«Что было, то и будет, что делалось, то и будет делаться, и нет ничего нового под солнцем. Бывает нечто, о чем говорят: «смотри, вот это новое»; но это было уже в веках, бывших прежде нас» (Екклесиаст 1:9 –10)»
Над Митрополем высоко в небе плыли призрачные нити. Сплетаясь, они опускались на город, накрывая его паутиной сотканной из прошлого памяти.
От безводного уже много лет фонтана на площади, от гомона базара вверх к далёким руинам скифского Неаполя, вилась улочка Фонтанная. Где-то в её середине, под старой акацией в тени высились выцветшие, когда-то зеленые ворота, а рядом в стене пряталась маленькая калитка.
За ними притаился тенистый двор из трех домов.
Ближайший к воротам дом справа, Жоржа Рулева, ровесник прошлого века, с высоким цоколем, большими четырьмя окнами во двор и тремя окнами с парадным выходом на улицу.
Дом Таировых левее от ворот был стар, но крепок. Пять окон и крыльцо во двор, уже столетие служили своим обитателям.
Замыкал двор дом «времен Очакова и покоренья Крыма», семьи Дроботко. Четыре небольших окна слепо щурились буквально в метре от земли, глядя на своих вечных соседей.
Греческая черепица крыш домов зеленела от времени.
Справа меж домами высился добротный каменный сарай, бывшая конюшня. Две разросшиеся акации, высоко поднявшие свою крону над крышами, скрывали в тени небольшой сад абрикосов, персиков, черешни, вишни и миндаля.
… В окно столовой дома Таировых украдкой прополз луч света и смешливо ласкал лица трех мальчиков.
– Ешь Мотл, хватит баловаться, – говорит устало бабушка Оля. Она привычно и терпеливо смотрит на одного из своих внуков. Те ведут старую и привычную игру торговли. Ненавистная манная каша стынет в тарелках перед ними.