Наташа взяла пакет и открыла калитку. Она медленно вышла со двора, улыбаясь и щурясь на ярком весеннем солнышке, быстро бросила пакет с мусором в пластиковый ящик на колесиках и повернулась к дому, собираясь закрыть калитку и вернуться в дом.
И тут ей показалось, что кто-то ее окликнул. Она обернулась и увидела двух колоритных цыганок, внезапно возникших возле ворот ее дома.
Когда она бросала в контейнер мусорный пакет, она их почему-то не заметила. Возникли они как будто из ниоткуда.
– Эй, красавица! Дай, добрая женщина, что у тебя есть, помоги нам, бедным, – жалобным голосом попросила одна из женщин.
Эта была постарше, черноглазая и черноволосая, в длинной юбке до пят и накинутом на плечи цветастом платке.
Вторая выглядела помоложе, но такая же черноглазая и чернобровая, одетая ярко и красочно, с ног до головы обвешанная бусами и монистами.
Собственно, цыгане в их районе коттеджной застройки не водились, неизвестно, по какой именно причине. Наташа слышала, что цыганский табор расположился где-то за густым лесом, окружающим их дом. Но те цыгане никогда не шастали у них по поселку, они жили тихо и мирно.
Эти бедные женщины, наверное, откуда-то приехали. Скитаются, бедолажки. Сердце у Наташи сжалось от жалости.
– Не у каждого жизнь складывается так ровно и гладко, как у меня, – подумала про себя Наташа. – Некоторым вот кочевать приходится по белу свету. Бедолаги!
Они были не наглые, как иногда бывают цыгане, и не предлагали погадать на руке или предсказать судьбу.