– Давай! Режь! Ну! Гаси! Эх, мазила…
Эти выкрики мальчишеских голосов слышались в июньские дни на одном из участков дачного поселка. Их сопровождало характерное цоканье белого шарика по твердой поверхности стола.
Еще одно «гаси!», и цоканье стихло.
– Молодец, и ты у него выиграл! – хлопнул победителя по плечу один из мальчишек и повернулся к остальным. – Ну, пошли, что ли, ребята.
И несколько парней, сразу о чем-то заговорив, направились к калитке. У стола остался стоять только один мальчик, исподлобья глядя им вслед. Калитка хлопнула и голоса мальчишек затихли. Сегодня он опять, как ни старался, не смог выиграть ни одной партии. Он медленно и глубоко вздохнул, наклонился и поднял из травы шарик. Засунул его в левую руку, которую держал перед собой согнутой в локте. Взял в правую обе ракетки и понуро побрел в дачный дом, расположенный метрах в десяти далее по участку. «Почему они такие злые?» – спрашивал он себя и не находил ответа.
Стоны прекратились, и через секунду-вторую оглушающей тишины раздался крик новорожденного.
– Ну вот! Вот и все хорошо! Все позади. – Сказала кто-то в белом. – О, какой мальч… – голос прервался. – Сейчас…
– Ку… куда вы его понесли? – переполошилась роженица, пытаясь приподняться вслед уносившей ее сына белой фигуре.
– Не волнуйтесь, лежите спокойно, – кто-то другой белый положил ей руку на приподнявшееся было с кушетки плечо, – сейчас вам вашего сына принесут.
И правда, через несколько томительных секунд вошла акушерка, и на руках у нее был белый сверток.