Необычайное веселье нашло вдруг на Маркова, и он запрыгал на своей койке. Только вот его сосед по палате не разделял веселья. Тот по-прежнему угрюмо смотрел в окно, за которым сыпался снег и нарастали белые полосы на ветках. Капитонов совершенно не шевелился – не двигал даже зрачками. Ну, а для Маркова это стало ещё одним поводом веселиться. Ведь это надо же так – был у него сосед и вдруг превратился в сидячий памятник! Марков вприпрыжку подскочил к нему и, растянув рот, стал произносить сквозь зубы нараспев:
– Памятник, а памятник, приве-ет!
Реакция Капитонова снова оказалась нулевой. Но Марков поклялся себе вывести его из этого состояния. Он вытянул пальцы на руке в сторону соединения концов и, издавая нечленораздельное мурлыкание, ткнул Капитонова пальцами в бок. Капитонов, наконец, ожил, но тут же разъярился.
Дежурная медсестра мгновенно бросилась на дикий жалобный крик из четвёртой палаты. Его издавал Марков, которому Капитонов локтем разбил нос.
– Ах ты, скотина, падаль, мразь!!! – завизжал, срывая голос, окровавленный Марков и повалил Капитонова на пол, а тот его – за собой.
– Помогите скорее! – раздался возглас теперь уже медсестры. – Саша, Артём, сюда скорее!!
В палату ворвались два медбрата, растащили сцепившихся на полу Маркова с Капитоновым.
– Я не знаю, что делать с этими двоими! – еле удерживаясь от плача, пожаловалась медсестра. – И так все мысли у персонала занимают, да ещё тут друг с другом сцепляются! Вколоть бы им чего-нибудь побольше, чтоб дрыхли!
Тем временем, оба нарушителя спокойствия немного отрезвели от этих причитаний, но друг на друга старались не смотреть.
– Да сейчас, Марина Игоревна, мы отведём их, и им вколют, – успокаивающе сказал медбрат по имени Артём.