Даже слепые видят сны.
Уже год эта мысль не давала Ольге покоя. Красочный калейдоскоп длиною в ночь? Захватывающие приключения или стылые иглы кошмара под кожу? Всё это было раньше. Теперь, просыпаясь, она помнила только чернильную, непроглядную тьму. Тёплую и вроде бы даже осязаемую.
Всему виной тест, пройденный год назад в Новосибирском Институте Межпланетных Исследований перед первым в жизни «прыжком» на другую планету в составе восстановительной экспедиции. Казалось бы, ну выявили они там «уникальные способности» и «чрезвычайную предрасположенность» к внесению в сознание Ординатора, ну и что с того? Но нет. Сны Ольга видеть перестала в первую же ночь после той странной процедуры.
С другой стороны, не такая уж и большая плата за возможность оказаться в числе космопроходцев…
– Как спалось сегодня, Ольга Андреевна?..
В белую палату, больше похожую на изолятор для душевнобольных, вошёл грузный мужчина с табачной одышкой и честными глазами. Это был Константин Корстнев, начальник лаборатории восстановления межпланетных сообщений НИМИ и непосредственный руководитель предстоящей экспедиции. Тут, на Земле. Потому как на Ясной командовать станет если не Рома, в скором времени её законный супруг, то наверняка Саныч. Впрочем, гарантий не было никаких, могли объявиться и тёмные лошадки.
– Опять ничего, Константин Николаевич.
– Роман просил встречи с вами. Я не пустил. Обычным психосерверам Ординатора внести – только рукава засучить. А с подобными вам… С вами надо быть очень осторожными. Вы уникум, таких по пальцам руки за всю историю, – он одышливо вздохнул. – И со снами вашими… Я говорил с начальником корпуса психподготовки. Она тоже недоумевает. Не должно быть так.
Корстнев хорошо знал Рому. И с самого начала проникся этой её маленькой проблемкой со снами. Даже слишком уж проникся. Порой казалось, что она что-то упускает или ей недоговаривают что-то, и от того, видит ли она сны, зависит гораздо больше, чем представлялось.
– Что ж поделать правила! – развёл пухлыми руками начлаб и добавил: – Прям как в роддоме!..