Читать онлайн
Слеза Ангела
Слеза Ангела
Глава 1. Украденное детство
Небольшой городок Каракол в Киргизии расположен вблизи восточной оконечности озера Иссык – Куль, до него всего 12 километров, в ста пятидесяти километрах от киргизско-китайской границы. Он является административным центром Иссык-Кульской области. Название происходит от киргизского слова «кара» – черный и «кел» – озеро. Черный цвет обозначает «большой», то есть – большое озеро. Правда, с 1889 по 1922 год и позже с 1939 по 1992 год город носил название Пржевальск в честь известного путешественника. Совсем рядом находится подножие хребта Терскей-Ала-Тоо и протекает река Каракол. Город находится на высоте 1690 – 1850 метров над уровнем моря, поэтому климат здесь умеренно-континентальный с элементами горного и морского.
А какой красивый и разнообразный растительный мир окружает поселение: это и тянь-шанская ель с густой конической кроной высотой до шестидесяти метров, и арча-чудо-дерево, живущее до двух тысяч лет. В горах встречаются экземпляры до десяти метров в диаметре, правда, высотой не более шестнадцати метров. Зачастую арча растет вместе с елью и другими хвойными деревьями. Пихта Семенова с густой темно-зеленой пирамидальной кроной достигает в высоту тридцати метров. Вдоль чистых и прохладных рек и вокруг озера Иссык-Куль красуются непроходимые заросли облепихи. Русские березки в этих краях редкие гости, но в самом городе иногда встречаются. Возможно, они и посажены русскими людьми, коих проживало не менее тридцати процентов, скучающими по этим прелестницам. Летом в окрестностях Каракол радуют своим великолепием многочисленные разноцветные дикие тюльпаны – ярко-красные, малиновые, желтые и оранжево-красные. Горы покрытые этой растительностью привлекают взгляд и казалось бы не оставляют места людской злобе и зависти, как бы говоря своим величественным видом – все суета и тлен, вечен только мир вокруг. Но люди способны испортить и это благолепие своими извечными пороками…
Вот в этом киргизском городе и родилась обычная русская девочка Виктория в 1966 году в неполной семье. Мать Надежда Викторовна замужем никогда не была. Поэтому отчество Павловна у Вики в метриках не соответствовало действительности, про своего биологического отца она так ничего и не узнает. А Надежда рано приобщилась к алкоголю, по характеру стала распущенной, однако долго сохраняла свою природную красоту, поэтому на нее обращали внимание многие мужчины, и русские и киргизы. Отказывала она им в ухаживаниях редко, особенно, если любовник приходил с бутылкой. Тогда начинался «пир горой» и маленькая Виктория со своей бабушкой Марией, проводили время на улице, если тепло, или на кухне при выключенном свете – если холодно. Мария никак не могла понять, где и когда она совершила ошибку в воспитании дочери. Ведь любила ее, так же как и другие матери любят своих детей. Старалась ни в чем необходимом не отказывать, интересовалась делами, особенно, когда та поступила в школу. И училась, в общем-то, Надя неплохо, и подруги не были распущенными. Почему же судьба поступила с ней так коварно?
Марии всегда казалось, что несчастливыми становятся лишь не желанные дети. А Надежда родилась по большой любви и, казалось, что жизнь ее должна сложиться совсем иначе… Правда, растила и воспитывала мать в одиночку. Отец Виктор погиб в годы войны и Мария всю свою жизнь посвятила неблагодарной дочери. Жили они в небольшом частном доме на улице Дзержинского. Рубленый из бревен, заготовленных в местных лесах, как и большинство других домов на улице, состоял из комнаты-спальни и маленькой кухоньки, большую часть которой занимала кирпичная печь, служившая и для обогрева и для того, чтобы приготовить пищу. В спальне так же имелась печь-лежанка, на которой любила спать бабушка вместе со своей любимой внучкой. Для Надежды стояла двуспальная кровать, место, где она отдыхала одна или развлекалась с очередным ухажером. Стыдно ей, видимо, ни перед своей матерью, ни перед своей дочерью никогда не было. Тем более что своего ребенка она почему-то не любила и никогда этого не скрывала… Для Виктории всегда казалось большой загадкой, кто придумал ей такое красивое имя, которое подразумевало победу, и в чем заключалась эта самая победа.
Сколько девочка себя помнила, она всегда хотела кушать и даже не представляла, что такое есть досыта. Со слов бабушки, веселая мать кормила грудью дочь недолго и Марии приходилось покупать молоко у соседей-киргизов, которые держали козу. Однако у них большая семья, иной раз белого напитка на всех не хватало, и они в продаже отказывали. Тогда Мария заворачивала черный хлеб в марлю, окунала в чуть сладкую воду и давала ребенку вместо соски. Когда открылся молочный комбинат, бабушка Вики устроилась на работу уборщицей, чтобы время от времени побаловать внучку коровьим натуральным продуктом. Кстати сказать, ребенку бабуля казалась «старенькой», не способной к серьезной работе, между тем было-то ей всего сорок с чем-то лет. Надежда тоже устраивалась на работу, и на тот же молочный комбинат, и на рыборазводный завод, но после первых же прогулов ее увольняли. Всю свою злобу за незадавшуюся жизнь родительница срывала на дочери. Совсем не остались в памяти у маленькой девочки какие-то материнские обнимашки или поцелуи, зато подзатыльники, порой без видимой причины, она запомнила на всю свою жизнь. Чаще попадало, когда бабушка оказывалась на работе, а к матери приходил очередной друг с бутылкой алкоголя. Если Вика не догадывалась вовремя выйти на улицу во двор дома, то вылетала с пинком родной матери, иногда полураздетая.
Единственной, кто понимал ее слезы в тот момент, оказывалась дворняжка Марта, привязанная цепью к своей конуре. Она скулила и жалась к ногам Виктории, а девочка обнимала свою подружку, прижимала к себе и обе затихали. Когда на улице холодно, девчушка залезала в конуру, собака – следом и они лежали, согревая друг друга телами. При этом у Виктории иногда текли слезы, но она старалась их скрыть даже от своей лохматой подружки. Однако обида захлестывала с головой, ведь она видела, как другие мамы любят своих детей и никогда не обижают. И никак не могла понять, чем же она хуже их всех… Когда Марта ощущала всхлипывания ребенка, то смотрела ему прямо в глаза, стараясь разглядеть в них сырость, а заметив, своим языком слизывала слезы маленького Ангела и тихонько поскуливала. Вике становилось жалко свою лохматую подружку, даже больше, чем себя и…она успокаивалась.
Частенько ее спящую вытаскивала из конуры бабушка, у которой тоже текли слезы, но она ничего не могла поделать со своей непутевой дочерью. Утром, когда любовник уходил, а мать еще спала на своей кровати, Виктория убиралась и в комнате и на кухне. А девочке исполнилось лишь три с половиной года… Перед уборкой она ела то, что лежало на столе, остатки картошки, хлеба, закусанные яблоки, огурцы. Затем тряпкой смахивала крошки в собачью плошку, остатки пищи, видом которой сама брезговала, и несла своей подруге Марте. Так они вместе и выживали. После завтрака девочка-хозяйка веником подметала мусор и мокрой тряпкой мыла пол. Первый раз она сделала это сама, добровольно, но мать быстро поняла пользу от малолетней дочери и в дальнейшем даже била, если просыпаясь, обнаруживала грязь. Как-то бабушка попыталась заступиться, но услышала столько угроз и оскорблений, что в дальнейшем не связывалась со своей буйной кровинушкой, видимо понимая свою вину и упущения в ее воспитании. Киргизы, видя притеснения ребенка, делились не только козьим молоком, но изредка и детской одеждой. А порой втайне от гулящей женщины они прикармливали маленькую русскую мученицу своей нехитрой снедью. Однако встречали не всегда гостеприимно, и Виктория без приглашения лишний раз старалась к ним не ходить. Да и жили они тоже достаточно бедно.
Когда девочке исполнилось четыре года, в окрестностях Пржевальска случилось самое настоящее землетрясение. Причем в целых восемь баллов, как потом говорили по телевизору. Произошло оно в одиннадцать часов дня, 5 июня 1970 года. За минуту до сильных толчков из самых недр земли, директор одной из местных школ велел всем ученикам выпрыгивать в окна. Когда все покинули здание, оно рухнуло, но в итоге никто не пострадал. Оказалось, что руководитель школы почувствовал сначала слабый толчок, на который никто не обратил внимания, а он мгновенно среагировал. По телевизору его хвалили. Виктория сидела дома, когда услышала крики соседей и выскочила на улицу, посмотреть, что происходит. Она почувствовала несколько сильных сотрясений под ногами. Мать пьяная спала в комнате, и ребенок переживал, чтобы тот, кто над ней столько издевался, не погиб. Ведь это ее мама… А еще ей стало страшно за подругу Марту, которая забилась в угол конуры и жалобно скулила. О себе она в этот страшный момент даже не подумала. К счастью беда в тот раз обошла дом стороной.
Однажды по зиме кончились дрова, бабушкину небольшую зарплату отобрала Надежда Викторовна, и покупать их было не на что. Мария решила сходить в лес за упавшим сухостоем и взяла с собой внучку, которой только-только исполнилось пять лет. Кстати сказать, дни рождения Вики никогда не отмечали, и она совсем не ждала самого счастливого праздника в году для обычного ребенка. Идти за дровами не очень далеко, и вскоре взору путешественников открылся изумительный вид. Вдалеке виднелись белоснежные шапки гор, а на подступах к ним смешанный и достаточно густой лес. Вечнозеленые сосны и ели придавали ему особую красоту. День слегка морозный, но ясный, сияющее солнце окрашивало все вокруг разноцветными красками. Девочка в тот момент ощущала себя счастливой – никто не ругался, и она даже забыла про обычное чувство голода, забыла про то, что у нее никогда не имелось игрушек, забыла про то, что на ней одета непривычная для русской девочки старенькая одежда, которую дали соседи киргизы. Виктория шла и беззаботно щебетала со своей любимой бабушкой, делясь с ней своими недетскими проблемами. А та обещала сшить красивую куклу из тряпок и поговорить с Надеждой, чтобы она разрешала хоть иногда смотреть по старому маленькому черно-белому телевизору мультики. Вскоре набрали вязанку дров, которую бабушка обвязала веревкой и загрузила себе на спину, а Виктория взяла еще несколько палок в руки и несла их рядом, напрягая свои неокрепшие детские мышцы.
Бабушка Мария слово сдержала… Кукла у нее получилась некрасивая, с большой головой и разными ногами, но это был лучший подарок для маленького человека. Она сразу полюбила ее, почти как Марту, и всегда брала с собой спать, обязательно целуя перед сном и желая доброй ночи. Несмотря ни на что Вика росла умной и доброй девочкой и никогда не завидовала соседским детям, которые вели обычную, беззаботную детскую жизнь. Друзьями – погодками она к этому возрасту не обзавелась. Соседи своих детей к дому Виктории не пускали, из-за дурной славы ее матери, а сама она от дома отходить не решалась. Боялась, что за это ее побьет мама, боялась и того, что ее прогонят родители тех детей, с которыми она хотела бы подружиться. Ведь она бедная, и у нее ничего нет. «А бедных никто не любит», – думала Виктория в свои пять лет.