Солнце подходило к зениту. Человеческий поток растянулся по горному серпантину более чем на километр, следуя друг за другом. Дорога поворачивала влево, а справа виднелся склон горы. На одинаковых расстояниях параллельно потоку шли конвоиры, облаченные в тёмное снаряжение с закрытыми шлемами головами.
Дорога была шириной в три человека. По левую руку находилась сбитая скала, а по правую острый обрыв. Поверхность дороги состояла из мелкого камня вперемешку с пылью. Дожди были давно, и она поднималась вверх, измазывая ноги идущих. Выше колен она не поднималась, только редкий ветер заставлял её оседать на лицах и туловищах людей с середины до конца строя.
Около кистей рук и ступней ног находились браслеты, светящиеся бледно голубым светом. Они соединялись между собой тонкой нитью, легко растягивающейся и излучающей тот же свет. Руки находились на уровне груди, легко двигаясь на этой высоте, но вертикаль была заблокирована. Кандалы не касались тела, и узники их почти не ощущали.
– Нам нужно бежать, – шептал, чуть повернув голову назад, первый узник, одежду которого составляла лишь набедренная повязка.
Конвоир, следовавший все время рядом с ним, прибавил шаг, оторвавшись на расстояние безопасного перешептывания, чем он и решил воспользоваться.
– Здесь одна дорога и нас по ней ведут, – откликнулся человек за спиной.
На его сильно загоревшее лицо, опустились длинные волосы, которые он убирал назад, мотнув головой.
– Можем убежать в горы.
– И умереть голодной смертью?
– Если пойдём прямо на север, то дней через десять будем в деревне моего отца.