Канчак ждал у крыльца.
Сначала Гриб рассматривал его в щель между занавеской и рамой окна, потом, поскольку Канчак был повернут от дома в сторону зябкого солнца, выглянул, уже не стесняясь. Смотреть было забавно. Канчак на «связи» казался серьезней, сосредоточенней, чем всегда, стоял, руки вдоль тела, сам в струнку, с легким наклоном к солнцу. Ветер шевелил редкие светлые волосы на макушке и, казалось, сбивал в морщины узкий лоб. Сколько уж Канчаку? Старик.
– Что сидишь? – сказала Мека, поднося чайник. – Позови, пусть позавтракает.
– Он в процессе, – сказал Гриб, подставляя чашку.
Струя кипятка ударила в фарфоровые стенки. Пар острыми завитками потянулся к лицу. Гриб отстранился.
– Все равно, вдруг все уже, – сказала Мека. – Тебе жалко?
Она налила кипятку себе, определила чайник на каменную плитку и пошла в посудный закуток за чашкой для старика.
– У него всегда плохие новости, – оправдываясь, сказал Гриб.
Но сбить Меку с толку это не могло.
– Зови, – качнула головой она.