно прогуливались. Эти внешне выглядели как типичные ялги и были явно высокопоставленными чиновниками. «Наверное, здесь пусто оттого, что ялги – самый немногочисленный народ в архипелаге», – решила Ольга. Ведь они появились в Грасии в середине XX века, а к тому времени за предыдущие три сотни лет острова архипелага были густо заселены другими народами. Оттого, по всей видимости, ялги и не могут себе позволить армии чиновников.

Служащий проводил Ольгу на третий этаж. Причем, поднявшись туда, он стал ступать еще осторожнее, хотя, казалось, тише некуда. Он шел так, словно оказался в спальне со спящим ребенком. И Ольга поймала себя на том, что тоже идет чуть ли не на цыпочках и едва дышать не перестала. Когда Ольга нечаянно уронила сумочку, служащий замер и посмотрел на нее с таким ужасом, будто она ударила в гонг. Подняв злополучную сумку, Ольга на цыпочках поспешила в конец коридора, где возвышалась арка с золочеными дверями, больше напоминающими ворота сказочного дворца. У этих сказочных ворот служащий остановился, осторожно приоткрыл их. «Сюда?» – хотела спросить Ольга, но, уловив движение ее губ, тот снова поднес палец к губам и кивнул, мол, да, сюда, ждите, после чего поспешно, но бесшумно удалился.

«Ну и дисциплина у ялгов! – подумала Ольга. – Хотя тут, пожалуй, больше подходит слово «дрессировка».

Она вошла в роскошный зал, видимо, для ожидания, и присела на краешек обитого красным бархатом дивана с резными деревянными подлокотниками. Мысленно она стала готовить речь, которая должна была убедить прокуратора отпустить ее на Эмери на помощь больной девочке. Она про себя произнесла эти слова столько раз, что выучила наизусть, как вдруг задумалась, сколько уже прошло времени. Никто так и не появился! Ольга все чаще поглядывала на часы (спросить вслух у «внутреннего голоса» она не решилась, вспомнив, с каким трепетом тут относятся к соблюдению тишины). Прошло еще пятнадцать минут, полчаса, час – никого. Когда минул еще час, Ольга забеспокоилась: быть может, служащий не доложил о ней? Или прокуратор просто забыла? И в тот момент, когда Ольга уже собралась вернуться вниз и уточнить у охраны, действительно ли ее сегодня примут, двери кабинета распахнулись, и секретарь объявила, что Ольгу ждут.

Прокуратор Ваалг восседала во главе длинного сверкающего полировкой стола. В первый миг Ольге показалось, что глава ялгов сильно недовольна ее визитом – та смотрела куда-то вниз с явной досадой. Однако, как решила Ольга, это ей показалось, так как в следующий миг прокуратор подняла голову и на лице ее уже сияла обычная добродушная улыбка. Она встала и с распростертыми объятиями пошла Ольге навстречу.

– Очень рада тебя видеть! – Прокуратор обняла ее и по-матерински поцеловала в лоб. – Что привело тебя, дитя?

– Прокуратор, вы говорили, что я могу всегда обращаться к вам… – сбивчиво начала Ольга. Подготовленная и заученная речь мгновенно вылетела из головы. Ольга всегда терялась перед ялгами от охватывающего ее благоговения.

– Конечно, конечно. Но что может быть такого важного, чего нельзя решить телефонным звонком или электронной почтой?

Ольге показалось, что в этих словах прокуратора все-таки мелькнула досада.

– Дело в том, что сегодня я направила в ваш Империум просьбу предоставить мне командировку. Но мне пришел отказ и…

– Отказ? – поразилась прокуратор. – Кто же посмел тебе отказать? Не на Луну же ты собралась проповедовать учение Яина?.. Тиана, ты слышишь меня? – сказала Ваалг, нажав кнопку на огромном телефонном аппарате.

– Да, прокуратор! – отозвалась секретарь.

– А ну-ка, просмотри сегодняшнюю переписку. Приходил ли запрос от…

Прокуратор озадаченно взглянула на Ольгу.

– Ольга Гирина, – напомнила та. И на всякий случай прибавила: – Центр Милосердия.

И как она могла забыть? Ведь открытие Центра было только вчера.

– От Ольги Кириной, – сказала прокуратор.

– Да, был один запрос, – ответила секретарь. – Прошение на предоставление командировки на остров… Эмери?!.

Ольга отметила, с каким удивлением и отвращением секретарь произнесла это слово. Но еще больше ее поразила реакция прокуратора. Улыбка не исчезла с ее лица, но она словно заледенела. Впрочем, неудивительно, учитывая репутацию этого острова.

– Для чего тебе на Эмери, девочка моя? – сухо спросила прокуратор Ваалг. От первоначальной приветливости не осталось и следа.

– Дело в том, что… Вот!

Ольга вынула из сумочки флешку. Секретарь принесла ноутбук, они включили видеоролик с посланием от девочки Луизы. Прокуратор Ваалг смотрела молча, с каждой секундой становясь все мрачнее.

– И чего же ты хочешь? – спросила она, не дождавшись окончания видеозаписи.

– Я хочу помочь этой девочке и забрать ее с Эмери, – с готовностью объявила Ольга.

Прокуратор Ваалг уже не улыбалась. Она какое-то время молча смотрела на Ольгу с недоверием, словно оценивая уровень ее психического здоровья. Наверное, она так же смотрела бы, заяви Ольга, что решила спрыгнуть без парашюта с телебашни «Ротондус».

Вдруг черты прокуратора смягчились. Она обняла Ольгу за плечи и, взглянув ей в глаза, спросила тоном, каким обычно говорят с малыми детьми:

– Что ты знаешь об Эмери, дитя?

– Ну… Я слышала, что это проблемный регио…

– Проблемный? – усмехнулась прокуратор. – Он не проблемный, деточка! Он смертельно опасный!

– Я понимаю, какие могут возникнуть трудности…

– Видимо, не очень, раз просишь о таком, – вставила секретарь.

– Но ведь там больная девочка, а девиз нашего Центра гласит: «Помогать и спасать»! – с трепетом воскликнула Ольга. – Этот ребенок нуждается в помощи. Вы же ялги! Самая милосердный народ на архипелаге, а скорее всего – даже во всем мире. Вам ли этого не понимать!

– Я все понимаю, дитя. – Прокуратор Ваалг вздохнула и покачала головой. – Но все равно не могу дать согласия. Пойми, я в первую очередь думаю о тебе. Ведь отправить тебя на Эмери – значит обречь на верную смерть.

– Но там ребенок, и ему нужна помощь…

Прокуратор Ваалг какое-то время молчала, поглядывая на Ольгу. Той стало не по себе от этого взгляда. Так смотрят на неполноценных – смесь жалости и отвращения!

– Хорошо, – наконец сказала прокуратор. – Давай взглянем на ситуацию по-другому… Предположим, ты все-таки рискнешь и отправишься туда. Конечно же, погибнешь, в чем я не сомневаюсь. И что же? Ты не думаешь о том, что, отдав сейчас жизнь за одно сомнительное дело, ты лишишь своей помощи сотни или даже тысячи других нуждающихся? Будет ли твоя гибель оправданной? Детка, ведь на наших островах есть еще множество мест, где может потребоваться твоя помощь. Действительно, мы создавали этот Центр Милосердия, чтобы, как ты сама сказала, помогать и спасать. Но вовсе не для того, чтобы губить людей! А отправить тебя туда – значит погубить. – Прокуратор снова обняла Ольгу. – Пойми же, Эмери – это очень, очень опасное место. И, как член нашего правительства, как советник дукса Грасии по международным отношениям я категорически против того, чтобы ты подвергала себя такому риску. Извини, но я вынуждена тебе отказать.

– Но, прокуратор Ваалг!.. – взмолилась Ольга.

– Я все сказала! Обращайся с любой просьбой, но не говори больше об Эмери. Всего доброго, Ольга, и… будь милосердна!

Прокуратор Ваалг прикоснулась ко лбу Ольги холодными, словно лед, губами и, больше не говоря ни слова, вернулась за стол. Ольга постояла какое-то время в замешательстве. И когда ее руки коснулась секретарь, давая понять, что аудиенция окончена, она, едва сдерживая рвущиеся наружу слезы, покинула Империум ялгов.

В тот день Ольга ушла из Центра Милосердия намного раньше официального окончания рабочего дня. Быть может, она так поступила впервые в жизни. Но она никак не могла заставить себя работать, а изображать видимость занятости не умела, да и не желала. Мишель истолковала ее ранний уход по-своему, многозначительно подмигнув:

– Значит, у нашей тихони все-таки есть личная жизнь!..

Ольга не ответила. Выйдя из здания, она подошла к сваренному из стальных труб парапету и долго вглядывалась в океанскую даль. Справа, вращая длинными жирафьими шеями, с металлическим скрежетом трудились краны грузового порта Онус. Время от времени раздавался грохот – очередной контейнер опускался на бетонный причал. Мимо неспешно проползло длинное груженное контейнерами судно, оглашая округу протяжным гудком. Ольга вдруг почувствовала: еще минуту простоит так, глядя в безмолвную равнодушную синеву, – и шагнет через парапет, не в силах вытерпеть навалившиеся тяжелым грузом мрачные мысли. Что ее ждет завтра, послезавтра, через год?.. Вереница бессмысленных и бесполезных дней! Она уже едва ли не возненавидела работу, о которой еще вчера мечтала всем сердцем. И ведь теперь не откажешься!

Слева на парковке покачивался на волнах ее, как выразилась Лара Минина, «музейный артефакт». Рядом с ним возвышался катер, так пафосно названный журналистами «Стрелой надежды», – бывший войсковой десантный корабль, списанный из-за старости. Два ржавых корыта, так щедро предоставленные ялгами. Да и к чему давать лучше, если открытый ими Центр Милосердия – всего лишь фикция…

Ольге стало тошно глядеть на эти корыта, гордо прозванные кораблями, и она даже засомневалась: может, ну его, этот «артефакт», и пойти пешком? Да только до Арциса отсюда больше пяти миль, идти слишком долго. Она нехотя пошла к парковке. Зачем-то натирающий лобовое стекло рубки «Стрелы надежды» старичок капитан Уилкс, словно почувствовав ее взгляд, оторвался от работы и помахал ей щеткой. Ольга махнула в ответ, быстро отвязала от причала свой «артефакт», запустила двигатель и помчалась прочь. Обогнув порт Онус и вырулив на канал Виа Септем, она направила катер к виднеющемуся вдали форту. Тому самому форту, за стенами которого укрыт и Империум ялгов. Ей вдруг стало неприятно от мысли, что именно это здание по совместительству является главным храмом Грасии – Обителью Милосердного Яина. Но другого места, где она сейчас сможет найти успокоение, она не знала.

Оставив «артефакт» на парковке перед фортом, Ольга, опустив голову, пошла следом за другими паломниками к золоченой лестнице. Когда она поднялась на стену Арциса и ступила на перекинутый на крышу Империума помост, словно гигантский корабельный трап, снова поймала себя на мысли, что здание ялгов напоминает ей средневековое судно. Не хватает только мачты с парусами! Ольга поспешно отогнала эту мысль: в храм нужно входить, полностью очистившись от посторонних дум.

Оказавшись на крыше Империума, Ольга на мгновение задержалась перед венчающей вход в Обитель аркой, бросила купюру в стеклянный ящик для пожертвований и, покорно склонившись, вошла внутрь. Огромный сверкающий золотом храм был наполнен тихим говором. Сотни людей стояли на коленях, благоговейно глядя на возвышавшуюся до самого потолка золотую статую. Их губы едва заметно шевелились, вознося молитвы, у некоторых на щеках блестели слезы радости. Возблагодарив Милосердного Яина за щедроты, которые тот принес в мир, паломники бесшумно вставали и уходили, а их место тут же занимали другие. Вскоре нашлось местечко и для Ольги. Она упала на колени, сложила руки на груди, и слезы сами собой потекли по ее щекам. Да только в них не было радости! Она не знала, зачем именно сюда пришла, и не знала, чем именно ей может помочь стоящий на пьедестале золотой человек, будь он даже самым милосерднейшим существом на Земле. Она прекрасно понимала, что тот, в чьих силах действительно было что-то сделать, сейчас сидит в этом же здании, этажом ниже, за похожими на сказочные дверями и уже сказал свое «Нет!» И все же Ольга осознавала, что, когда она выплачется перед Яином и выйдет отсюда, ей станет намного легче. Точно так же каждый человек, стоящий рядом на коленях и пришедший в Обитель из-за какой-то жизненной сложности, тоже понимает, что этот визит не разрешит его проблем, зато принесет душевное успокоение.

– Милосердная Ольга! – раздался удивленный возглас. – Ты ли это?

Ольга вздрогнула и оглянулась. Рядом с ней стоял человек в расшитом золотом плаще с гербом Яина на груди.

– Милосердный Диид! – обрадовалась Ольга. Они не виделись с ним с тех пор, как она уехала работать на океанскую платформу.

– Ты плачешь, милая? Что-то случилось?

Отворачиваться было поздно. Он взял ее за руку и отвел в дальний угол Обители, чтобы не мешать другим паломникам.

– Милосердный Диид, я в отчаянии, – прошептала Ольга. – Я не знаю, что делать.

– Поделись. Быть может, вместе благодаря Милосердному Яину нам удастся решить твои беды.

– Скажите, наставник, должна ли я быть милосердной к любому существу на Земле?

– Конечно, милая, – ответил наставник. – Милосердный Яин именно этому учил нас. Мы должны отзываться на любой зов страждущего.

– Но если в моих силах спасти человека, а все обстоятельства против меня?

– Нет обстоятельств выше, чем сострадание!

– А что делать, если, исполняя долг милосердия, мне придется нарушить закон государства? – всхлипнула Ольга.

– Нарушить закон? – Наставник Диид удивленно наморщил лоб. – Возможно ли такое? Закон общества как раз и создан для того, чтобы оберегать людей. По идее, закон и милосердие – понятия неразделимые.

– А если помощь нужна человеку, для спасения которого все-таки нужно преступить закон?

– Если закон запрещает тебе кому-либо помогать, быть может, на то есть веские причины? Задумайся, не совершишь ли ты этим поступком зло.

– Как я могу совершить зло, творя милосердие? – вскричала Ольга.

Она умолкла, увидев обращенные на нее взгляды.

– Ответьте, наставник, разве Милосердный Яин разделял людей на достойных и недостойных его милости? – продолжала Ольга тише. – Разве могу я, ступив на его путь, выступая под его гербом, остаться в стороне, когда погибает человек, который обратился ко мне за помощью?

Наставник задумался.

– Что ж… – наконец произнес он. – Тогда поступай так, как велит тебе сердце. Только помни, что и милосердие должно подчиняться разуму. Ведь именно милосердие Яина привело когда-то к краху Алмазного Дворца и изгнанию ялгов из Ваалкомеры. Это урок, который не стоит забывать. Будь разумна, дитя мое!

Ольга поклонилась:

– Спасибо, наставник. Я подумаю над вашими словами.

Она еще раз взглянула на золотую фигуру Милосердного Яина, словно надеясь получить у нее поддержку. Но губы статуи, как всегда, остались неподвижны. Она еще раз поблагодарила наставника и ушла.

Очутившись в кресле своего «музейного артефакта», Ольга долго сидела, опустив голову на штурвал.

– Куда едем? – спросил «внутренний голос». – Я настрою навигатор.

– Домой, Хела… Домой!

Ольге хотелось яростно мчаться, выжимая всю мощь из потрепанного суденышка, чтобы забыть обо всем. Но вместо этого катер с черепашьей скоростью тащился по каналу в медленно ползущем транспортном потоке. Продвинувшись на полкорпуса вперед, катер замирал на пять-десять минут. Ольгу беспощадно подрезали водилы из соседних рядов, обгоняли, мчась по линиям, предназначенным для аквабусов, между катерами проносились аквабайки, поднимая такие волны, что приходилось включать дворники и сгонять воду с лобового стекла. Впереди показался перекресток: в центральный канал с двух сторон вливалось еще два транспортных потока, отчего продвижение вперед вообще сводилось на нет. В какой-то момент Ольга не выдержала, и вся ее ярость обрушилась на пластиковую панель ни в чем не повинного катера. Она била кулаком до тех пор, пока на стекле спидометра не появились трещина и капли крови, а кисть не заныла от боли. Тогда она со слезами уронила голову на штурвал.

– Почему? Почему все так?

Ольга прекрасно понимала, что дело вовсе не в пробке. Ждать она умела, причем годами. Но ждать можно лишь тогда, когда в этом есть смысл. А если завтрашний день сулит лишь новые разочарования?..

В душе Ольга старательно оправдывала прокуратора Ваалг, говорила себе: «Она ведь в первую очередь думает обо мне, о моей безопасности». И все же Ольга не могла простить себе свою беспомощность. «Помогать и спасать»… Но теперь вдруг выяснилось: помогать и спасать, но не всем!

Ольга вздрогнула, услышав рев клаксонов. Перед ее катером образовалось пустое пространство, и водителей, что двигались позади, справедливо возмутило, что она не торопится его занять. Ольга заметила рядом поворот в узенький канал, ведущий в подворотню, повернула и заглушила мотор на парковке у какого-то офисного здания. Заперев «артефакт», она пошла к ближайшей станции метро.

Обычно она с теплом относилась ко всему на свете, старалась быть позитивной, но в тот день ее все раздражало. Особенно люди. Эти идут слишком медленно – так, что хочется зло растолкать их локтями! А те наоборот – обгоняют и подрезают, едва не сталкивая с тротуара! В какой-то момент Ольге захотелось попросту обругать всех прохожих и наброситься на них с кулаками. Но, взглянув на их лица, она вдруг прочла в них те же мысли.

«Неужели на улицах всегда так людно? – подумала она. – Почему я не замечала этого раньше?» Ведь в прошлом она больше года проработала в столице. И тут же поняла: да потому что я впервые оказалась на тротуаре в час пик! На работу – пораньше, с работы – попозже, таков ее обычный распорядок дня. Некоторые знакомые считали ее трудоголиком, но большинство – сумасшедшей. Правда, сейчас при мысли о работе Ольге стало тошно. Едва она вспомнила о том, что с утра пораньше нужно будет снова тащиться в Центр Милосердия и заняться ерундой, ей тут же захотелось туда опоздать. А лучше вообще не ехать, прогулять! И она вдруг подумала, что если поступит так, то этого все равно никто не заметит. Ведь ее работа никому не нужна!

Опускаясь на самое дно столицы – в подземку, Ольга вглядывалась в лица людей, движущихся вверх на соседнем эскалаторе. Усталые, хмурые, с отпечатком нескончаемых забот. Эти люди, скорее всего, думают, что жизнь их – сплошная мука, полная проблем, разочарований, горя и принятия бесконечных решений. Ольга и сама именно так неоднократно рассматривала свою жизнь. И впервые задумалась: так ли все у нас плохо на самом деле? Насколько тяжела жизнь среднестатистического гражданина Грасии? Насколько сложны и неразрешимы его проблемы? Насколько серьезны разочарования и невыносимо горе? Ведь все познается в сравнении.

Взять, к примеру, Средневековье. Сейчас города не выкашивает какая-нибудь чума – медицина давно поборола самые страшные болезни и продуктивно ищет способы избавиться от оставшихся. Современные люди не боятся, что завтра явятся какие-нибудь кочевники, чтобы вырезать их семьи, а выживших угнать в рабство. Для большинства людей слово «война» ассоциируется исключительно с учебниками истории или кинобоевиками. Когда-то едва ли не каждый год пожары уничтожали целые города, наводнения смывали деревни, а после засух наступали многолетний голод и мор. Теперь у нас есть пожарные службы, против наводнений построены дамбы и гранитные набережные, а налаженная торговая сеть не позволяет голодать. Людям теперь не нужно тратить недели, чтобы добраться в другой конец страны или мира: наука дала им самолеты, пароходы, поезда, автомобили, а можно вообще поболтать с другим континентом, не выходя из дома, – есть интернет и телефон. Еду хозяйкам давно помогают готовить микроволновые печи, кухонные комбайны, индукционные плиты. А образование? Любой ребенок сейчас способен умножать многозначные числа, читать и писать, о чем лет сто назад не могли даже мечтать большинство взрослых. А способов развлечений теперь придумано столько, что люди устают отдыхать. Но спроси любого из них: счастлив ли ты? И что же услышишь в ответ? Нет! Имея все это, большинство людей продолжают считать себя несчастными! Человечество ненасытно в своих желаниях! А каково приходится тем, кто и сейчас продолжает жить в Средневековье? Каково, например, девочке Луизе, живущей среди варваров и вынужденной умирать от болезни, которую давно победила современная медицина?

Когда Ольга сошла с межостровного экспресса на Елтине, лил дождь. Она сначала хотела сесть на аквабус, но передумала и пошла пешком. Четыре мили? Плевать!

– Хела, включи какую-нибудь музыку, – попросила она.

В наушнике заиграла спокойная мелодия с нежным женским вокалом. Ольга не разбиралась в современной эстраде, понятия не имела, что это за певица, но сейчас именно эта музыка соответствовала состоянию ее души. Да уж, Хела точно научилась угадывать настроение своей невиртуальной подружки!

Подставляя лицо бодрящей мороси, Ольга шла по широкой и пустынной пешеходной дорожке – дождь загнал всех по домам. Вокруг благоухал зеленью ее родной край, простираясь вдаль, сколько хватало глаз, низенькими домиками, купающимися в зелени садов. Жилой Елтин, в отличие от шумной офисной столицы, выглядел домашним, навевал мир и покой. В родительский дом Ольга пришла мокрая, замерзшая, но зато отдохнувшая от мрачных мыслей и почти не думающая о проблемах. Все – завтра!

– Оленька, какая-то ты сегодня странная, – заметила мать, глядя, как дочь без аппетита ковыряет вилкой омлет. – Что-то случилось?

– Я в отчаянии, мама, – призналась та, отодвинув тарелку. – Ко мне обратились с просьбой, у человека настоящая, серьезная беда. Я же, как оказалось, не в силах помочь!

– А, ты про ту девочку с Эмери, о которой говорила вчера? – насторожилась мать.

– Да. Сегодня прокуратор Ваалг отказала мне в командировке.

– Быть может, прокуратор права?.. – осторожно начала мать. И в ее интонации было слышно, что она рада, именно на это она и надеялась.

– Права?! – Ольга едва сдерживалась, чтобы не разрыдаться. – Ко мне обратился за помощью ребенок, а я должна сидеть и делать вид, что ничего не произошло? Ты считаешь, что это правильно, мама?

– Ну… Каждого в первую очередь заботит судьба его собственного ребенка, – ответила мать, с тревогой взглянув на Ольгу.

– Конечно же, беды чужих детей – проблемы их родителей! – горько усмехнулась та.

Мать опустила голову.

– Ой, дались тебе эти пираты! – воскликнула Даша, выглянув из своей комнаты, при этом не прекращая обрабатывать тушью длиннющие ресницы. – Будто других забот нет…

– Что? – Ольга вскочила от негодования. – Это говоришь ты, сестренка? Ты, у которой иных проблем нет, кроме как не пропустить по телеку концерт какого-то смазливого мальчишки и навести марафет в салоне красоты, а мысли заняты лишь тем, какую картинку увидят друзья в соцсетях? И ты мне говоришь «других забот нет»? Да и вообще, за те пару дней, что я получаю письма в своем Центре Милосердия, у меня возникло ощущение, что в нашей стране не осталось иных трудностей, кроме как устроить бездарного внука в консерваторию, где бы отдохнуть покомфортнее да как за бесценок подправить свою стареющую физиономию. В нашем современном мире почти не осталось серьезных проблем, а благодаря совершенной медицине большинство людей живут так долго, что едва ли не умирают от скуки. А где-то там, за океаном, есть девочка, которой нужна реальная помощь! Ре-аль-на-я!..

Ольга отвернулась, вытирая слезы. Она долго молчала, глядя, как за окном дети играют в войну. Дождь кончился, и детвора снова высыпала на улицу. Впереди всех бегал ее младший братец Рома, размахивая игрушечным пистолетом.

– Мама, я поеду туда! – тихо, но твердо сказала она.

– Оля!..

– И плевать на любые доводы. Я дала присягу: «Помогать и спасать». Всем помогать! И всех спасать! Без исключения!

– Доченька, ты понимаешь… – начала мать и тут же замолчала. Она не могла влиять на решения упрямой старшей дочери с той поры, как та пошла в детский сад: если та что-то решила – сделает непременно, чего бы ей это ни стоило.

Ольга хлопнула ладонью по столу:

– Я выезжаю завтра!

18 дней до возвращения