– Захар, ты дома?
Евдокия прикрыла входную дверь, опустила на пол сумки с продуктами и, сбросив кажущиеся такими тяжёлыми туфли, сунула уставшие ноги в мягкие розовые тапочки.
– Дома, – донеслось из глубины квартиры.
Евдокия подняла сумки и прошла на кухню.
– Опять, небось, не обедал? А накурил-то! – Она помахала рукой в воздухе и укоризненно покачала головой. – Ну сколько ты ещё будешь терзать себя?
– Не могу я так, Дуняша. – Захар встал с табурета и обнял жену. – Не привык я к такой жизни. Тяжко мне.
– Знаю, Захарушка. Но что делать? Придётся привыкнуть.
– Как? Уже, считай, два года как со службы уволился, а всё не привыкну. – Он провёл раскрытой пятернёй по жёсткому седеющему ёжику на голове и отчаянно махнул рукой. – Не по мне всё это!
– Работу тебе надо найти хорошую, – погладив мужа по плечу, произнесла Евдокия.
– Какую работу? – едва заметно вспыхнул Захар. – Я уже и так две сменил.
– А зачем сменил? Работал бы себе и работал.
– Зачем? Дуня, я же боевой офицер, а не охранник! Не могу я тупым сиднем сидеть сутками напролёт и сторожить непонятно что непонятно от кого.
– Но ведь люди как-то приспосабливаются.
– То люди, а то – я. Какая у меня фамилия? Трутень! Трутень я до мозга костей. Служить могу, а работать… Ох, не знаю, не знаю. Долго ли я так продержусь?
– А ты насчёт той, новой, работы ходил узнавать? – не сдавалась Евдокия.
– Да ходил. То же самое, опять охрана.
– А зарплата?
– Зарплата неплохая, поболе прежней будет. Вот только не по мне работа эта, Дуняша, ты же меня знаешь.
– Знаю, Захарушка. Значит, ты не пойдёшь туда? – с грустью спросила Евдокия.