Читать онлайн
Поступок
– А что передавать за проезд желания нет? – спрашивает водитель маршрутки. – Заднюю дверь не открою!
С задней площадки к передней двери двигается потрепанная парочка. Пьяная женщина в сером пальто, дешевой яркой косметикой на лице и давно немытыми волосами на голове. Мужчина бомжеватого вида в черной кожзамовской куртке, возраста лет 50-ти, среднего роста и телосложения, трехдневной щетиной на лице и пьяным блеском в глазах.
– Извини, нет денег на проезд!
– А на водку есть?
– Тоже нет…
– Плохо!
– Когда нет денег на водку, это не плохо, это песец! – добавляет женщина.
Водитель махает рукой и парочка едет дальше. Женщина видимо чувствуя необходимость оправдаться перед общественностью начинает громко пилить мужика.
– Если вырастут цены на всё… Останется только снять твой крест и продать. Я сегодня с тебя его сниму, прости Господи! (крестится).
Парочка вышла на своей остановке. Водитель задумчиво поглядел на дорогу, молча и на ощупь собрал деньги на проезд и поехал дальше.
***
Алексей Севастьянов не всегда был алкоголиком. Так получилось, что в одно мгновение он потерял всё. Нет, он не совершил преступление, за которое бы сел в тюрьму на долгие годы. Всё началось с потери работы. Сельхозпредприятие, где он трудился развалилось. Даже лихие 90-е совхоз пережил, а вот инвесторы 2000-х надломили некогда успешное предприятие. Набрали субсидий, которые, ясное дело, осели в их карманах. Обещали построить новый коровник и телятник, но вместо этого стали "реорганизовывать" существующее. Разобрали старый коровник, объясняя это тем, что к зиме построят новый. Но к зиме не построили и скотину пустили под нож.
Из гаража сдали в металлолом все "ненужные" детали, а потом и технику, которая была ещё на ходу. В итоге в колхозе не осталось ни одной бесхозной железяки. В пункты приёма пошло всё, что могло стоить приличных денег. Цистерны под топливо, остатки системы мелиорации и даже пожарная ёмкость. Зачем она нужна, когда тушить нечего: ни коровника, ни гаража?
Гром грянул, когда новый владелец совхоза начал выкорчевывать бетонные плиты, которыми были устланы все дороги в некогда богатом селе. Люди решили костьми лечь, но не дать новоявленному помещику разбирать последнюю дорогу к деревенскому кладбищу.
– Замахнулись на святое! Пытаются забрать у нас последнее – память о наших предках! – горячился на сельском сходе Алексей Севастьянов.
– Изверги! Хотят осквернить кладбище! Вот такие же негодяи в 20-е годы ломали в нашем селе церковь, – возмущалась баба Дуся, бывшая главбух совхоза и в прошлом ярая коммунистка, под старость лет задумавшаяся о душе.
– Сталина на них нет! – религиозные чувства Евдокии Петровны на удивление уживались с любовью к «вождю народов». У нее даже дома среди образов святых стояла копия иконы «Матрона и Сталин», где Иосиф Виссарионович во время войны посетил святую блаженную Матрону Московскую.
Сельский сход проходил возле фельдшерско-акушерского пункта – единственного очага районной власти в населенном пункте. В селе Дорофеево уже пять лет как закрыли всё что можно и нельзя: школу, детский садик, почту, магазин, библиотеку, дом культуры, где в лучшие годы проходили танцы и проводили кинолектории. Сельсовет и тот перебрался в село покрупней. Оптимизация, будь она неладна!
– Что раскричались? – выбежала на крыльцо Татьяна, фельдшер и по совместительству депутат райсовета. – Раньше думать надо было! Сами пустили к себе в село этих дармоедов! На кого теперь жаловаться?
Над толпой разнесся стон, это возмущение женской половины села слилось в единый звук.
– Ах ты, да я тебя! – наперебой загалдели бабы. Татьяне тут же припомнили шашни с председателем, агрономом и другими видными женатыми мужчинами Дорофеева. Заменяя бранные слова скажем, что ее назвали «легкомысленной», «сердцеедкой» и «просто дряной бабой». Какое это имело отношение к делу Алексей не понял, но резкая смена повестки схода грозила провалом главной идеи, которую мужики выработали еще неделю назад.
– Нет времени ссориться! – срываясь на крик завопил он. – Завтра в село приезжает Дрозд и глава сельсовета! Мне ребята с ДРСУ сказали, что власть приняла решение не препятствовать разборке дороги. Завтра нам пообещают построить новую, но лишь в следующем году. Но понятно дело, что это ложь. Скажите, когда у нас в последний раз ремонтировали или строили дороги?! Соглашаться никак нельзя! Нужно дать им отпор!
***
Ранним утром по сельской дороге промчались (на сколько это позволяли ямы и ухабы) две машины – «Дастер» и «Фольксваген Амарок». В первом ехал глава сельсовета Артемий Филиппович – сухощавый седой мужчина с едва заметными усами. Не смотря на то, что он работал в сельской местности, на службу он приходил исключительно в костюме с галстуком и лакированных ботинках. Глава раньше возглавлял один из МУПов соседнего района, но засветился в сомнительных закупках и махинациях на торгах. Предприятие было на грани банкротства, но деньги заработанные на подрядах в образовательных учреждениях переводились в частную контору, которая была записана на жену главы района, друга и покровителя Артемия Филипповича. Схему воровства (а иначе это и не назовешь) раскрыли активисты движения «За честные закупки», и глава района был вынужден покинуть свой пост. Филиппыч же сбежал на муниципальную службу в соседний район. Своё место он считал ссылкой. А как иначе? Вместо привычной «Тойоты Камри» удалось выбить для себя всего лишь «Дастер», вместо чистого офиса с секретаршей старое здание колхозной управы. Чиновник искренне ненавидел свою работу, его дико раздражало трястись 30 километров по разбитым дорогам, чтобы попасть на службу. Поэтому он почти всю рабочую неделю проводил в городе, в районной администрации. «Я там выбиваю для вас деньги, на ремонт дорог, ФАПов и дома культуры» – Артемий Филиппович с упоением вешал лапшу на уши доверчивым селянам, когда им удавалась застать его у себя в кабинете. Но больше всего чиновник ненавидел «общение с народом». «Полчаса оплеванный, зато я зарабатываю больше, чем целая деревня» – успокаивал себя представитель «местной элиты».
В «Амароке» ехал Дроздов Федор Павлович, по прозвищу «Дрозд». «Авторитетный предприниматель» – так его аккуратно назвали местные СМИ, когда его попытались посадить за хищения в сфере субсидирования сельского хозяйства. Уголовное дело развалилось благодаря сребролюбию высокопоставленного сотрудника отдела по борьбе с экономическими преступлениями. Говорят, что и дело то появилось лишь потому, что Дрозд послал на хрен оборотня в погонах, который недвусмысленно заявил, что нужно делиться. Конфликт закончился «компенсацией», которую бизнесмен выплатил силовику и попойкой в бане, где бывшие враги стали заклятыми друзьями.
Вы спросите, что связывало Артемия Филипповича и Федора Павловича? Инвестиционный проект! Первый помогал малому бизнесу с документацией на освобождение от налогов и выплату субсидий на развитие сельского хозяйства. Второй же щедро благодарил коррумпированного чиновника.
Кортеж подъехал к единственному въезду в село Дорофеево и уперся в телегу, которую кто-то выкатил на дорогу. Возле нее стояли человек 20 мужиков, одетых в замасленные фуфайки и спецовки. Разводные ключи и суровые лица не предвещали для гостей ничего хорошего.
«Лёха давай!» – выкрикнули из толпы. С грохотом завелся трактор, за баранкой которой сидел наш герой. Синий «Беларус» на полном ходу несся в сторону дорогой иномарки инвестора.
Дрозд на секунду растерялся и лишь смотрел как приближается трактор. В последний момент Севастьянов устроил «дрифт» и «полицейский разворот», насколько это было возможно сделать на таком агрегате.
– Тьфу, ля! – выругался Дрозд, сплюнул и выбросил в форточку сигаретный бычок. Проводив его взглядом авторитет поднял глаза на прицеп, которым к нему повернулся трактор. Из бочки в нем на бизнесмена словно дуло смотрел шланг. Еще секунда и прямо в салон автомобиля хлынула зловонная жижа. От полного унижения Дрозда спасла привычка не пристегиваться (статус не позволяет). Лихо перемахнув через рычаг коробки передач и пассажирское сидение мужчина выкатился на противоположную сторону дороги.
Под отборный мат и гневное улюлюканье авторитет на ходу запрыгнул в «Дастер» главы сельсовета.
***
В Дорофеево селяне до вечера отмечали «победу». Над зданием ФАПа кто-то повесил красный флаг, а возле крыльца появилась «поляна». Мужики пили горькую, закусывая скудной снедью: луком, солеными огурцами и картошкой в мундире.
– Проучили мы этого капиталиста, – горячился дед Прокофий. – Пускай знает, как покушаться на народное добро!
– Толку-то? – хмурился Алексей Севастьянов. – Совхоз весь распродан, отстояли лишь последнее – дорогу на кладбище…
– Дорогу я и так разбирать не собирался, – раздался громкий голос Дрозда. Его фигура в белой рубашке и белых брюках, неожиданно появилась возле ФАПа.
Он вернулся в Дорофеево на коричневом «Туареге», основной же автомобиль предпринимателя продолжал пылиться на въезде в село.
– Вы думаете у меня совсем ничего святого ни осталось? – возмутился Дрозд. – Я знать не знал, что мои рабочие собрались разобрать дорогу на погост. Как только до меня дошли разговоры о том, что значит эта дорога для жителей, я сразу же остановил все работы. Плиты, которые успели выкорчевывать вернут на место уже завтра!
– Это вам компенсация за доставленное неудобство, – с этими словами бизнесмен открыл багажник иномарки, в котором лежал ящик водки. – Завтра получите столько же. Плюс по две тысячи рублей каждому, кто примет участие в чистке моего автомобиля. И смотрите, чтобы почистили на совесть! Я не хочу испачкать свой белый костюм…
Дрозд бросил мужикам ключи от «Амарока» и по иронии судьбы их поймал самый ярый «борец с капиталистами» дед Прокофий. Немая сцена получилась похлеще чем в шекспировской трагедии. Кто-то с полным стаканом в руке, кто-то с пустым, но с дикой гримасой на лице, казалось что все сейчас задохнуться от возмущения, вызванного неслыханной наглостью. Именно так казалось Алексею. Его негодование прервал робкий и заискивающий кашель Прокофия.
– А что? Получается он пошел нам на встречу, – поглаживая козлиную бородку произнес дедуля. – Да и две тысячи на дороге не валяются.
***
Алексей смолил папиросу за папиросой, с трудом скрывая гнев и досаду. С самого утра его товарищи намывали дроздовскую иномарку. Для пущей гротескности ситуации не хватало, чтобы дед Прокофий вытирал лобовое стекло машины красным флагом, который он вчера повесил над ФАПом. Но тот вчера лишь стыдливо снял знамя, едва стемнело в селе.
К обеду в Дорофеево явился сам Дрозд. Он неспешно оценил качество уборки автомобиля и даже указал на некоторые недостатки, которые кто-то из мужиков в течение минуты судорожно устранил.
– То-то же, – бизнесмен сально улыбнулся и вынул из кармана брюк пачку тысячных купюр. – Здесь больше, чем вы заслужили. Но смотрите, много не пейте.
Он сел в чистенький «Амарок» и казалось поехал прочь. Но проехав сотню метров остановился возле Алексея.
– Что шибко принципиальный? – грозно рыкнул бизнесмен. – Садись, разговор есть!
Наш герой потупился на свои изрядно испачканные сапоги.
– Да не дрейфь, – перехватив взгляд воскликнул Дрозд. – Я ведь сам деревенский, запах навоза со мной с детства.
Мужчины на иномарке доехали по той самой бетонке до сельского кладбища. Авторитет достал из бардачка пачку дорогих сигарет и вынул из нее две. Алексей и Дрозд молча курили, казалось оба приехали посмотреть на покосившиеся кресты старого погоста.
– Я ненавижу село! – прервал молчание бизнесмен. – Всё детство и юность я пытался отсюда вырваться. Жизнь моя несколько раз чуть не оборвалась в грёбаной деревне. Первый раз, когда старшие мальчишки «учили» меня плавать и сбросили в пруд. Второй, когда я решил покататься на мотоцикле старшего брата. Я чудом пролетел между двумя столбами, когда «Ижак» под моим управлением наехал на большой камень. Очевидцы потом судачили, что я в рубашке родился. Да вот только двухколесая машина забрала своё. Через две неделе на мотоцикле разбился мой брат… В школьные годы я ждал и надеялся, что светлое будущее не за горами. Что в место людей в полях будут работать машины, люди все переедут жить в город в большие металлические дома. Мы будем больше времени проводить за чтением книг, занятиями спортом, а вместо нас будут работать роботы. Зимой же все жители будут уезжать отдыхать в теплые края… Но зимы проносились одна за другой, а коммунизм не наставал. В одну из таких зим не стало мамы, а через год не вернулся с охоты отец. Вместе с родителями умер и Советский Союз… Я уже не хотел стать космонавтом, мечтал о работе рэкетиром. И я им стал (в этот момент Севастьянову показалось, что на глазах авторитета выступили слезы, но тот резко отвернулся).
– Сейчас лишь об одном мечтаю. Чтобы мои дети не стали мною, – спустя минутную паузу проронил Дрозд. – У тебя есть дети?
– Нет, – соврал Алексей, который знал что стал отцом много лет назад, но так и не создал семью.
– Плохо… Слушай, прости меня, ради Христа! Прошу прощение у тебя, потому что все остальные в твоем селе такие же, как я. И на моем бы месте поступили бы также. Говорят город не стоит без праведника. Ты не праведник, но у тебя осталась совесть, видать и село еще живо благодаря таким как ты. Поэтому прости что хотел лишить дороги к отчим могилам. Сам ведь человек православный, верней пытаюсь им стать. И деньги на храм жертвовал, и другой благотворительностью занимался. Но все мои попытки Господь видимо не принимает, словно жертвы Каина, развеивает дым от них над землей. И я не знаю какой котел ждет меня там. Скоро я попаду в ад и ни что не спасет мою душу… Ведь у меня рак…
Дрозд крепко пожал Алексею руку и лихо запрыгнул в свой внедорожник. Автомобиль успел отъехать на значительное расстояние, когда селянин опомнился и понял что Дрозд сунул ему в руку помятую пятитысячную купюру.
Три дня Севастьянов пил и поил самогонкой своих товарищей. Когда деньги кончились Алексей собрал весь свой нехитрый скарб в спортивную сумку и отправился в райцентр, откуда ходили маршрутки в Москву. Проходя мимо стоянки оставшейся техники совхоза он подошел к трактору, на котором проработал несколько лет. Словно верного коня он похлопал дверь синей машины.
– Прощай друг, больше не свидимся, – с досадой произнес наш герой.
На выезде из села он еще раз оглянулся в сторону села, перекрестился на полуразрушенный храм и зашагал бодрым шагом прочь.
***
Личная жизнь Севастьянова не клеилась. В молодости он охмурил молодую девушку Таню, и через некоторое время любовь дала свои плоды – подруга забеременела. Вот только мужчина поступил, как последний негодяй. Сказал даме сердца, что он слишком молод и не готов к семейной жизни. Как говорится «долгое расставание – лишние слезы», он сбежал от бедной девчонки в тот же вечер, когда узнал о возможности стать отцом. Потом от друзей Алексей узнал, что Татьяна родила девочку и уехала жить в Кострому. Она была слишком гордая, чтобы подать на алименты на незадачливого папашу и уж тем более чтобы поддерживать с ним связь.