Читать онлайн
Королевская кровь

Марина Клингенберг
Королевская кровь

Глава первая. Воспоминания

Колючие заросли своими побегами создавали самую настоящую темницу. Словно сзади подкрался огромный паук и вытянул вперед длинные лапы, чтобы заключить жертву в смертельные объятия. Находясь в этих дебрях, невозможно было смириться с мыслью, что со стороны это всего-навсего красиво подстриженный цветочный куст. Кроме того, справа от него, в каком-нибудь полуметре, белела калитка, соединяющая два небольших двора, чтобы соседям было удобнее навещать друг друга. Но для Этель такой путь был слишком простым и потому унизительным, так что она предпочла пролезть под забором и продраться сквозь колючий куст. Обычно дети ищут подобных неприятностей в более старшем возрасте, однако трехлетнюю Этель это нисколько не волновало. Сейчас ее вообще ничего не волновало, кроме виднеющегося впереди двухэтажного дома, до которого ей нужно было добраться во что бы то ни стало.

Глубоко вздохнув, девочка храбро ринулась прямо навстречу шипам и после кровавого сражения выбралась в соседний двор. Вид у нее теперь был что надо ― вся в земле, руки и лицо в многочисленных царапинах, волосы с застрявшими в них листочками и веточками встрепаны. Этель гордо вскинула голову, так как была уверена, что теперь выглядит неотразимо, прошествовала на крыльцо и изо всех сил забарабанила во входную дверь. Это было отдельное удовольствие, еще большее, чем лазить под забором и продираться сквозь страшные «лапы», как Этель называла ветви кустов.

Из глубины дома послышались торопливые шаги. Этель для порядка стукнула еще раз и отступила на шаг. Неделю назад в гостях у Демиана был Рилан, и он, услышав, как она барабанит, вероломно распахнул дверь так, что Этель не удержалась, влетела в дом и растянулась на полу. Но что хуже всего, ей не удалось сдержать слез, и хотя Демиан отругал друга, это было слабым утешением. Унижаться второй раз Этель не собиралась. Зато собиралась улучить момент и отомстить Рилану.

Дверь, однако, приоткрылась тихонько, и на пороге показалась Сату Рейта. Любой другой взрослый пришел бы в ужас от того, в каком виде ребенок, но она только жалостливо улыбнулась ― стоило Этель одной выбраться на улицу, и девочка мгновенно обретала подобный облик.

– Я к вам, ― объявила Этель.

– Хорошо. Зачем?

Обычно Этель приходила, чтобы передать какое-нибудь поручение от взрослых. Реже ― когда ей становилось скучно и она надеялась застать дома Демиана. Но сейчас девочка еще сильнее насупилась и без малейшего стеснения заявила:

– Есть хочу.

Рейта посмотрела на нее удивленно и растерянно, но посторонилась, пропуская ее в дом.

– Заходи… А где твоя мама?

– Спит! ― возмущению Этель не было предела, и она, переступив порог, заодно громко топнула ножкой. ― Не просыпается. А я есть хочу.

Рейта скрыла тревогу за улыбкой и позвала Демиана. Тот вышел из комнаты, на ходу пытаясь распутать длинные золотистые волосы ― хотя утро давно миновало, он проснулся всего четверть часа назад.

– Покорми Этель, ― попросила Рейта.

– Ладно. Пойдем! ― Демиан взял Этель за руку и повел на кухню. Но девочке вдруг подумалось, что она показала себя не слишком хорошей дочерью, поэтому она остановилась и сказала:

– Мама там не одна. Она с Балианом.

Этель скривилась. Ей не нравилось, что в последние дни Балиан стал околачиваться около ее матери. Она очень ревновала.

– Если с Балианом, то она в безопасности, ― кивнула Рейта.

Успокоившись, Этель последовала за Демианом. На полпути он оглянулся и вопросительно посмотрел на Рейту. Но она только пожала плечами и, знаком сообщив о своих намерениях, вышла на улицу.

До соседнего дома было рукой подать ― достаточно завернуть за угол и пройти с десяток шагов до калитки, которая располагалась за уже весьма потрепанным цветущим кустом. Рейта быстро преодолела этот недолгий путь и направилась к дому, который был почти точной копией ее собственного. Два этажа, белые стены, отдающие легкой синевой, обычные прямоугольные окна. Разве что по размеру он был немного меньше.

Дверь была не заперта, и это лишний раз подтверждало, что Этель убежала без ведома матери. Такое случалось уже не впервые, и обычно бегство малышки никого не тревожило ― она скоро возвращалась, обязательно в грязи, царапинах и с лихорадочно блестящими глазами. Но еще ни разу не было такого, чтобы вместо родного дома она пришла к Сату Рейте.

Встревоженная Рейта вошла в дом, пугающий своей тишиной, поднялась по лестнице на второй этаж и без стука распахнула одну из трех дверей. Здесь было довольно просторно и очень светло. У дальней стены, возле самого окна, стояла кровать, и первое, что бросалось в глаза при входе в комнату ― это разлегшийся на одеяле кот, рыжий в белую полоску. Разбуженный приходом Рейты, он потянулся и широко зевнул, но не встал. Наоборот, свернулся в клубок и закрыл глаза.

Рейта подошла вплотную к кровати и присела на край. Лейан действительно спала, дыхание было ровным, и поводов для беспокойства, казалось, не возникало. Но Рейта все равно приложила ладонь к ее лбу и даже без применения целительной силы поняла, что у нее не сильная лихорадка ― должно быть, от чрезмерной усталости. Рейта посмотрела на стоящий у другой стены стол и осуждающе покачала головой: тот был завален разнообразными рукописями, документами, книгами и недоделанными картами, так что половина бумаг грозилась свалиться на пол.

Лейан явно нуждалась в очередной назидательной лекции, но сейчас у Рейты вырвался облегченный вздох. Она уже успела вообразить себе невесть какие ужасы, но, к счастью, все было более или менее в порядке. Она знала о том, что Лейан проваливается в глубокий сон даже при незначительном повышении температуры.

Рейта уже хотела сходить за жаропонижающим, но Лейан вдруг приоткрыла глаза.

– Рейта? ― сонно пробормотала она, заслоняясь ладонью от лучей солнца, падающих через окно прямо на ее бледное лицо.

– Я, ― улыбнулась Рейта. ― Этель подняла тревогу ― прибежала и сказала, что ты не просыпаешься.

– А сколько времени?.. Господи! ― Лейан рывком села на кровати и кинула на окно взгляд, полный ужаса. ― Уже так поздно?

– Только не говори мне, что должна сделать то-то и то-то, ― покачала головой Рейта. ― Тебя лихорадит ― очень слабо, но все же.

– Ну, вообще-то… ― Лейан несколько смутилась, увидев, как посуровело лицо Рейты, и сочла за лучшее не продолжать. ― А где Этель?

– Демиан ее кормит.

– Ясно… Извини, что так получилось.

Лейан умолкла и снова посмотрела в окно. Что-то в ее лице успело насторожить Рейту. Слишком уж печальной она выглядела. Ошибки быть не могло ― только тщательно скрываемая грусть могла заставить ее голубые глаза так остекленеть.

– Что случилось?

– Ничего. Просто мне снился Балиан.

– Неудивительно, ― Рейта почесала кота за ухом. Он все еще с комфортом лежал в ногах у Лейан.

– Да не этот!

Они с Рейтой не выдержали и засмеялись. Примерно с год назад Лейан, стоя в саду, глубоко задумалась и, уверенная, что ее никто не видит, непередаваемо тоскливым взглядом созерцала небесные дали. Этель находилась под присмотром Тристана и, прочувствовав настроение матери, спросила у него, почему та такая грустная. Тристан в это время и сам задумался о том же и машинально ответил, что наверняка из-за Балиана. Этель оставила это объяснение без комментариев, зато на следующее утро протянула Лейан здоровенного рыжего кота, весьма флегматично воспринявшего свою судьбу, и с чувством выполненного долга заявила:

– Вот тебе Балиан. Теперь не грустно?

С тех пор кот жил у них в доме и носил гордое имя легендарного стража Рассвета. Поначалу в городе даже поднялся переполох, потому как когда люди проходили по улице, то частенько слышали крики вроде «Балиан, нельзя!», «Балиан, прочь со стола!» и так далее. Но вскоре все улеглось ― люди приняли к сведению, что Балиан – кот, а не страж, да и сам Балиан более или менее перевоспитался и привык к жизни в доме.

Словно почувствовав, что над ним смеются, кот снова потянулся, хмуро мяукнул, спрыгнул на пол и неспешно направился к выходу из комнаты.

– Не переживай, Лейан, ― сказала Рейта. ― Надо просто подождать…

– Надо. Я повторяю себе это почти всю жизнь. Сначала ― когда их отправили на миссию в Дилан. Ну, это пустяки. Но потом ― десять лет, пока на Балиане лежало проклятие. А теперь… ― Лейан умолкла, считая. ― Еще четыре года. Пока четыре. Может, будет все десять. Или двадцать. А может, они вообще не вернутся.

Ее голос не дрогнул, но в нем, против обыкновения, звучала всепоглощающая безнадежность. Будто ничто на свете не имело значения.

– Не говори так. Они бы сразу вернулись, если бы могли.

– Врата держат в осаде четыре года?.. Плохо наше дело, ― маска наигранного равнодушия стала прозрачнее, и Лейан закусила губу, не желая выдавать своего состояния.

– Могу дать тебе один совет, ― сказала Рейта. ― Если сомневаешься в Балиане, выходи замуж за Ангелора. Он будет счастлив.

– Дело не в этом. Совсем не в этом… ― Лейан устало вздохнула и приложила руку ко лбу.

Раздумав вставать, она снова опустила голову на подушку. Рейта сказала, что все-таки сделает лекарство, и вышла из комнаты. Продолжать невеселый разговор ей не хотелось, оно и понятно. Лейан мысленно обругала себя, напоминая, что Рейте тоже нелегко. Должно быть, даже еще тяжелее ― ведь если на нее теперь смотрели с откровенным презрением и неприкрытой насмешкой, то Рейте доставались взгляды, полные страха и самой настоящей ненависти, что было, по мнению Лейан, гораздо хуже.

Она закрыла глаза. Ей вспомнился день, когда все началось ― и тут же рухнуло.

Тогда, четыре года назад, кто-то должен был отправиться через Врата Рассвета в Дилан, чтобы помочь королю Роланду в войне с Ретилосом и, что было особенно важно, защитить Врата с другой стороны. Окончательный состав участников миссии еще не был утвержден, и Лейан всеми силами старалась убедить Гволкхмэя, правителя Эндерглида и своего деда, позволить ей пойти вместе с Балианом, Кристианом и Юаном. Уговоры давались нелегко: у нее на лице все еще виднелись багровые полосы ― шрамы от недавней битвы, ― и они очень уж ярко напоминали деду о том, какие опасности грозят стражам.

– Нет, нет и нет! ― прогремел Гволкхмэй, когда Лейан пришла к нему на решающий разговор.

– Я все равно пойду!

– Нет, не пойдешь! ― взревел Гволкхмэй и встал с трона, показывая, что разговор окончен. ― Запру тебя в башне, пока будут через Врата проходить… В Дилан она пойдет! На войну! Ну нет, хватит с тебя!

Он спустился с лестницы вниз и, возмущенно пыхтя, направился к выходу.

– Дедушка, стой!

Лейан метнулась было за ним, твердо настроенная выбить его согласие, но у нее перед глазами вдруг все поплыло. Ничего не понимая, она опасно качнулась и стала падать.

– Лейан! ― Гволкхмэй чудом успел подхватить внучку. ― Что с тобой?! ― запаниковал любящий дед. ― Тристан! ― он осторожно усадил ее на нижние ступени лестницы, ведущей к трону.

Тристан уже подлетел к ним и приложил руку ко лбу Лейан. Та сидела смирно и недоуменно хлопала глазами, в которых плясали цветные круги. Но через секунду все прошло ― так же неожиданно, как и началось.

– Все нормально! ― заверила Лейан. ― Просто голова немного закружилась. Уже прошло. Все отлично!

Гволкхмэй пропустил ее слова мимо ушей. Он с ужасом смотрел на Тристана, который, убрав ладонь, оторопело уставился на Лейан. Лицо его страшно побледнело и как-то странно дрогнуло, словно это ему стало плохо.

– В чем дело? ― Лейан немного испугалась. Что, если она чем-то серьезно заболела? Тогда ее точно не отпустят в Дилан.

Гволкхмэй же и вовсе до смерти перепугался и хриплым голосом велел:

– Говори, Тристан.

Тристан вместо ответа опять приложил ладонь ко лбу Лейан. Снова полыхнуло синее свечение и снова погасло. Лейан стало совсем не по себе. На ее памяти Тристан так вел себя только однажды, когда осматривал Демиана ― потом оказалось, что он смертельно болен, спасти его удалось лишь чудом.

Гволкхмэй, видимо, подумал о том же. Еле ворочая языком, он совсем тихо ― что для него вообще было поразительно ― вымолвил:

– Говори, Тристан. Я приказываю.

– Я бы рад, повелитель, но я не уверен… ― пролепетал Тристан, метнул быстрый взгляд на Лейан, снова приложил руку к ее лбу, а потом и к своему собственному. ― Господи! Но не могу же я ошибиться? ― спросил он сам себя, тупо глядя на свою руку.

– Говори, Тристан! ― взвыл Гволкхмэй. ― Что с ней?!

– Она… Ты… ― Тристан посмотрел на Лейан так, словно впервые ее увидел. ― Ты… Ждешь ребенка?

Лейан уставилась на него в полнейшем изумлении, но ― от Тристана это не укрылось ― в какой-то момент на ее лице отразились растерянность и смущение, но ни тени испуга или расстройства, что непременно было бы, случись все без ее согласия.

Однако в сравнении с шоком Гволкхмэя удивление Лейан практически ничего не значило. Правитель в мгновение ока побагровел до корней седых волос, глаза его округлились, образовывая почти идеальные «о», рот беспомощно распахнулся. Казалось, он вот-вот упадет в обморок.

Но этого не случилось. Потому что Тристан, первым немного придя в себя, чрезвычайно посуровел и холодно спросил:

– Кто отец ребенка, Лейан?

Лейан была так поражена новостью, что, закрыв покрасневшее лицо ладонями, неосторожно прошептала:

– Балиан.

Позже говорили, что бешеный рев Гволкхмэя был слышен даже за пределами Эндерглида. Впрочем, это наверняка было преувеличением, потому что никто из трех братьев, тренировавшихся неподалеку в закрытом помещении (удары намеренно отрабатывались в полутьме), крика не услышал. Хотя, быть может, Балиан и Юан пропустили его, увлеченные битвой, а наблюдающие за ними Кристиан, Демиан и Рейта просто не придали значения. Так или иначе никто и не помышлял об опасности, когда в здание вломился разгневанный правитель Эндерглида.

– Балиан!!! ― прогремел он, на сей раз точно на всю округу.

Виновник, не успев сообразить, что к чему, был немедленно схвачен за шкирку. От неожиданности он споткнулся и упал бы, если бы не железная хватка Гволкхмэя.

– Обалдел? ― возмутился Балиан. ― А ну пусти! Совсем спятил?

– Считай, что ты труп! ― взревел Гволкхмэй, безжалостно тряся его за плечи.

– Дедушка, хватит! ― в полутемный зал вбежала Лейан. Следом за ней едва поспевал Тристан. ― Перестань!

– Да пусти ты ее в Дилан! ― Балиан совершенно неправильно истолковал поведение Гволкхмэя. ― Я не убеждал, она сама хочет… Чего с ума-то сходить?

– Потому что, да будут прокляты все твои предки вместе с тобой, она ждет от тебя ребенка! ― взвыл Гволкхмэй. ― Как ты это объяснишь, мерзавец?!

Балиан изумленно раскрыл рот, почти в точности повторяя недавнюю реакцию самого Гволкхмэя. Но не успел он осмыслить, что к чему, как на него накинулись с тычками и упреками со всех сторон.

– Как ты посмел! ― Кристиан ощутимо вдарил его по затылку.

– Как ты мог?! ― Рейта была разгневана лишь немногим меньше, чем Гволкхмэй.

– Это непростительно, Балиан, ― тоном, которым Тристан сказал это, вполне мог быть вынесен смертный приговор.

И только Юан радостно хлопнул Балиана по плечу со словами:

– Мои поздравления! Только хорошо бы, вообще, после сочетания. Чего это ты так?

– А как делаются дети? ― воспользовавшись случаем, спросил Демиан.

– Кстати, да, ― кивнул Кристиан. ― Не вполне уверен, что Балиан знает ответ на этот вопрос, что немного его оправдывает.

– Да иди ты! ― взвился Балиан. ― Я!.. Да вы!.. ― его взгляд упал на Лейан, и он осекся.

В зале повисла тишина, которую разрушало только тяжелое дыхание Гволкхмэя ― бедный правитель находился на грани сердечного приступа. Он был уверен, что кошмар всей его жизни, когда дочь вернулась из градеронского плена и выяснилось, что она беременна, просто не может повториться. И вот ― пожалуйста. Все в точности, словно срисовано искусным художником.

– Слушай, ― наконец, кое-как собрался с мыслями Балиан. ― Я просто не подумал… Ну… Так получилось… Свадьба, сочетание то есть, просто в голову не пришло. Я, конечно, без проблем. Да хоть сейчас!

Лейан вспыхнула и опустила глаза. Но Гволкхмэй разрушил готовящееся торжество момента.

– Ты?! Ну нет! ― он нервно, почти истерически расхохотался. ― Нет… Через… Через мой труп! Который прямо сейчас здесь и будет! ― Гволкхмэй схватился за сердце. ― Но нет, нет и нет! Лейан никуда не пойдет… Никакого Дилана… А вы отправитесь туда, теперь уж точно! Видеть тебя не хочу! И чтобы ты там помер, а она всю жизнь одна воспитывала ребенка? Ну нет! Никакого сочетания!

– Почему это? ― возмутился Балиан. ― Не собираюсь я помирать! А если вдруг чего… Ну… ― на его лице отразилось глубокое страдание ― представить Лейан с другим было выше его сил.

– В Этериоле, в отличие от Дилана, есть закон, Балиан, ― сказал Кристиан. ― Второй раз соединять себя с кем-то строжайше воспрещается. Даже если причина разлуки ― смерть.

– Ну и черт с ним! Я-то вернусь!

– Я снова дам Кристиану тайное задание! Пусть позаботится о том, чтобы ты не вернулся! ― рявкнул Гволкхмэй. ― Как ты посмел! Нет, это немыслимо! Непростительно! Да я тебя своими руками придушу! ― в доказательство своих слов он, хрипло дыша от ярости, снова протянул руки к Балиану, и выглядело это так угрожающе, что Тристан вцепился в него с одной стороны, а Кристиан ― с другой.

– Повелитель, перестаньте! ― попытался воззвать к его разуму Тристан. ― Смертью Балиана ничего не исправить… И ребенку нужен отец…

– Что ты сказал? ― Гволкхмэй вдруг замер. ― Ну конечно! Это же идеально! Все Розенгельды на одно лицо… Юан ― ты остаешься в Эндерглиде. Я все равно хотел поженить вас с Лейан. Никто не догадается, что это ребенок Балиана! Решено!

– Обалдел, что ли?! ― возопил Балиан. ― Только попробуй!

– И попробую! О, будь проклят тот день, когда тебя разморозили! ― рвал и метал Гволкхмэй. ― Какой позор!

– Хватит! ― Лейан всеми силами старалась перекричать его, но ей это не удавалось. ― Балиан не виноват!

– Ну конечно! ― Гволкхмэй саркастически расхохотался. ― Поразительное совпадение ― твоя мать точно так же говорила об этом проходимце Руэдейрхи! Конечно, не виноват! Его заставили! Вынудили!

– Действительно, Балиан виноват в любом случае, ― согласился Тристан.

– Этому нет оправдания! ― вторил ему Гволкхмэй.

– Ну хватит же! ― голос Лейан предательски дрогнул.

Слезы вдруг сами собой хлынули по щекам. Стараясь их скрыть, Лейан отвернулась, а потом, после секундного колебания, бросилась прочь.

– Лейан! Стой! ― запаниковал Гволкхмэй. ― Что встал, мерзавец? ― напустился он на Балиана. ― Это все из-за тебя! Немедленно успокой ее!

Балиан ошалело посмотрел на него и послушно кинулся следом за Лейан.

– Нет! Стой! ― спохватился Гволкхмэй. ― Не смей к ней подходить!

Но Балиан даже не обернулся. Гволкхмэй хотел пуститься в погоню, однако Тристан решительно загородил ему дорогу и что-то тихо проговорил. Гволкхмэй сжал кулаки в бессильной ярости, но от погони воздержался.

Сату Рейта, Демиан, Кристиан и Юан находились в полнейшей растерянности.

– Юан, ты знал, что между Балианом и Лейан что-то есть? ― спросил Кристиан.

– Ну да… Трудно было не заметить, по-моему.

– Я заметил, но не думал, что все так серьезно.

– Я тоже не думал, ― признался Юан. ― Лейан ничего не рассказывала… Ох, ну, теперь Балиану достанется.

– И поделом! ― Рейта все еще не могла отойти от шока. От Балиана она такого никак не ожидала.

Лейан тем временем успела добежать до Главной башни и укрыться в саду. Остановившись за живой изгородью, она спешно пыталась справиться с собой. Но слезы продолжали литься, руки предательски дрожали, и сдерживать всхлипы, которые могли бы ее выдать, удавалось с огромным трудом. Причиной этого была вовсе не неожиданная новость, а то, как об этом узнал Балиан ― и не только он. Не оставалось сомнений в том, что теперь это выльется во всеобщее обсуждение. Пусть и только между близкими ей людьми, все равно это было неприятно, унизительно и как-то нечестно. Неужели все не могло выйти по-другому?

– Лейан! Да подожди же ты! ― призыв Балиана был излишним, но он опасался, что Лейан снова бросится бежать. Он остановился, пытаясь отдышаться.

За живой изгородью послышались голоса: кто-то прогуливался по соседней аллее. Балиан молчал, дожидаясь, пока они смолкнут. Лишь после этого он с некоторой опаской коснулся плеча Лейан, но она к нему не повернулась.

– Лейан, ― выдавил из себя Балиан, в голове которого все еще царил полный сумбур. ― Ну, не плачь…

– Я не плачу. ― Лейан глубоко вздохнула и, сделав над собой очередное усилие, развернулась и посмотрела ему в глаза. Слишком свежа была память о том, как он раньше реагировал на ее ― да и вообще чьи-либо ― слезы.

– Тем более, ― Балиан немного приободрился. ― Я подумал… Ну… Что, все так плохо? Ты не хочешь за меня замуж?

Лейан покраснела и опустила взгляд.

– Хочу, конечно.

– Вот видишь! Значит, порядок, ― остался очень доволен Балиан. ― Я еще тогда хотел тебе сказать… Предложить… Отвлекло что-то.

– Юан? ― предположила Лейан.

Разговор состоялся на следующий день после того, как Балиан после многократных, но бесполезных попыток все-таки прорвался к Лейан ― Гволкхмэй наотрез отказывался пускать к ней кого-либо, ― и по вине нахлынувших на них обоих чувств произошло непоправимое. Лейан, запинаясь, сказала, что такого ни в коем случае не должно повторяться ― во всяком случае, до определенного времени. Балиан, и сам немного растерянный, торопливо заверил, что прекрасно это понимает. Он собирался еще что-то сказать, но в этот момент их окликнул Юан, и волнующую беседу пришлось прервать. Мысль о том, что он собирался сделать ей предложение, согревала сердце Лейан, но она изо всех сил боролась с этим чувством. Больше всего на свете она боялась, что Балиан говорит все это только из-за банальных обязательств, которые свалились ему на голову.

– Точно, он! А потом я подумал, что рано… ― лицо у Балиана стало очень забавным, словно он сам удивился собственной глупости. ― Чего рано-то? Так что все, решено!

– Остается сказать об этом Гволкхмэю, ― Лейан улыбнулась сквозь остатки слез.

– И скажу. Вот прямо сейчас и скажу!

Он схватил ее за руку и решительно повел за собой. Как выяснилось, Гволкхмэй и Тристан уже успели вернуться в Главную башню, где Тристан срочно отпаивал правителя лучшим вином, какое только имелось в Эндерглиде.

Поначалу Гволкхмэй, конечно, начал кричать на Балиана, но потом его ответные крики о том, что Гволкхмэй «совсем обалдел», что он женится на Лейан, и что он ее «между прочим» любит в сочетании с вином несколько смягчили ситуацию.

Однако Лейан ждал новый удар.

– Даже если так, ― Гволкхмэй после очередной дерзкой реплики Балиана вновь начал заводиться, ― все равно это произойдет не раньше того, как ты вернешься из Дилана. Это мое окончательное решение!

– Лейан пойдет с нами, ― заявил Балиан.

– Да, ― твердо сказала Лейан.

Тристан и Гволкхмэй молча переглянулись, после чего наградили ее пристальными взглядами. И так холодны и серьезны были их глаза, в которых едва уловимо сквозила жалость, что даже Балиан почувствовал неладное и спросил, в чем дело. Ему не верилось, что Гволкхмэй и Тристан могут быть столь категоричны в подобном вопросе.

– С сегодняшнего дня, ― отрывисто начал Тристан с разрешения Гволкхмэя, ― ты, Лейан, лишаешься воинского статуса.

– Что? ― обомлела Лейан.

– Совсем спятили?! ― накинулся на них Балиан. ― Если вам принципиально нужно над кем-нибудь поиздеваться, издевайтесь надо мной!

– Выискался защитник! ― Гволкхмэй в гневе треснул кулаком по подлокотнику кресла. ― А ну отойти отсюда, пока не прибил! ― оттолкнул он Балиана, поскольку тот в порыве возмущения уже перегибался через стол, за которым они сидели.

– Это не наше решение, ― сухо проговорил Тристан. ― Это закон. Если женщина ждет ребенка, она лишается воинского статуса. Никаких исключений. Разумеется, после родов она может заново получить звание. Но только после прохождения всех вступительных испытаний.

– Что за идиотские законы?!

– Ах, идиотские? ― прогремел Гволкхмэй, поднимаясь во весь свой огромный рост. ― Нет, вы посмотрите на него! И эта легкомысленная бестолочь будет отцом? ― Балиан невольно задел больное место правителя ― его дочь, мать Лейан, умерла от родов. ― Ну нет! Забудь! На Лейан женится Юан. Точка!

– Оставь ты Юана в покое! ― в сердцах бросил Балиан.

Он порывался еще что-то прокричать, но вдруг умолк, стиснув зубы. Потом повернулся и направился к выходу; дошел до двери, вернулся обратно, взял Лейан за локоть и вместе с ней вышел в коридор, после чего громко хлопнул дверью. Лейан молчала. Ей нетрудно было понять, что чувствует Балиан. Слова Гволкхмэя унизили его, но он знал ― в них имелась доля истины. И с этим никак нельзя было поспорить, по крайней мере до тех пор, пока у него в голове все не уляжется. А сознание того, что он станет отцом, укладываться никак не хотело.

– Как думаешь, ― проговорил Балиан почти с ужасом, ― он это серьезно насчет Юана?

– Вполне. Но даже если он очень постарается, ничего не выйдет. Юан не согласится, а я тем более. Не обращай внимания. Мы пять лет подряд твердили ему, что мы друзья и ничего большего не будет, но он просто не слушает.

– А твой статус?

– Закон есть закон, ― Лейан стоило немалых усилий не измениться в лице. ― Ничего, потом получу заново.

Балиан сжал ее руку в своей. Все навалилось таким неожиданным, непередаваемо тяжелым грузом, что он чувствовал острую потребность что-нибудь сделать ― лучше всего очертя голову броситься в битву и выплеснуть скопившиеся эмоции, в первую очередь ― мерзкое чувство вины. Он знал, что Лейан не считает его виноватым, но вот так сразу отделаться от этого ощущения не мог. Кроме того, Балиан, по обыкновению, не был способен сам разобраться в причинах и следствиях своего настроения. Он просто чувствовал себя не лучшим образом и понимал, что Лейан тоже плохо.

Стук снизу и голос Сату Рейты вывели Лейан из плена воспоминаний. Кто-то пришел. Она встала с постели и стала приводить себя в порядок. Расчесывая перед зеркалом свои волнистые светлые волосы, Лейан думала о том дне, когда Балиан, Кристиан, Юан, Сантерил, Арес и еще трое градеронцев прошли через Врата Рассвета. С тех пор от них получили от силы три весточки, из которых только одна была непосредственно от Балиана. Его письмо, спешно переданное Аресом ― ему единственному удалось ненадолго прорваться в Этериол до того, как Врата полностью окружили, ― Лейан до сих пор бережно хранила у себя. Балиан подробно описывал ситуацию, в которой они оказались, явно мучительно подбирая каждое слово и столь же мучительно выводя его красивым почерком на бумаге. Он дал понять, что предприятие сильно затягивается, и лишь в конце приписал неловкое «надеюсь, будешь ждать». Лейан попросила Ареса передать ему – писать ответное письмо не было времени, – что она непременно его дождется. Но сейчас уже сомневалась в этом. Конечно, здесь у Кристиана были Сату Рейта и Демиан, но в ночных кошмарах Лейан постоянно видела его с королевой Диантой (страшно было подумать что, в таком случае, снилось Сату Рейте), а Балиана почему-то с Розеттой, любовницей короля Роланда. Эти страхи терзали ее, и все же Лейан оставалась тверда и не собиралась связывать свою жизнь ни с кем, кроме Балиана, хотя Гволкхмэй с горя уже начал поглядывать в сторону Ангелора и делать внучке недвусмысленные намеки о том, что Этель нужен отец. Иногда Лейан даже думалось, не воплотил ли дед свою угрозу в реальность и не решил ли оставить братьев в Дилане навсегда. Но она быстро приходила в себя и понимала, какой глупостью была эта мысль. Несмотря ни на что, Гволкхмэй любил их, особенно Балиана, и очень переживал из-за неожиданно долгого отсутствия.

Изредка на волшебном пергаменте, связывающем оба мира, появлялись строки о том, что война с Ретилосом все еще не кончена, но это мало утешало. Всех терзала одна и та же мысль ― почему об этом пишут не стражи Рассвета, а кто-то другой? Никто из них так и не написал на пергаменте ни единого слова.

Чтобы как можно меньше думать обо всем этом, Лейан пыталась забыться в работе. Меньше чем через год после рождения Этель она вернулась в форму, снова получила статус стража и успела выдержать не одну серьезную битву. Потом, изучив книги, подаренные Роландом, и пытаясь представить и проиллюстрировать происходящее в Дилане, увлеклась продумыванием стратегий и составлением карт. Тристан случайно заметил ее работы и был приятно удивлен их качеством. Лейан по его предложению прошла особое обучение и вскоре уже не только стояла на посту у Врат Рассвета, но и давала воинам миссии ― словом, занимала в правительстве Эндерглида весомое место. И хотя Гволкхмэй и Тристан, а также Сату Рейта, непрестанно напоминали ей, чтобы она зря себя не утруждала, Лейан, наоборот, всегда старалась взять и сделать как можно больше работы. Это хоть немного отвлекало от грустных мыслей.

В дверь постучали. Но еще прежде, чем Лейан успела разрешить войти, в комнату вихрем ворвалась Этель. Следом за ней с куда большим достоинством прошли Рейта и Тристан.

– Когда стучишь в дверь, надо дождаться разрешения и только потом открыть, ― сделал ей строгое замечание советник.

– Мне не надо, ― заявила Этель, дергая Лейан за подол ее голубого платья. ― Тебе плохо?

Лейан, посмотрев на нее, только вздохнула. Глаза Этель сияли радостью и, судя по всему, главным образом из-за того, как много царапин на ней было. Демиан их обработал, и теперь они устрашающе краснели. Но объяснять девочке, что есть такая замечательная вещь как калитка, было попросту бесполезно. Она с умным видом кивала, а потом, когда выдавался случай, снова продиралась через колючие кусты. Гволкхмэй за глаза называл ее «Балианом в юбке» и, в общем, никто не мог ему возразить. Волосы Этель были немного светлее, чем у отца, зато глаза и упрямый и вспыльчивый характер словно с него списали: в свои неполные четыре года девочка уже успела влезть не в одну драку.

– Уже нет, ― Лейан села на кровать, посадила дочь к себе на колени, с благодарностью приняла из рук Рейты стакан с лекарством и вопросительно посмотрела на Тристана.

Тот скользнул взглядом по заваленному столу, невесело усмехнулся и спросил:

– Доработалась?

– Да ну тебя. Извини, карту к вечеру сделаю…

– Это вполне может подождать. Я пришел не за этим. Возникло неотложное дело. Не уходи, ― Тристан кивнул Рейте, вознамерившейся уйти. ― Твое присутствие не помешает.

– Что-то случилось? ― встревожилась Лейан. Сердце болезненно екнуло: неужели из Дилана пришли дурные вести?

– Похоже, что да. Сообщение из Дилана… Не волнуйтесь. О наших вестей пока нет. Но король Роланд дал нам знать, что Врата Заката были открыты. Вы понимаете, что это значит?

Лейан и Сату Рейта переглянулись.

– Что из Врат Рассвета кто-то вышел в Этериол, разумеется, ― сказала Лейан. ― Но это невозможно. То есть, я имею в виду, оттуда никто не выходил. Ты же сам знаешь, Тристан. За последние годы из Врат вообще никто не показывался. Нам приходилось сражаться с отступниками, но они как раз пытались пройти в Эндерглид…

– Да, я знаю. Но я не мог оставить это без внимания и велел опросить жителей. Многие говорят, что несколько дней назад видели золотое сияние.

– Может, кто-то из стражей из любопытства приоткрыл Врата? ― несмело предположила Рейта.

– Вполне вероятно, ― не стал отвергать ее версию Тристан. ― Сами знаете, не так давно было пополнение в рядах…

– Слишком большое совпадение, ― возразила Лейан. ― Если бы не было сообщения от Роланда ― тогда да. Но наверняка зная, что во Врата Заката кто-то заходил? Нужно допросить всех, кто стоял на посту за последнюю неделю. Включая меня, разумеется, ― вспомнилось ей, что буквально позавчера она сама была на дежурстве. ― Возможно, кто-то вступил в битву, заснул или потерял сознание, а признаться побоялся. Я могу…

– Не хватало тебе еще и с этим разбираться, ― покачала головой Рейта.

– Рейта права, Лейан, ― сказал Тристан. ― Собственно, я пришел только потому, что последние списки дежурств составляла ты. У тебя есть копии? Мы все порядочно встревожились, вплоть до того, что наши списки подделали.

– Думаете, в Эндерглиде опять завелся предатель? ― изумилась Рейта. ― Что кто-то добровольно пропустил отступника в Этериол?

– Мне хочется думать, что Лейан права и это просто чей-то недосмотр, ― Тристан взял из рук Лейан протянутый список и, просмотрев его, хмуро добавил: ― Но если говорить честно, я уверен в обратном.

Глава вторая. Допрос

Отведя Этель домой, Демиан направился к библиотеке, где его, нетерпеливо притоптывая ногой, поджидал Рилан. Обычно подобные места второму сыну Рэвенлира были совершенно чужды, но на этот раз отвертеться от визита сюда не удалось: вот-вот должны были состояться экзамены, сдав которые, Демиан и Рилан надеялись получить статус. Хотя им обоим было всего по одиннадцать лет, преподаватели возлагали на них большие надежды, особенно на Демиана. Они сами предложили его кандидатуру на допуск к финальным экзаменам, но Рилан дико возмутился этому, во всеуслышание объявил, что они «потакают Розенгельдам» и вообще «дискриминаторы». Демиан несколько смутился, потому что, в общем и целом, понимал, что Рилан прав, а остальные ученики поддержали его обвинительную речь бурными воплями.

Преподавательский состав, посовещавшись, устроил дополнительные, крайне жесткие испытания. Прошедшие их получали шанс получить статус в этом году. Демиану, Рилану и еще одному мальчику удалось их пройти, и их внесли в список допущенных до экзаменов. Тристан посмотрел на имена совсем юных ребят с сомнением, но все-таки поставил напротив них свою подпись. Друзья ликовали. Правда, чуть позже выяснилось одно досадное обстоятельство: дополнительные испытания были введены только по боевым искусствам, а языки, историю и прочие предметы проигнорировали. Когда до Рилана дошло, что всю эту «чепуху» придется сдавать на самом серьезном уровне, он пришел в настоящий ужас. Демиан тоже ужаснулся, потому как, во-первых, знал, что дела по этим дисциплинам у его лучшего друга идут из рук вон плохо, а, во-вторых, и в своих силах сомневался, хотя его всегда хвалили. Поэтому вот уже несколько дней они по несколько часов просиживали за книгами, да и ночами не забывали повторять пройденное.

– Что ты так долго? ― Рилан весь извелся.

За последний год Демиан успел обогнать его в росте и, чтобы смерить друга взглядом, полным негодования, Рилану пришлось отступить на шаг. Его глаза, как обычно, лихорадочно блестели, нестриженные светлые вихры торчали во все стороны. Вообще-то ученикам запрещалось носить длинные волосы, считалось, что для неопытных воинов это серьезная помеха во время боя. Однако в последний год Рилан успешно сбегал от матери, когда та подступала к нему с лезвием, а отцу было не до бесконечных жалоб преподавателей. Демиан же просто отказался от стрижки, Рейта с ним спорить не стала, и ее никто не тревожил: обсуждать этот вопрос с градеронкой никому не хотелось. Впрочем, ему приходилось не легче, чем Рилану ― укротить необычайно густые волосы было крайне трудно, и они постоянно лезли в глаза. Но мальчишки не сдавались, беря за пример своих отцов. Демиан смутно помнил, что волосы у Кристиана Розенгельда спадали ниже пояса (потом он укоротил их до локтей), да и у Рэвенлира, отца Рилана, уже были внушительной длины. Демиан недавно спросил у Рилана, почему он снова начал отращивать волосы, на что Рилан, хмыкнув, открыл отцовскую тайну: оказалось, Рэвенлир пять лет назад остриг свой длиннющий хвост только потому, что его «попортили» отступники.

– Извини, ― сказал Демиан. ― Лейан приболела, пришлось за Этель присмотреть.

– Девчонки! ― возмущенно фыркнул Рилан и, скривившись, добавил: ― Мамочка Демиан.

– Зато ты этот экзамен провалил.

Рилан ткнул его локтем в бок. У него было два младших брата, и с пару недель назад ему велели в очередной раз присматривать за пятилетним Рэвенделлом и двухлетним Силлеаном. Поначалу ничего не предвещало беды, но потом Рилан чем-то увлекся и не заметил, как братья затеяли драку. Ценой неравного противостояния малышей стали две шишки, с десяток синяков, разбитая ваза и долгосрочное отстранение Рилана от присмотра за детьми.

Напоминание об этом хорошего настроения Рилану не прибавило, и на протяжении недолгого пути до главного зала библиотеки он громко возмущался.

– Ну ладно, потише, ― осадил его Демиан при входе. ― А то выгонят… Что сегодня повторяем?

– Историю, ― прошептал Рилан с трагическим видом. ― Ты выучил этих идиотских правителей Градерона?

– Да, как раз хотел с кем-нибудь посоветоваться. Понимаешь, там в книге одного пропустили, а у одного имя неправильно написали. Как думаешь, надо будет говорить как в книге или как правильно?

– Ты там не особо умничай! Градеронец выискался!.. Говори по книге, а то перепишут ее из-за тебя, учи потом заново.

– Ладно, попробую, ― улыбнулся Демиан. Так как детство он провел в Градероне, ему уже не один раз приходилось отмечать неточности в информации, имеющейся у Эндерглида. И, действительно, пару раз Тристан, посовещавшись с его матерью и убедившись, что Демиан прав, внес правки.

Они вошли в зал, взяли по внушительной стопке книг и погрузились в работу. Рилан поминутно вздыхал и спрашивал о чем-нибудь Демиана ― исторические термины оставались для него загадками, тексты документов, написанные на Святом языке, не поддавались пониманию. Но дело спорилось, и привычный объем работы они закончили гораздо раньше, чем обычно.

– Давай даты повторим, ― предложил Демиан.

– Ну их, ― лениво потянулся Рилан. ― Устал… Давай лучше о самом легком: современной истории… Я слышал, в прошлом году об этом спрашивали. Даже о том нападении отступников, помнишь? Когда они через Врата прорвались.

– Еще бы не помнить. Если бы не это, стражам Рассвета и уходить бы не пришлось.

– Как думаешь, они вообще живы?

– У меня такое ощущение, что они обязательно должны вернуться, ― задумчиво проговорил Демиан, делая пометки напротив особо важных дат. ― Хотя я, конечно, могу и ошибаться.

– Как-то ты не слишком переживаешь.

– А что переживать? Это ничего не изменит. Разумеется, я безумно хочу, чтобы они вернулись. И маму мне жалко, и Лейан особенно ― ей совсем тяжело… Но если не вернутся, что тут поделаешь?

– Нужно идти в Дилан, ― важно проговорил Рилан. ― Искать!

– Наверное, ― согласился Демиан. ― А для этого надо получить статус. Сейчас, погоди, я у Эксентара попрошу военные отчеты за последние годы. Вдруг даст?

Он встал из-за стола и направился прямиком к библиотекарю, который с жутко рассеянным видом заполнял какую-то книгу. Рилан, подперев щеку, издалека наблюдал за переговорами.

Раньше он никогда не заводил эту тему. Когда стражи только ушли, Демиан с год воодушевленно и с надеждой говорил «когда отец вернется», «потом спрошу у отца», «может, Балиан и Юан помогут», а потом как-то постепенно замолчал и вот уже два года не говорил об этом вовсе. Бывало, о них упоминали, задавали ему какие-то вопросы, и на все Демиан отвечал спокойно, с несколько смущенной улыбкой, но развитию темы не способствовал. Иногда Рилану казалось, что воспоминания об отце у него окончательно поблекли, а иногда он думал, что Демиан просто не хочет тешить себя дурацкими надеждами.

– Вот! ― довольный Демиан возвратился к столу с устрашающе толстой книгой. ― Только сказал, чтобы никому не показывали.

– А то сами не знаем! Дай сюда! ― Рилан с большим воодушевлением вырвал фолиант из рук Демиана, но, поймав на себе взгляд Эксентара, положил его на стол и стал с преувеличенной осторожностью листать страницы. ― Сейчас мы посмотрим, как у них дело двигалось. А давай я тебя поспрашиваю? Вроде как на экзамене.

– Давай.

– Так. ― Рилан остановился на последних заполненных страницах. ― Когда и почему состоялось массовое нападение на Врата Рассвета?

– В четыреста шестьдесят восьмом году нашего тысячелетия, ― Демиан, заложив руки за голову, уставился в потолок. ― Отступник Таранос, бывший градеронский преследователь, поделился с другими изгнанниками информацией, которую он сам получил в Дилане несколько лет назад… Предположительно, ― Демиан подсчитал в уме, ― в четыреста пятьдесят шестом году, незадолго до кражи Солфорджа. Согласно этой информации, в Дилане имеется государство Ретилос, которое интересуется Этериолом и потому дает приют сбежавшим оттуда. А еще Таранос дал понять отступникам, что Дилан вовсе не такое ужасное место, как о нем говорят, и что многие сбежавшие там живут в свое удовольствие. Другой отступник, Эридан, объединил рассеянных по Этериолу людей и организовал нападение, чтобы все могли сбежать в Дилан.

– Молодец, тебе бы книги писать! ― проговорил Рилан с большим уважением. ― Итоги нападения?

– Ну-у, ― Демиан немного растерялся. ― Очень многие погибли, шестерым отступникам удалось прорваться в Дилан.

– Угу. ― Рилан, уткнувшись в книгу, водил пальцем по строчкам. ― Кстати, тут какой-то кретин вписал в погибших твоего отца.

– Да? ― Демиан чуть вздрогнул ― воспоминания о времени после битвы у него сохранились самые ужасные. ― Ну, на самом деле, неудивительно. Его сначала правда считали погибшим… У него были страшные раны, несколько дней он лежал при смерти.

– Но выжил же! Нет, ну что за идиоты? ― дивился Рилан. ― И тут же ниже пишут, что он был отправлен в Дилан на миссию, ― он взял перо, окунул его в чернильницу и, украдкой поглядев на Эксентара, решительно вычеркнул имя Кристиана Розенгельда из списка погибших в битве у Врат. ― Вот так-то лучше. Продолжим… Какие действия были предприняты правительствами Эндерглида и Градерона в отношении сбежавших?

– Это я знаю слишком хорошо, ― Демиан вздохнул. ― Было решено отправить стражей Рассвета и воинов Заката, чтобы они вернули украденный пергамент, и, самое главное, не дали жителям Дилана пройти в Этериол.

– Чего? ― обалдело уставился на него Рилан.

– А ты не знал? ― удивился Демиан.

– Нет! ― помотал головой Рилан. ― Что за чушь? Причем тут эти… диланцы?

Демиан на всякий случай огляделся. Неведение друга стало для него полной неожиданностью, и он решил убедиться, что их никто не услышит ― мало ли, вдруг это государственная тайна?

– Когда мой отец, его братья и Лейан были в Дилане, ― подавшись вперед, зашептал Демиан, ― они узнали, что этот Ретилос очень интересуется Вратами Рассвета и даже хочет из-за них развязать войну. Считается, что это был план отступников… Найти способ открыть Врата с той стороны, чтобы сюда могли прийти люди из Ретилоса и захватить Этериол. Они нашли ― серебряный жезл.

– Он может Врата открывать? ― еще больше изумился Рилан.

– Ну да. И те, и другие. ― Демиан вздохнул. ― Так что охрана с другой стороны просто необходима. Поэтому мой отец и остальные все еще там… Да? ― вдруг вскинул он голову.

Рилан обернулся, чуть не упав при этом со стула. Позади него стоял Тристан, и его вид не предвещал ничего хорошего.

– Эксентар сам нам ее дал! ― немедленно возложил вину на библиотекаря Рилан, тыча пальцем в книгу. ― А имя градеронского Розенгельда тут и было зачеркнуто.

– Если хотите хорошо сдать экзамен, ― взгляд Тристана мельком скользнул по книге, ― то вам лучше бы уделить внимание ее началу, а не концу. Демиан, ― он хмуро посмотрел на мальчика. ― Пойдешь со мной.

– Хорошо, ― Демиан, аккуратно сложив свои записи, поднялся на ноги.

– Я покараулю, ― вызвался Рилан. ― Посмотрю тут это… Начало книги.

Демиан кивнул и, пожав плечами в ответ на его вопросительно-сочувственный взгляд, пошел следом за удаляющимся Тристаном. Он понятия не имел, в чем дело, и теперь перебирал в голове все, что могло бы вызвать недовольство советника. Демиан всегда был строг к себе, поэтому поводов набралось немало, и он всерьез заволновался. Что, если его не допустят до экзаменов? «С другой стороны, ― подумалось ему, ― я же столкнулся с ним у дома Лейан ― он ничего не сказал…»

Они направились прямиком в Главную башню, но не в зал, а в большую комнату, где обычно проходили правительственные совещания. Это еще сильнее взволновало Демиана, однако виду он старался не подавать. Что бы там ни было, ударять лицом в грязь было нельзя.

– Заходи, ― Тристан открыл перед ним двери.

Демиан послушно переступил порог и замер. В комнате за длинным столом собралось семеро человек, своеобразное ядро правительства. Здесь были Рэвенлир, отец Рилана, отвечающий за всех воинов Рассвета, и Нилендер, не так давно назначенный ответственным за хранителей Врат. Рядом расположились Элидон, в последние годы являющийся не только медиком, но и главой преподавательского состава, и глава рода Аурин ― Альдеран, в котором добрая половина воинов и стражей видела только отца Эридана, отступника, долгое время державшего в страхе весь Этериол. У самого края сидела Лейан ― она ободряюще улыбнулась Демиану, ― а место рядом с Гволкхмэем занял Тристан.

Перед ними всеми, словно обвиняемые, стояли Эгрендерл, воин Рассвета, и еще какой-то незнакомый Демиану человек средних лет в простой одежде. По указанию Тристана Демиан встал в один ряд с ними, и это его совсем не ободрило. Он уже подозревал, в чем дело, и теперь его подташнивало от дурного предчувствия ― похоже, мимолетный испуг того, что статуса ему не видать, был вовсе не безосновательным.

– Ну, что встал? ― Альдеран вдарил кулаком по столу. Демиан вздрогнул, но замечание относилось не к нему. ― Смотри, он или нет?

Незнакомец, тоже порядком перепугавшись, вышел из ряда, повернулся и посмотрел прямо на Демиана. Тому стало еще хуже, но ему удалось ничем этого не выдать.

– Да-да! ― воскликнул мужчина. ― Он самый.

– У нас тут проблема! ― рявкнул Гволкхмэй, глядя на Демиана. ― Дежурил у Врат Рассвета три дня назад? Ну?

– Да, повелитель, ― ответил Демиан, чуть запинаясь. Это было его второе дежурство у Врат ― как ученик, он должен был стоять у них под руководством опытного стража. Но среди них остро ощущалась нехватка, и в тот день он дежурил с воином, Эгрендерлом.

Внутри у Демиана снова все сжалось. Дежурство даже по самым мягким меркам прошло из рук вон плохо.

– Ты открывал Врата? ― спросил Тристан.

– Нет, конечно, ― Демиан немного удивился.

– Ничего подозрительного не происходило?

– Вначале… Вначале нет.

– А потом? ― уставились на него все.

– Я… Я не знаю, ― Демиан сделал глубокий вдох и нашел в себе силы сказать: ― Я ушел домой.

Можно было с полной уверенностью сделать вывод, что такого откровенного заявления никому из присутствующих слышать еще не приходилось. Даже обычно невозмутимый Тристан выронил из рук перо, да и Лейан посмотрела на Демиана так, словно не могла поверить в услышанное. Подобных слов нельзя было ожидать даже от самого последнего ученика, а Демиан всегда был в числе первых и вызывающих особенное доверие.

Демиан совсем растерялся. Он был уверен, что его вызвали только потому, что прослышали об этом, но, судя по всему, ничего такого и не подозревалось. Хотя, быть может, они просто ждали достойного оправдания. Демиан совсем упал духом. Эгрендерл не вступился за него. Значит, он был неправ, когда оправдывал сам себя и утешался мыслью, что поступил правильно, уйдя домой.

– По какому праву ты оставил пост? ― отрывисто проговорил Тристан, первым обретший дар речи.

– Я… Мне стало плохо, ― Демиан не выдержал и опустил глаза. Приступы головной боли уже не раз и не два заставляли его чувствовать себя ущербным. ― Я бы продержался, но господин Нилендер предложил мне уйти. И я… Я ушел. Простите. Этого больше не повторится.

– А! ― Нилендер с таким грохотом захлопнул книгу, в которую он смотрел все это время, что все присутствующие вздрогнули. ― Извините, я совсем забыл. Да, господа, это правда. Я пришел проверить пост и нашел Демиана в самом ужасном состоянии. Нет, я не отрицаю, может, он и выстоял бы, да только зачем мучить ребенка, если он, так сказать, на подхвате?

– Предупреждать надо, умник! ― возмутился Гволкхмэй. ― А то мы навоображали тут!..

– Прошу прощения, ― Нилендер добродушно улыбнулся. ― Совсем вылетело из головы со всеми этими новостями. Почему ты мне не напомнил, Эгрендерл?

Эгрендерл молча пожал плечами, всем своим видом показывая, что это не его дело.

– В любом случае, нужно было зафиксировать уход Демиана, ― сказал Тристан. ― И назначить ему новое дежурство.

– А вот возьму и зафиксирую, и назначу тоже, ― Нилендер спокойно сделал пометку в записях. ― В следующий раз сделаю своевременно, конечно. Демиан, подойди завтра, скажу, когда и что.

– Ладно. Можешь идти, Демиан, ― сказал Тристан. ― Проводи заодно нашего гостя. Спасибо за вашу бдительность, Ориел.

Мужчина неловко поклонился и поспешил выйти. Демиан последовал за ним. Он уже догадался, что этот человек был обычным жителем окраины, который случайно увидел его, когда он уходил домой.

– Ты извини, ― сказал Ориел. ― Они такую панику подняли из-за этого света, и я просто побоялся скрывать что-либо…

– Нестрашно, я же и правда ушел. А что там был за свет? ― поинтересовался Демиан.

– Говорят, Врата открыли, а кто ― не знают. Опрашивали всех… Я видел свет, так и сказал. Спросили, не заметил ли чего подозрительного, а я вспомнил, что перед этим тебя видел, хотя время-то вроде не для смены… Вот и… настучал, ― совсем сконфузился Ориел.

Демиан заверил его, что все сделано правильно. За разговором они вышли из башни и там простились. Демиан побежал в библиотеку, на бегу думая о том, что нужно предупредить Рилана и как можно скорее вернуться к Главной башне, чтобы, как только заседание окончится, расспросить Рэвенлира или Лейан о том, что произошло у Врат Рассвета.

Рилан сидел за тем же столом. Уютно устроившись на огромном томе, он сладко дремал. Эксентар издали тоскливо поглядывал на него, но сделать мальчику замечание ему не позволяла совесть: он и сам проснулся всего пять минут назад, а вместо подушки использовал куда более важные отчеты.

– Рилан, ― Демиан легонько потряс друга за плечо.

Рилан с ошалелым видом вскочил на ноги и немедленно схватился за меч. Стул с грохотом упал на пол, и все немногочисленные посетители обернулись на шум.

– Тихо ты! Пойдем, дело есть.

Они навели порядок на своем столе, взяли сделанные записи, с благодарностью и извинениями вернули книгу Эксентару и вышли на улицу. По пути Рилан объяснял, почему уснул и так бурно отреагировал на попытку Демиана его разбудить.

– Там какой-то тип книгу спрашивал! ― бурчал он. ― Вот эту самую, с отчетами. Я ее отложил пока ― такая муть в начале!.. Этот подходит, книгу ему подавай… Так и отдал! Эксентар меня сверлил взглядом. Ну, я на книгу лег и все… Отрубился. А потом подумал, что он вернулся.

– Это ты правильно, ― рассеянно проговорил Демиан, думая о прошедшем допросе.

– Уже не впервые книги из-под носа забирает, и все с отчетами. И чего неймется? Мало ему приговора было!

– Какого еще приговора?

– Ну, это же этот… Как его? Не помню, ― Рилан почесал затылок. ― Которого в предательстве давным-давно обвинили. Брат того мелкого отступника, забыл, как его. А, Астериона, точно. Архитектор.

– Ангелор?

– Точно, он.

Демиан промолчал. Он, мягко говоря, не любил Ангелора, но, разумеется, никогда не подавал виду. Первое отвращение возникло еще давно, когда этот человек получил обвинение в предательстве и передаче информации отступникам. Тогда Демиан стеснялся высказывать какие-либо мысли вслух, но в душе был согласен с Балианом, который рвал и метал, говоря, что такому низкому предательству не может быть никаких оправданий, и неважно, запугивали обвиняемого или нет. Впрочем, такового мнения придерживались и все остальные, с той только разницей, что старались об этом не думать и убеждали себя, что судят предвзято. Позже Демиан невольно стал свидетелем того, как пятилетний Астерион, только что усыновленный родом Аурин, случайно попался на глаза воину Рассвета, Аррону. Он без всякого повода так ударил ногой малыша, едва оправившегося от болезни, что тот отлетел в сторону и врезался в каменную стену. Ангелор, сопровождающий Астериона, и не подумал вступиться ― наоборот, довольно усмехнулся и не сказал ни слова. Лейан, шедшая с Демианом и видевшая все, но не успевшая вмешаться, обрушилась на них с гневной речью, и если Аррон, схватившись за голову, пробормотал, что не понимает, что на него нашло, и попросил прощения у Астериона, то Ангелор все ее упреки встретил с вежливым недоумением, говоря, что ведь это не он ударил мальчика. Было понятно, что он не считает, что сделал что-то плохое. Тем вечером, возвращаясь домой, Лейан, кипя от ярости, в порыве чувств рассказала Демиану о том, что когда он потерял сознание, она была с Ангелором, но он не выказал ни малейшего беспокойства и отказался позвать помощь, только задумчиво протянул в ответ на призыв ― «Разве это не градеронский ребенок?» Демиан ни разу не видел Лейан такой разгневанной, как в тот день.

Последней каплей стало то, что Ангелор, несмотря на все это, и теперь смел пытаться ухаживать за ней. Демиан, видя Лейан рядом с ним, неизменно испытывал желание вклиниться между ними и сказать Ангелору, чтобы он больше ни на шаг не подходил к ней. Но, конечно, это было невозможно. Демиану оставалось только с болью наблюдать и недоумевать, почему она сама не скажет Ангелору подобные слова ― ведь он постоянно говорил вскользь о том, что Розенгельды никогда не вернутся, да и вообще мало чего стоят.

Теперь, внимательно выслушав рассказ Рилана о маленьком происшествии в библиотеке, Демиан невольно связал Ангелора с открытием Врат Рассвета. Чем черт не шутит, вдруг он опять предал Эндерглид, на сей раз без всякого запугивания?

Демиан поведал Рилану о том, как его допрашивали в Главной башне, и изложил ему свою версию.

– А чего? ― Рилан ничуть не удивился. ― С него станется! Только ведь Врата вроде с другой стороны открылись?

– Я понятия не имею. Но он в любом случае мог отвлечь Эгрендерла… Хотя, нет, ― спохватился Демиан. ― Нельзя обвинять человека только потому, что однажды он…

– Да ну тебя! ― Рилан отвесил ему звонкий подзатыльник. ― Вечно ты у нас эта… сестра милосердия. То есть брат. Только отец мой ничего нам не скажет, он чего-то на нервах в последнее время. Пойдем лучше к Лейан.

Они нашли местечко неподалеку от башни и в ожидании окончания заседания устроили небольшую тренировку. Несмотря на то, что учителя частенько выделяли именно Демиана, сам Демиан прекрасно знал: их с Риланом силы абсолютно равны, и ему достаются лавры только из-за того, что он принадлежит к роду Розенгельд и ― немаловажная деталь ― никогда не нарушает дисциплины. Рилан, по счастью, понимал это и не обижался, зато очень любил «показать Розенгельду», и на тренировках пытался одержать победу любыми путями. Вот и на этот раз он, заорав, что Лейан выходит, бросился на Демиана в тот момент, когда он обернулся. Друг не успел разгадать уловку и оказался на земле.

– Нечестно, Рилан! Ты бы еще мечом!

– Да что ж я, изверг? ― Рилан, откровенно довольный собой, помог ему подняться. ― Вас, Розенгельдов, проучивать надо!.. Ой, Лейан выходит.

– Ну конечно, ― пробормотал Демиан, отряхивая тунику.

– Нет, серьезно!

Демиан быстро оглянулся. Рилан не врал, Лейан действительно выходила из башни, неся в руках огромную стопку книг. Но, словно назло, она была не одна, а в тесной компании Ангелора.

– Уже тут! ― разозлился Рилан. ― И откуда взялся?

– Пойдем, ― Демиан решительно вскинул голову.

Он первым быстро направился прямиком к Лейан. Рилан не особо пытался догнать его: ему было любопытно, как Демиан отделается от Ангелора.

Но никакого плана у Демиана не имелось. Он просто на ходу окликнул Лейан по имени и, когда она остановилась и обернулась, сказал:

– Извини, ты занята?.. Мы хотели поговорить.

– Пойдемте, ― улыбнулась Лейан. ― До встречи, Ангелор.

Ангелор кивнул ей, хмуро глядя, как Демиан и Рилан делят пополам ее ношу. Ему она взять книги не позволила, заверив, что прекрасно справится сама.

На протяжении недолгого пути до дома Демиан и Рилан по просьбе Лейан рассказывали, как у них идут дела с подготовкой к экзаменам, а когда впереди замаячили белые стены, Лейан предложила:

– Только пойдем, Демиан, к тебе в гости. Рейта присматривает за Этель.

– То Демиан, то еще кто! ― возмущенно запыхтел Рилан. ― Почему родители сами за своими детьми не присматривают, а?

– Потому что отцам вечно не до этого, а матери разорваться не могут, ― объяснила Лейан. ― Вот и приходится просить других. Я бы не прочь брать Этель в башню, но сегодня это было невозможно… Демиан, наверное, уже рассказал тебе о нашем заседании. Не хочу даже думать о том, что Альдеран сказал бы касательно ее присутствия.

Демиан и Рилан рассмеялись. Несмотря на то, что пожилой и непередаваемо суровый Альдеран, к изумлению всего Эндерглида, усыновил маленького Астериона, ребенка отступников, с детьми отношения у него были сложные. Он относился к ним с уничтожающей строгостью и остро реагировал на любое нарушение порядка. Несложно было представить, как бы на него подействовала Этель, которая и минуты не могла посидеть спокойно.

Сату Рейта приняла их, как всегда, приветливо, чего нельзя было сказать об Этель. Она пожертвовала Балианом: спустила кота прямо под ноги Рилана. Рилан, громко выругавшись, споткнулся и растянулся на полу.

– Ты! Ты!.. ― вскочил он на ноги, держась за ушибленный подбородок.

– Глупый Рилан! ― Этель, взмахнув руками, убежала куда-то в недра кухни.

– Сам виноват! ― Демиан, смеясь, удерживал друга от погони. ― Нечего было тогда ее подставлять.

– Вот же злопамятная! ― никак не мог прийти в себя Рилан.

– Так в чем дело, почему был допрос? ― начал Демиан, когда страсти немного поутихли, Рилан немного успокоился, а Этель, вернувшись с кухни с набитым ртом, уютно устроилась на коленях у матери.

– Ты, Демиан, даже не представляешь, как всех перепугал, ― сказала Лейан и пояснила удивленной Рейте: ― Взял и сказал, что ушел с дежурства домой… Вот так просто.

– Ну ты даешь! ― Рилан заливисто расхохотался. ― А мне ты этого не рассказывал!

– Ему стало плохо, и ему разрешили уйти, ― вспомнила Рейта.

– Да, но мы-то этого не знали, ― улыбнулась Лейан. ― Во всех записях указано, что он стоял на посту, и раз ― такое заявление. Сейчас уже, конечно, разобрались. Но, в общем, дело плохо. На пергаменте и впрямь появилось сообщение из Дилана о том, что некто прошел через Врата Заката. Людей опросили, многие видели свечение, уже после ухода Демиана с поста. Получается, кто-то прошел в Этериол.

– Но ведь Эгрендерл ничего не видел, ― пробормотал Демиан, про себя кляня свою болезнь, которая так не вовремя потревожила его.

– Не видел, ― задумчиво проговорила Лейан. ― И Нилендер был там примерно в то же время, и тоже ничего…

– Значит, они пропустили!

– Здесь сложно делать выводы, Рилан. Те, кто видел свет, расходятся во времени. Кроме того, остается вариант, что страж просто отвлекся. Ведь если кто-то вышел из Врат, он совсем необязательно сразу бросился в бой. Так что и сейчас он может быть здесь. А может, пробрался через стену.

– Но город обыскивают? ― встревожилась Рейта.

– Да, конечно. И Руэдейрхи письмом уведомили. Но, честно говоря, не думаю, что это хоть что-нибудь даст… Мы же даже не знаем, кто это был. Что хуже всего, ― Лейан опустила взгляд, ― теперь все друг друга подозревают.

– Совсем, что ли? ― возроптал Рилан. ― Демиан верно говорит! Это этот… Ангелор!

– Я не говорил, ― Демиан под пристальным взглядом Лейан залился краской. ― То есть, я просто подумал, что если он однажды предал Эндерглид…

– Нельзя исключать, конечно, ― к его удивлению, спокойно ответила Лейан. ― Но, во-первых, Ангелор весь тот день был у меня на глазах, а, во-вторых, неясно, как тут вообще кто-то мог замыслить дурное. До сих пор никто не знает, какая разница во времени передачи сообщений через пергамент. Кто и как мог предположить, что Врата Рассвета откроются в определенный момент, даже нет, хотя бы в определенный день? Никто. Хорошо хоть ты, Демиан, теперь вне подозрения.

– Его подозревали в предательстве? ― оторопела Рейта.

Демиан и сам онемел от ужаса. Рилан готов был разразиться возмущенными воплями, но Лейан поспешила всех успокоить:

– Нет, конечно, не в предательстве. Просто подумали, что раз он был там в тот день… Ну… ― Лейан смущенно кашлянула в кулак. ― Что захотел самовольно отправиться в Дилан, и потому приоткрыл Врата. Эгрендерл молчал по этому поводу ― думали, остановил и не хочет выдавать.

– И ты тоже так думала? ― расстроился Демиан.

– Нет, ― Лейан улыбнулась. ― Но, если честно, я бы не удивилась, если бы Рилан надоумил тебя искать Кристиана.

– А я пытался! Только не очень вышло.

В комнате воцарилось тяжелое молчание. Этель, пригревшись, дремала; на остальных навалилась тяжесть прошедших лет. Даже Рилан притих, прочувствовав всеобщую тоску и тревогу. Сату Рейта переводила беспокойный взгляд с Демиана на Лейан: в последнее время она все больше переживала за них. За Лейан ― потому что она все больше времени проводила с Ангелором и, не ровен час, могла прислушаться к его словам и поверить, что Балиан никогда не вернется к ней. За Демиана ― потому что в последние годы он не то забыл об отце, не то затаил на него обиду. В душу Рейты уже успели закрасться подозрения, что когда Кристиан вернется ― в том, что он и его братья непременно вернутся, она не сомневалась ни на минуту, ― их жизнь отнюдь не станет проще.

Однако Демиан рассеял добрую половину ее страхов, приглушенно сказав:

– Какой толк идти за ними в Дилан? Мы еще ничего толком не умеем. Даже если мы их найдем, будем только мешаться и не сделаем ничего полезного.

– Твоя рассудительность будет тебе плюсом на экзаменах, ― Лейан секунду подумала и добавила: ― А нерассудительность Рилана станет огромным минусом.

– Да я вам дам минус! ― грянул Рилан.

Все засмеялись. Своим бурным нравом Рилан неизменно напоминал им Балиана.

Они еще с полчаса обсуждали произошедшее, потом Лейан сказала, что ей пора работать. Она взяла с Демиана и Рилана слово, что они никому не расскажут об этой беседе, и ребята торжественно поклялись хранить молчание.

Глава третья. Казнь

«Притворись мертвым».

Эти слова битый час звучали в голове, как какое-нибудь заклинание. От них уже выворачивало наизнанку. Создавалось впечатление, что раны были нанесены ему не затем, чтобы выудить из него важную информацию, а чтобы он притворился мертвым. Глухой, устрашающий хруст сломанной кости ― «притворись мертвым». Впивающееся в кожу раскаленное железо ― «притворись мертвым». Что ж, этот приказ он вполне готов был выполнить, почему бы и нет? Только вот сколько он ни притворялся, толку не было. Ему не верили. До сегодняшнего дня.

Сантерил бредил. Он сам это чувствовал и лихорадочно стискивал зубы ― не дай бог у него вырвется что-нибудь вроде этого «притворись мертвым»! Тогда все планы точно уж коту под хвост. Насколько бы реальны ни были его травмы, произнеси он что-нибудь в этом роде, и его предпочтут оставить здесь навсегда, чем предоставить ему хотя бы невзрачную тень надежды на спасение.

«Притворись мертвым»… Сантерил усмехнулся. На каменный пол закапала кровь. Он почти ничего не соображал, но у него хватило сил подумать о том, что все кончено. Его неспроста решили убить именно сегодня. Не потому что он притворился мертвым. Он не притворялся. Он действительно умирал, и все это понимали.

Разум заволокло мутной пеленой боли, за которой зияла темная пропасть. Размышлять о чем-либо уже не получалось. Шаг за шагом, неспешно, но верно Сантерил продвигался к концу. Мелькнула мысль ― он последний раз теряет сознание. Сожаления? Их не было. Сантерил не жалел, что согласился отправиться в Дилан как страж Рассвета. Не жалел, что именно ему досталась столь прискорбная участь. Если о чем и жалел, то только о том, что все усилия друзей пропадут впустую, ведь он не успел им сообщить, что спасать его уже не требуется. Но они наверняка не слишком обидятся.

И вдруг ― резкий проблеск света. Сантерил почувствовал, как его осторожно приподняли. Издалека до него доносился знакомый утешающий голос. Руки несмело коснулись пропитанных кровью повязок.

– Прости… ― прошло еще какое-то время, прежде чем Сантерил очнулся настолько, чтобы понять, что ему говорят. ― Они велели не позволять тебе умирать… Я… Я перевяжу раны… Потерпи…

Руки снова прикоснулись к грязным бинтам и испуганно отдернулись, когда Сантерил вдруг рассмеялся. Он смеялся, корчился от боли, кашлял кровью, но унять смех не мог довольно долго, несмотря на проклятия и угрозы охранника за крепкой, обитой железом дверью, и не говоря уже о том, что смех и в здоровом-то состоянии был его редким спутником.

Номер, подумал он, благо разум волей-неволей прояснился, не удался. Впрочем, можно было предположить, что ему не позволят умереть так легко. В Дилане, в отличие от Этериола, были совсем иные, изощренные жестокостью законы ― даже в той стране, за которую они воевали. Более того, в ней-то и были самые извращенные и самые жестокие наказания и пытки. Так что, по существу, ему, Сантерилу, еще повезло: он дожидался казни в Ретилосе, а не в Асбелии.

– Слушай, ― кое-как выговорил он и поморщился, услышав, как слабо и жалко звучит его голос. ― Передай Кристиану, что не надо…

– Нет, ― еле слышно ответил Ин, паренек, служивший связующим звеном между заключенным и людьми короля Роланда. ― Я ничего не смогу передать об… Об этом. Уже нет. Я бы мог завтра или даже сегодня вечером, но… ― он не договорил, но Сантерилу и так все было ясно.

Понятное дело, сегодня вечером он будет уже много часов как мертв. Оказывается, ему оставалось гораздо меньше, чем он думал. Умереть сам уже точно не успеет, что, в общем, было несколько грустно. Сантерил, как страж Рассвета, глубоко презирал публичные убийства на потеху людей и предпочел бы не быть жертвой этого унизительного действа.

«Притворись мертвым».

Слова Кристиана, переданные всеми возможными путями, снова эхом отдались в голове и чуть не вырвались наружу вместе с хриплым криком ― Ин, которому выпала не прибыльная работа присматривать за заключенными, слишком сильно надавил на рану. Он тут же заизвинялся. Другое такое искренне сопереживающее всем и вся существо было не сыскать не только во всем Дилане, но и в Этериоле. Ин жалел убийц, волновался за грабителей и предателей, умудрялся одновременно беспокоиться о короле, который подписывал вышеупомянутым смертные приговоры ― короче говоря, был замечательной компанией в подобном месте. Людям Роланда почти ничего не стоило переманить его на свою сторону, по крайней мере, на какое-то время.

Больше двух часов Ин обрабатывал ему многочисленные раны, накладывал тугие повязки на переломы, давал мерзкие настои, и, к своему сожалению, Сантерил почувствовал себя гораздо лучше. Но по сравнению с его без преувеличения предсмертным состоянием это «гораздо лучше» на деле было «еле стоял на ногах». Правда, ходить он все равно почти не мог. Помимо того, что ноги не слушались, у него адски кружилась голова, и даже когда он сидел, в глазах плыло. Разум был практически ясен, но лишь периодами, которые длились секунд по десять. Так что правительству Ретилоса, мрачно думал он, придется надеяться, что проблески сознания будут именно в те моменты, которые помогут им получить удовольствие от зрелища.

Сантерил не сомневался: что бы его ни ждало, он не дрогнет. Не из принципа, просто был не таким человеком. Сильные эмоции были ему неведомы. Умирать не хотелось, но страх отсутствовал напрочь. Да и откуда ему было взяться, когда при малейшем движении все ревело дикой болью, и сознание насильно вырывалось из забытья лишь с помощью каких-то, явно кратко действующих, лекарств?

Дверь скрипнула. Ин, подумать только, обнял его, а в следующий момент Сантерил смутно осознал, что его ведут ― или, вернее сказать, тащат ― под руки солдаты Ретилоса. Их дурацкие зеленые плащи за четыре года так въелись в память, что он мог узнать их и при смерти ― и узнал.

Пройдя всего десяток шагов, солдаты остановились и взволнованно зашептались, после чего двинулись дальше чуть ли не бегом. «Притворись мертвым». Да, план мог сработать, только вот Сантерил не притворялся, и потому получилось слишком уж достоверно. Солдаты, обеспокоенные его состоянием, спешили изо всех сил, и в этом был смысл ― до конца недолгого пути он мог и не дожить. Проблески сознания, которых они не могли видеть, становились все короче и реже. Поднять голову и посмотреть, что происходит вокруг, просто не было сил.

Он видел до смерти (про себя Сантерил усмехнулся) надоевший каменный пол, путь по которому отмечался каплями крови, потом пыльную землю, затем неровную кладку ― видимо, то была площадь, наконец ― деревянные доски. Вокруг, должно быть, было много народу, но Сантерил не слышал говора. Из правого уха, он чувствовал, текла кровь. Неудивительно, что, доходя до него, голоса превращались даже не в гул, а неразборчивое жужжание. Еще немного ― и смерть наступила бы. По крайней мере, он бы потерял сознание и уже не смог очнуться. В глазах потемнело; сломанные ребра, казалось, впились во все органы сразу. По подбородку потекла кровь.

Кто-то попытался заставить Сантерила поднять голову, но его глаза уже почти ничего не видели и только смутно различили немалое собрание людей. Пока громкий торжествующий голос зачитывал приговор, пришло еще одно просветление. Сантерил понял, что видит Ирла. Тот был мрачнее тучи. Фантастика ― градеронцу не нравится, что убивают эндерглидца. В последние годы этот парадокс стал повторяться слишком уж часто.

Сознание снова померкло. Солдаты даже не подумали отпустить Сантерила, иначе он бы просто упал в толпу. На миг прямо перед его лицом возникли чьи-то глаза ― подошли убедиться, что он все-таки еще жив и казнь имеет смысл. Человек утвердительно кивнул, но засуетился и почти паническим ором поторопил нерадивых помощников. На шею Сантерилу быстро накинули веревку, и солдаты, наконец, спешно его отпустили ― даже нет, прямо-таки отшатнулись в разные стороны, чтобы не испортить зрелища. Он упал, но не вперед, а вниз: из-под ног вдруг исчезла опора. Веревка больно врезалась в шею, вырвала слабый хрип, сдавливая горло, но и только. Сантерил понимал, что задыхается, что тело его беспомощно качается в воздухе и несвязанные руки лишь слабо подергиваются, но не предпринимают ни одной попытки ослабить смертельную петлю ― перед сломанными и раздробленными костями пришлось отступить даже рефлексам. Но, как ни странно, Сантерила это нисколько не волновало. Волновали проклятые ребра, причиняющие куда более сильную боль.

Мир, в котором ему сейчас был заметен только Ирл, перед остекленевшими глазами слился в размытую, неразличимую картину. Легкие, лишенные воздуха и, похоже, заполненные кровью, словно сжало стальными тисками. Ничтожное напряжение вдруг враз испарилось, веревка, казалось, затянулась еще сильнее, огненным жгутом врезаясь в горло. Наконец, тело сотрясла судорога; разум, будто только этого и ждал, неудержимо сорвался в темноту…

Но внезапно ― в это было невозможно поверить ― до почти угасшего сознания Сантерила донеслись голоса. Целый взрыв голосов.

– Убить их!!! ― вопил в исступлении самый громкий из них.

– Попробуй, умник! ― вторил ему другой, лишь немногим тише. ― Как он там, Рад?

Сантерил с огромным трудом чуть приоткрыл глаза. Перед ними мерцало слабое синее свечение.

– Плохо, ― ответили ему с мрачностью, которой мог бы позавидовать сам Сантерил. ― Но, может, выживет.

– Я тебе дам «может»! А ну хватайте его и брысь отсюда!

– Раскомандовался, ― проворчал еще один голос.

Сантерил узнал Ирла. Пересилив себя, он попробовал повернуть голову ― шея отчаянно ныла ― и сфокусировать взгляд. Попытка была удачной, а усилия вознаграждены ― на такое, определенно, стоило посмотреть.

На площади царило полное безумие. Люди, испуганно крича, метались туда-сюда в дикой панике. Точь-в-точь так же вела себя ― и это было самое забавное ― охрана королевского представителя, который и отдал приказ убить нападавших, а сам он, растерянный, замер посреди трибуны и явно не знал, куда податься. Это выглядело комично, но не удивительно. Из-за трибуны валил черный дым, буквально в паре десятков метров от нее уже бушевал настоящий пожар ― горел дворец Ретилоса.

Все это Сантерилу удалось увидеть более чем хорошо. Его несли на руках, причем прямо к неистовствующему пламени. Путь им с остервенением расчищал кто-то с развевающейся на ветру гривой угольно-черных волос. Сантерил его не знал. Среди четырех градеронцев из их команды не было никого, кто бы так размахивал мечом. С десяток человек пытались его остановить, но тщетно. Справа прикрывал Ирл, слева наверняка еще кто-то. Но по мере того, как приближалось пламя, необходимость защиты сходила на нет. Пара смельчаков бросилась за ними, но уже через минуту погони преследователи, кашляя от едкого дыма, попятились обратно к площади.

Стало невыносимо жарко. Дым терзал глаза, забирался в горло. Будь Сантерил хоть сколько-нибудь способен говорить, он непременно поинтересовался бы, с чего это градеронцы предпочли его смерти коллективное самоубийство.

В его глазах снова потемнело. Показалось, прошла какая-нибудь секунда, но когда он очнулся, то был уже в совершенно другом месте. Никакого огня, ни намека на дым. Вокруг приветливо зеленели деревья, совсем рядом журчала речка. Это напоминало на редкость нереальный сон.

– Ты записываешь? ― говорил Рад. ― Так, дальше… Правая рука ― перелом в двух местах. Левая ― кости раздроблены. Правая нога тоже сломана. Ребра…

– Шею хоть не сломали? ― с явным сарказмом вопросил Балиан.

– Зря смеешься, вполне могли. С прыжками с веревкой на шее шутки плохи.

Сантерил, щурясь от солнечного света, постарался приподняться. Это удалось ему лишь с большим трудом. И каково же было его удивление, когда рядом с Радом вместо Балиана он увидел ту самую черноволосую бестию.

– Очнулся! ― восторжествовала бестия голосом Балиана. ― Чего уставился?.. А, черт.

Он выругался, плюхнулся наземь и, недолго думая, опустил голову в ручей. Потоки воды вмиг стали черными, зато когда Балиан снова сел, его волосы были уже привычного золотистого цвета.

– Учти! ― заявил он Сантерилу. ― Только ради тебя я мог это сделать.

– Да врешь ты все, Балиан, ― Сантерил обернулся и увидел Юана, который, сидя на траве, записывал неутешительные замечания Рада. На нем не было лица. ― Ради любого бы сделал, куда делся… Ты лежи, Сантерил. Ты весь переломанный, а с ожогами и всяким там колото-резаным мы со счета сбились.

– Да уж, ― Рад был более чем недоволен. ― Кристиан явно не совсем это имел в виду, когда просил тебя притвориться мертвым.

– Старался как мог, ― усмехнулся Сантерил. Усмешка отозвалась тупой болью во всем теле, и ему пришлось лечь.

– Я заметил, ― хмыкнул Рад. ― Еще какая-нибудь минута ― и все. И с этой идиотской казнью они совершенно зря старались. Ты бы и так помер, даже задохнуться бы как следует не успел.

– Так им принципиально было, ― разъяснил Балиан. ― Кристиан на это и рассчитывал. Сантерил притворится мертвым ― ну, в плане, умирающим, ― они поторопятся его убить собственноручно, пока он сам не умер, и выведут прямо к нам. Кто ж знал, что они так поторопятся?

– А как вы проникли в Ретилос? ― с трудом проговорил Сантерил.

– Так потому и нужно было побыстрее, ― вразумил и его Балиан. ― Сигфрид был в Асбелии со своим личным войском, ну, мы и попросили его напасть. А он тут же, не терпится ведь. Даже недели подождать не захотел. Все войска на него понеслись, так что казнили тебя, можно сказать, в приватной обстановке. Только меня все равно заставили замаскироваться! ― он был возмущен до глубины души. ― Выделяюсь, видите ли! Хорошо хоть в девчонку не переодели, Юан порывался.

– Девчонка из тебя уже не очень, ― Сантерил криво улыбнулся.

– Ну!.. Эй, что значит уже? ― Балиан хотел наподдать ему, но вовремя спохватился, что друг еще вчера был при смерти и бить его не следует.

Сантерил смотрел на него со своей обычной мрачной ухмылкой. За годы, прошедшие в Дилане, Балиан умудрился здорово вымахать, и теперь, несмотря на спадавшие до локтей длинные золотистые пряди, принять его за девушку мог только человек неадекватный. Впрочем, в мире таких было достаточно, о чем он и сообщил Балиану.

– И это твоя благодарность за спасение? ― возмутился тот.

– А что мне сделать? Признаться вам всем в любви? Признаюсь. Доволен?

Всех троих сотряс нервный смех. Сантерилу он достался большой ценой ― ребра снова дико заныли, а в грудной клетке раздался очень нехороший звук, похожий на хруст. Рад, спохватившись, приложил к его груди руку, и синее свечение постепенно уняло возникшую боль. После этого Сантерилу дали воды.

– В общем, ― продолжил Балиан, ― мы рассчитывали драку начать, думали, ты сам отобьешься ― и к нам. А тут тебя буквально вытаскивают! Какое, к черту, бегство? Ты даже стоять нормально не мог, я все думал ― на Ирла свалишься. Ну, это было бы лучше, ― он болезненно поморщился при воспоминании о неудавшейся, к счастью, казни. ― Короче, пришлось импровизировать. Юан понесся трибуну поджигать, но, видимо, ему это дело понравилось, потому что дворец, как ты видел, тоже загорелся.

– Пути отхода остались же! ― Юан вымученно улыбнулся. ― Это был наш с Аресом запасной план. Просто мы не знали, сработает ли эта взрывная штука, которую нам дали. Слава богу, сработала. ― Он подумал немного и добавил: ― Но мне и правда понравилось поджигать.

– Надо будет предупредить Гволкхмэя и Руэдейрхи, когда вернемся, ― сказал Рад. ― А вот и Ирл.

– Порядок, ― сообщил вернувшийся Ирл. ― Поедем спокойно, со всеми удобствами. Сигфрид их наголову разбил.

Новость была встречена с облегчением. Никто из них не был трусом, но и Рад, и Юан и даже Балиан понимали, что если бы им пришлось вступить хотя бы в одну серьезную битву, жизнь Сантерила снова оказалась бы под большим вопросом. Рад залечил наиболее серьезные повреждения, но травм было слишком много, и вылечить все за раз не представлялось возможным. Сантерилу могло помочь только обстоятельное исцеление, о котором и речи быть не могло в походных условиях, постоянный присмотр и, главное, время и покой. Поэтому было очень кстати, что ехали они не просто в окружении войска Сигфрида, а еще и в весьма удобной карете. Но даже это не могло особенно улучшить ситуацию.

Все сняли с себя плащи и попытались утроить Сантерилу на скамье как можно более мягкое ложе, но карету все равно сильно трясло, от этого было никуда не деться. У него началась сильнейшая лихорадка; его голова лежала на коленях Рада, и тому приходилось поминутно прикладывать ко лбу Сантерила руку, чтобы хоть немного улучшить его состояние. Рад озабоченно хмурился, не отрывая взгляда от листка, заполненного Юаном, и никак не мог решить, за какое из повреждений взяться в ближайшее время. Почти со всеми пунктами дела обстояли из рук вон плохо, и большая часть из них в конечном счете могла лишить Сантерила жизни.

Ирл не отрывал взгляда от окна. Юан сидел, спрятав лицо в ладонях. Балиан, хоть и сильно нервничал, поначалу вел себя спокойно, но потом вдруг схватился за голову и откинулся назад так, что с уничтожающим хрустом треснулся затылком о стену.

– Правильно, ― вдруг подал голос Сантерил. ― А то мало получил.

– Ты бы не разговаривал, ― Рад снова приложил ладонь к его лбу.

– А о том, что я узнал, не хотите послушать?.. Пока я хоть немного соображаю, ― у него перехватило дыхание, и он глухо закашлялся, задыхаясь.

Юан торопливо дал ему воды, обтер лицо и шею влажным полотенцем, позаимствованным лично у короля Сигфрида, начал было заверять, что рассказ вполне можно отложить, пока ему не станет лучше, но Ирл сзади дал ему пинка, и Юан, скрепя сердце, умолк. Он понимал, какую цену Сантерил заплатил за полученные знания, и сознавал, что ему необходимо поделиться ими здесь и сейчас, чтобы, случись беда, все не пропало бы впустую. Но Юан просто и мысли не хотел допускать, что Сантерил может умереть.

– Правитель Ретилоса… Реас… Он из Этериола.

Балиан, Юан, Ирл и Рад переглянулись.

– Ты имеешь в виду этого козла Астиона? ― уточнил Балиан.

– Нет. Астион никогда не был в Этериоле… На самом деле… ― борясь с болью, Сантерил вынужден был умолкнуть на несколько секунд, но потом продолжил: ― Астион просто его почитатель. Пока что Ретилосом правит Реас. И он из Этериола.

– Пока? ― насторожился Ирл.

– Он градеронец или эндерглидец? ― вставил Балиан.

Сантерил неопределенно повел головой и ответил сразу на два вопроса:

– Нельзя сказать. Он слишком стар. Волосы седые… Ему наверняка недолго осталось.

– Так вот откуда у них столько информации, ― прошипел Ирл, сжимая кулаки. ― Теперь ясно.

– Карты Эндерглида и Градерона есть, ― подтвердил Сантерил. ― Не очень подробные… Наверное, старые… Они требовали, чтобы я указал на ошибки, их там полно.

– Ты указал? ― спросил Юан, пробегая беспокойным взглядом по страшным ожогам на его коже. ― Это не страшно, если указал, просто чтоб мы знали, нужно ли что-нибудь…

– Указал, конечно.

– Указал? ― одна бровь Рада презрительно приподнялась, и он, казалось, был готов скинуть его с себя.

– Рад, не надо! ― Юан в панике всплеснул руками.

– Указал… Но состояние у меня было… Мог и перепутать… Напомните, стену же после нападения отступников не восстанавливали? И Врата ведь теперь вне пределов города? И Главная башня, кажется, уж сто лет как не обитель Гволкхмэя, нет?.. Вот теперь, Рад, можешь меня и сбросить.

Все вздохнули с облегчением, и даже мрачный Рад чуть улыбнулся. Сантерил, как выяснилось, не растерялся, находясь в ужасном положении, и дал Ретилосу заведомо ложные сведения.

– Они поверили? ― спросил Балиан.

– Не знаю. Но пометки сделали… Астион бредит Этериолом… А этот Реас, по-моему, просто мстит… А еще, ― с усилием проговорил Сантерил, ― как мы и думали, у них есть золотой пергамент… От пера почти ничего не осталось, но они делали записи…

Сантерил закрыл глаза и замолчал. Рад положил обе руки ему на грудь и принялся за серьезное исцеление. Он был очень напряжен и тихо предупредил, что, скорее всего, после таких усилий сам потеряет сознание.

Далеких четыре года назад, когда эндерглидцы и градеронцы вместе ― немыслимо! ― отправились на помощь Дилану, отношения между ними оставляли желать лучшего. Каждый из них пошел по доброй воле ― и Руэдейрхи, и Гволкхмэй, выбрав людей по своему усмотрению, не приказали им отправиться в Дилан, а только предложили, объяснив, что миссия специфическая и может занять много времени, а потому отказ от нее никак не скажется ни на служебном положении отказавшегося, ни на доверии. Однако ни один из избранных не колебался ни одной минуты. Робостью воины и стражи не отличались, иначе и не получили бы военный статус, и выбрали в основном тех, у кого не было жен и детей. Исключение составляли Кристиан, обойтись без которого в этой миссии не представлялось возможным, и Балиан, которому пришлось выбирать между еще не родившимся ребенком и братьями. Правда, этот выбор сделали за него, поскольку Гволкхмэй, узнав о беременности внучки, рвал и метал от ярости, а Тристан разумно порешил, что было бы глупо избавлять Балиана от этой миссии, поскольку он один из немногих, кто хорошо знаком с Диланом.

Вынужденное сотрудничество между стражами Рассвета и воинами Заката складывалось совсем не гладко. Стычки происходили по любому поводу, и несмотря на все усилия Ареса, Аргнейр, Рад и Ирл были свято убеждены, что эндерглидцы «слабаки и полные придурки», чем вызвали глубокую симпатию короля Сигфрида. Балиан и Сантерил отвечали им тем же. И хотя дело ограничивалось словесными перепалками и пустыми угрозами, вскоре стал заметен серьезный минус: недоверие. Балиан и Сантерил (Кристиан и Юан держались нейтральной стороны) отказывались рассчитывать на градеронцев и согласовывать с ними свои действия. Аргнейр, Ирл и Рад вели себя точно так же. Однако меньше чем через полгода почти незаметная в Дилане граница между двумя извечными противниками ― Градероном и Эндерглидом ― немного поблекла, и в конце концов было торжественно заключено временное перемирие. Еще позже, после множества опасных ситуаций, где многие жизни спасла только взаимовыручка, положение и вовсе сдвинулось к, как выразился Аргнейр, «чуть ли не дружбе». Остроты, сыпавшиеся с обеих сторон, все еще имели место быть, но факт оставался фактом ― когда выяснилось, что Сантерил захвачен в плен, а это означало только его скорую смерть, градеронцы, все до единого, были потрясены. У Рада, больше других сблизившегося с Сантерилом «на почве мрачности», по меткому выражению Юана, и вовсе стали появляться признаки депрессии, которые стали особенно заметными, когда король Роланд наотрез отказался отправить войско в Ретилос.

– Я не стану рисковать сотнями своих солдат ради одного человека, ― отрезал он, и разговор был окончен.

Все ожидали, что Балиан выбьет его согласие, но тот, против обыкновения, не проронил ни слова и, побледнев, молча вышел из зала. Никто не стал его винить: не так давно при дворе короля произошла трагедия, к которой Балиан имел непосредственное отношение. Как бы Роланд ни отрицал это, Балиан был уверен, что его отказ ― справедливая месть, на которую король имел полное право.

Но отчаянию Балиан предавался недолго. Через четверть часа он, вскинув голову, заявил, что раз так, то он один отправится в Ретилос и любой ценой спасет Сантерила. Кристиан и Юан согласились, что надо действовать. Но все они понимали: задача поставлена непростая, практически фантастическая, тем более что по ряду причин Кристиан не мог покинуть Асбелию.

Тут-то к их заговору и присоединились градеронцы. Арес сообщил, что ко двору Роланда прибывает для переговоров король Сигфрид, и что для отвлекающего нападения вполне можно использовать его войско. Но Кристиан спустил его с небес на землю, напомнив, что король Галикарнаса скорее умрет, чем выполнит их с Аресом просьбу, в чем бы она ни состояла. Ареса Сигфрид не любил из-за давних счетов, не позволивших ему как следует повоевать, а Кристиана возненавидел после того, как в него без памяти влюбилась его жена, прекрасная королева Дианта.

– А чего сразу вашу? ― вмешался в их беседу Аргнейр. ― Выискались представители!

Ирл и Рад поддержали его и немедля стали готовиться к предстоящему визиту. Все прошло идеально. Сигфрид с удовольствием поболтал с полюбившимися ему градеронцами и легко согласился напасть на Ретилос забавы ради. Аргнейр, Ирл и Рад, впрочем, не скрыли от него своей истинной цели, и это еще больше понравилось королю. «Так и быть, ― сказал он. ― Мое дело повеселиться, а вы делайте, что хотите».

Но тут снова встрял Роланд. Узнав о просьбе градеронцев, он категорически запретил Сигфриду нападать на Ретилос из Асбелии. Жители Этериола было упали духом, потому как иным путем добраться до Ретилоса не представлялось возможным. Однако Сигфрид, хмуро проговорив: «Я понимаю тебя, Роланд», дождался, когда король покинет его покои, после чего шепнул градеронцам, что так даже лучше. Как выяснилось, что он любил по-настоящему, так это злить Роланда.

Изначально предполагалось, что Рад и Ирл останутся с Сигфридом и его небольшим отрядом, а Балиан и Юан, как и собирались, вместе рискнут и вдвоем отправятся на поиски Сантерила. Но их приятель Феран, солдат Сигфрида, посоветовал им для начала устроить разведку и подкупить кого-нибудь из дворца Невеона, где держали Сантерила. Балиан и Юан послушались, и не зря. Планы срочно пришлось менять, потому как с помощью Ина, присматривающего за пленником, выяснилось, что того пытают, и очень жестоко, а немногим позже, без сомнения, казнят. Ирл и Рад немедленно решили, что с войском не останутся, а примут самое активное участие в спасении Сантерила. Об этом было сообщено Кристиану, который исполнял роль мозгового центра, и он быстро предложил нехитрый выход из положения: Сантерил должен притвориться умирающим, чтобы приблизить время казни, потому как ждать король Сигфрид был не намерен. Тогда, когда его выведут из темницы, можно будет легко отбить его от солдат. Сообщение с помощью Ина было передано Сантерилу, но слишком поздно. Оставалось только благодарить судьбу за то, что Рад и Ирл решили отправиться с ними. Если бы не своевременная помощь Рада и поддержка Ирла, Сантерил бы, без сомнения, умер.

Вот и сейчас Рад, не жалея сил, взялся за лечение и в конце концов, склонив голову набок, крепко уснул. Исцеление всегда отнимало много энергии.

Спустя полчаса карета остановилась. Была уже глубокая ночь. Бодрствовавшие Балиан и Юан положили руки на мечи, но Ирл, выглянув в окно, сказал, что все в порядке ― король, видимо, просто решил сделать привал.

– Нашел время! ― возмутился Балиан.

– Да ладно тебе, и так почти весь день ехали без остановки, ― осадил его Юан.

Снаружи послышались шаги. Балиан на всякий случай не убрал руку с меча, но пришедшим оказался Сигфрид. Впрочем, от удара ноги дверца распахнулась так резко и с таким грохотом, что Балиан остановил себя лишь в последний момент.

– Правильно, ― ничуть не обиделся Сигфрид. ― Бдительность ― это главное. Ну что, жив ваш? ― он скользнул по Сантерилу равнодушным взглядом.

– Куда денется, ― буркнул Балиан.

– Как куда? На тот свет, благо вход бесплатный, ― хохотнул Сигфрид.

– Если пришел поржать, то вали отсюда! ― накинулся на него Балиан, никогда не относящийся к королям ― да и вообще кому-либо ― с почтением. ― Раненый тут, понимаешь?

– Понимаю, понимаю, ― примирительно хмыкнул Сигфрид. ― Угомонись, ― он оттеснил его и с комфортом уселся на скамье. ― Нам навстречу выехал посланник из Галикарнаса, так что у меня для вас две новости.

– Начинайте с хорошей, пожалуйста, ― попросил Юан.

– А кто тебе сказал, что такая имеется? Обе плохие. Первая ― Роланд из-за нашего совместного предприятия в ярости. Лично мне это в удовольствие, а вот вам ничего хорошего не сулит. Глядишь, приговорит всем составом прямо по прибытии.

– Он обещает это сделать регулярно, ― сообщил Балиан. ― Ну, мне, по крайней мере. И у нас есть несколько поводов для шантажа, если он вдруг решит всерьез.

– В высшей степени благородно, ― буркнул Ирл.

– А с его стороны благородно, что ли? ― взвился Балиан. ― Мы помогли ему в войне, а он… ― он не договорил, схватился за голову и с тихим стоном сел обратно.

– Не стоит забывать, что у Роланда сейчас крайне тяжелое время, ― напомнил Юан. ― И даже если из-за него мы чуть не потеряли Сантерила… Его можно понять. Он должен думать в первую очередь о своей стране, хочется ему того или нет. А какая другая новость?

– Другая куда оригинальнее, ― усмехнулся Сигфрид. ― Мне сообщили, что через Врата Заката кто-то прошел.

– Что?! ― Юан, Балиан и Ирл невольно подались к нему.

– Готов признать, что кто-то пробрался в Галикарнас, ― Сигфрид безразлично пожал плечами.

– И ты так спокойно об этом говоришь? ― Балиан снова вскочил, схватился за голову и сел.

– Что это с ним? ― полюбопытствовал Сигфрид, с интересом наблюдая за этой необычной реакцией.

– По голове ударили, ― пояснил Юан. ― Рад сказал, что бессилен.

– Да уж, мозгов его сила никогда не прибавляла, ― подтвердил Ирл.

– Я сейчас тебя как…

– Продолжайте, Ваше Величество, ― пресек перепалку Юан.

– А чего продолжать? Сообщение послал Юрген. Подробностей не указано. Но, если я правильно понял вашу идиотскую систему, открыть Врата отсюда может только ваш Ключник, ― Сигфрид именовал Кристиана исключительно этим словом, ― так что это из тех, что с жезлом.

– Все одно к одному, ― Балиан сжал кулаки. ― Возвращаемся в Этериол. На этот раз ― точно.

Глава четвертая. Первая миссия

Кристиан, как и всегда в последние месяцы, находился в одной из самых высоких башен замка Асбелии. По сути, он был пленником, но положение у него было на порядок лучше, чем у Сантерила. Во-первых, его никто не пытал, и убивать тоже не собирались (во всяком случае, хотелось в это верить). Во-вторых, обстановка вокруг была самая роскошная, он ни в чем не знал отказа. Наконец, в-третьих, заключение было скорее добровольным, чем принудительным.

Он задумчиво смотрел на план, разложенный на столе. Работа, проделанная Лейан годы назад, до сих пор приносила пользу. Нужно было только переносить схему на новое место, но сейчас у Кристиана рябило в глазах от волнения и усталости. Он не спал уже несколько ночей, беспокоясь о Сантериле и о тех, кто выполнял план по его спасению, в особенности, конечно, о Балиане. Его брат еще не пришел в себя после недавних событий и, по мнению Аргнейра, «заимел пунктик» на спасении ближнего. Страшно было представить, что не станет Сантерила, но Кристиана куда больше ужасала перспектива того, что могло стать с Балианом в случае неудачи.

Кристиан провел по карте несколько линий, но потом вернулся к созерцанию замысловатого чертежа, сделанного Лейан. В тот единственный раз, когда Аресу удалось прорваться через Врата Рассвета, он не только передал сообщения всем, кому смог, но и принес этот листок. «Она сказала, что делала это в свободное время, ― пожал он плечами в ответ на посыпавшиеся вопросы. ― Сказала, что, возможно, это подаст нам какие-нибудь идеи».

Разочарованный Балиан, поняв, что это не ответ на его многострадальное послание, отдал бумагу на растерзание вдруг заинтересовавшимся градеронцам и накинулся на Ареса с расспросами. Но тому нечем было его порадовать. Ребенок еще не родился, Лейан передала короткое «я буду ждать», вот и все.

От невеселых мыслей Балиана отвлекли недоуменные возгласы градеронцев. Изучив послание Лейан, они ни на минуту не поверили, что это сделала семнадцатилетняя внучка Гволкхмэя: чертеж представлял собой замечательный, точно рассчитанный план, благодаря которому стражи Рассвета могли не позволить людям Ретилоса добраться до Врат. Первая попытка следовать этим указаниям увенчалась безусловным успехом, и с тех пор они делали это регулярно, а у людей Астиона все никак не получалось взять в толк их систему. Каждый раз, когда они растерянно замирали перед тем местом, где еще секунду назад высились Врата Рассвета, Юан торжествующе вскидывал голову, да и Кристиан испытывал нечто вроде гордости за Лейан.

Думая об Этериоле, они в первую очередь вспоминали о ней. Все ли в порядке? Родился ли ребенок? Кристиан подсчитал, что, если все прошло благополучно, ему сейчас должно быть почти четыре года. Было ужасно несправедливо, что все обернулось таким образом, и Балиан ничего о нем не знает. Но еще хуже то, что Гволкхмэй не позволил ему жениться на Лейан. Теперь положение у него было самое незавидное. Кристиану приходилось гораздо легче, однако в последнее время сознание того, что Демиану уже одиннадцать, время от времени выбивало его из колеи.

Он тщетно пытался представить, как обстоят дела в Этериоле. Сдержал ли Тристан свое обещание оставить Сату Рейту в Эндерглиде? Как проходит обучение Демиана? И ― самое главное ― не встретят ли их по возвращении какие-нибудь страшные новости?

Поначалу они не раз и не два пытались устроить так, чтобы, подобно Аресу, хотя бы ненадолго оказаться в Этериоле. Увы, все их стремления потерпели крах. Ретилосу, конечно, было бы выгоднее отправить их, что называется, по домам, но мешали они им словно бы специально.

И вот теперь ― новые проблемы. Сантерил в плену, да и он, Кристиан, тоже взаперти. После недавнего яростного боя король Роланд был вынужден попросить временного перемирия. Астион не возражал, тем более что его цель ― Врата Рассвета ― благополучно поменялась местами с Вратами Заката. Однако на правах победителя в последнем противостоянии он потребовал условий, одним из которых было обязательное заключение Кристиана. Сперва речь шла о его смерти, но этот вариант Роланд отверг так решительно, что настаивать король Ретилоса побоялся. Тем не менее, он продолжил гнуть свою линию. Больше всего на свете Астион боялся Хранителя Ключей.

В конце концов соглашение было достигнуто. Предварительно Роланд переговорил с самим Кристианом, предусмотрительно не пригласив на беседу его братьев.

– У меня связаны руки, ― сказал он. ― Разумеется, я готов наотрез отказать ему, но тогда они продолжат наступление. Мы этого не выдержим. А если я соглашусь, но не приведу обещанное в исполнение, об этом станет немедленно известно ― сам знаешь, вокруг полно шпионов Астиона.

– В таком случае, могу я уйти в Галикарнас? ― спросил Кристиан.

– Конечно, ты волен это сделать, и если желаешь, тебя очень быстро доставят туда. Но по-дружески напоминаю, что Сигфрид до сих пор зол на тебя из-за королевы Дианты.

Кристиан, даже если бы постарался, не смог бы об этом забыть. После того, как он отверг королеву Дианту, она представила события в каком-то особенном свете, судя по всему, далеко не правдивом. Потому что сначала Сигфрид преследовал стражей с четким намерением, как он сам потом признался, убить всех до единого, но потом вдруг прекратил погоню, посадил Дианту под замок и продержал ее в заключении почти год, а Кристиану категорически запретил пересекать пределы своего государства за исключением особо оговоренных случаев. Под «случаями» подразумевались только и только переходы в Этериол.

– Да, пожалуй, король Сигфрид не позволит мне коротать время в Галикарнасе, ― сделал неутешительный вывод Кристиан. ― Уйти в Этериол мы пока не можем, поэтому…

– Поэтому я предлагаю тебе согласиться на заключение, ― Роланд встал и, сложив руки за спиной, отвернулся к окну. ― Обещаю, ты ни в чем не будешь нуждаться. Препятствовать общению с другими стражами и воинами никто не будет. И, надеюсь, это не продлится долго. Наконец, если вы решите вернуться в Этериол, я беспрекословно позволю тебе уйти.

– И все-таки я должен обсудить это со всеми.

Не оборачиваясь, Роланд кивнул.

Так и вышло, что теперь Кристиан был вынужден безвылазно сидеть в башне и ждать вестей. Поскольку свободного времени у него появилось в изобилии, вся деятельность стражей, а заодно и добрая половина управления Асбелией, которой радушно поделились генералы Роланда, стеклась в его руки. Он составлял планы, прокладывал линии войск на картах, рассматривал различные тактики, способные защитить Врата от людей из Ретилоса. Но это было практически бесполезно. Пока в руках Астиона оставался жезл, способный открывать Врата, ни Этериол, ни Асбелия не могли быть в полной безопасности.

В замочной скважине заскрежетал ключ. Кристиан оглянулся через плечо и увидел на пороге Ареса, счастливого обладателя единственной копии ключа от этой комнаты.

– Вернулись, ― сказал он всего одно слово.

– Сантерил?..

– Аргнейр пошел узнать. Если откроешь окно, может, что-нибудь услышим.

Кристиан легко дотянулся через стол до цветного стекла и с силой отодвинул его в сторону. В обитую красным бархатом комнату вместе с потоком холодного ночного воздуха тут же ворвалось множество голосов, приглушенных расстоянием.

– Похоже, Роланд вышел им навстречу, ― прислушался Арес.

И в самом деле, когда отряд Сигфрида прибыл в столицу Асбелии, король Роланд даже не стал требовать их к себе, а сам вышел к ним. Вид его предвещал тяжкие страдания каждому, кто был причиной его гнева, но виновники никакого беспокойства не проявили и приветливо поздоровались.

– Как… Как вы посмели?! Ты, Сигфрид, нарушил соглашение между нашими странами, и…

– И что? Война? ― очень обрадовался король Галикарнаса. Его отряд разразился одобрительным гулом.

Роланд побледнел от охватившей его ярости. Как бы ему ни хотелось, он не мог объявить войну Сигфриду, это бы окончательно и бесповоротно истощило ресурсы Асбелии и отдало ее на растерзание Ретилосу, война с которым, строго говоря, была еще далеко не окончена ― наступило лишь временное затишье.

– Ваше Величество, ― подал голос Юан. ― Бросить нашего друга мы не могли, думаю, вы и сами это понимаете. Что сделано, то сделано. К тому же, вам не о чем беспокоиться ― король Сигфрид подтвердит, что он напал без вашего позволения.

– Да, ― кивнул Сигфрид. ― Слабых надо защищать, ― он посмотрел на Роланда с презрением.

Роланд круто развернулся и, не сказав больше ни слова, удалился. Сигфрид громко велел своим людям «отдыхать в темпе», потому что на рассвете они вернутся в Галикарнас. Солдатам повторять дважды было не нужно: они немедленно бросились врассыпную, но примерно в одном направлении ― к кварталу, в котором было больше всего трактиров.

– Мы с вами, ― сказал Балиан.

– Кто это «мы»? ― набычился Сигфрид.

– Мы все! ― заорал Балиан. ― Я! Юан! Кристиан! Сантерил! Градеронские!.. Мы возвращаемся в Эте!.. ― его фраза закончилась рядом проклятий, а руки изо всех сил сжали голову, разразившуюся очередной вспышкой тупой боли. Ощущение было кратковременное, но такое, словно он снова получает тот злосчастный удар.

Кристиан и Арес, с интересом прислушивающиеся к происходящему из башни, переглянулись. Даже по тому немногому, что до них донеслось, можно было сделать вывод, что Балиан не шутит. Тем более, после его слов не прозвучало ни одного протеста.

– Надеюсь, ― сказал Кристиан, ― это не значит, что они потерпели неудачу.

Потянулись бесконечно долгие минуты ожидания. Арес через каждые несколько секунд нервно поглядывал на дверь. Через пять минут он и вовсе открыл ее и встал у самого порога.

– Я бы на твоем месте отошел, ― сказал Кристиан. ― Что-то подсказывает мне, что первым будет…

Он не успел договорить: дверь распахнулась. Арес отступил, но было поздно ― в комнату ворвался Юан и немедленно заключил его в объятия. Арес со страдальческим видом отцепил от себя его руки. За прошедшее время навык высвобождаться из его хватки был отработан у него до автоматизма.

Следом за Юаном в комнату вошли мрачный Балиан, сонный Рад и вполне довольный Аргнейр. Ирл внес на руках Сантерила.

Юан торопливо сдернул с кровати Кристиана покрывало, и раненого уложили в постель. Он так и не пришел в сознание, у него не прекращалась лихорадка, но он уже не выглядел таким пугающе бледным, как раньше.

– Что с ним случилось? ― склонился над ним Кристиан.

Однако он тут же все понял. Повреждения напомнили ему об Арроне, над которым издевались отступники, только ранения Сантерила были еще ужаснее. «Наверняка потому, что у отступников не было нужных инструментов», ― пронеслось у него в голове.

– Спроси лучше, чего с ним не случилось, ― буркнул Балиан.

– Главное, что живой, ― выдохнул Аргнейр. ― А что ты там горланил о возвращении?

– Сигфрид сказал, что через Врата Заката кто-то прошел, ― ответил Юан вместо Балиана.

Общими усилиями они в подробностях рассказали обо всем, что произошло, уделив особое внимание словам Сигфрида и Сантерила. Балиан, однако, не пожелал даже выслушать мнение Кристиана и Ареса и поставил их перед фактом: завтра утром они отправляются в Галикарнас.

– И плевать, что Роланд держит здесь Кристиана, как принцессу, ― заключил он.

– Какую еще принцессу?

– Обыкновенную. Запер, кто освободит ― тому и достанется.

Все сдавленно засмеялись, только Арес словно бы не услышал, а Кристиан послал брату милую улыбку, от которой смех застрял у Балиана в горле.

– Чего это вы, а, капитан? ― Аргнейр бесцеремонно пихнул Ареса в бок.

– Реас… ― задумчиво проговорил Арес. ― Кажется, я где-то слышал это имя. Тебе оно не знакомо?

– Конечно, знакомо! ― встрял Юан. ― Мы все его знаем. Можно перо, Кристиан?.. Вот.

Он размашисто написал на листе имя Ареса, переставил в нем буквы и получил имя таинственного Реаса.

– Кажется, Тристан называет такое анаграммой.

– Очень остроумно, Юан, ― поморщился Арес. ― Но мне оно действительно кажется знакомым.

– А мне нет, ― сказал Аргнейр.

Все на минуту задумались, но потом каждый сделал вывод, что услышал это имя впервые.

– Ладно, ― Кристиан посмотрел на Балиана. ― Я думаю, нам действительно следует попытаться вернуться в Этериол. Во-первых, там, возможно, кто-нибудь что-нибудь знает об этом человеке, лишняя информация не повредит. Во-вторых, и это главное, велика вероятность, что тот, кто прошел через Врата Заката, унес с собой жезл. А в-третьих…

– В-третьих?

– В-третьих, это, возможно, наш единственный шанс. Я уже думал об этом. Врата Рассвета пока в Этериоле, до Врат Заката добраться много сложнее, а у Асбелии и Ретилоса временное перемирие. Роланду мы пока здесь только помеха… Во всяком случае, я уж точно.

– А в-четвертых, предприятие затянулось, ― добавил Рад.

– Нас просили помочь в войне, мы помогли, ― согласился Ирл. ― По сути, пока ваши дурацкие Врата в Этериоле, мы вообще не должны тут находиться.

– Сам ты дурацкий, ― обиделся Балиан за Врата Рассвета. ― Но, в общем, ты прав. Ну что, утром выдвигаемся?

Кристиан молчал. Все терпеливо ждали ответа. Из-за того, что Кристиан долгое время прожил в Градероне, как-то само собой получилось, что последнее слово в их команде всегда оставалось за ним.

– Если состояние Сантерила позволит, ― наконец, сказал Кристиан. ― И мы должны поговорить с Роландом.

Дело решили не откладывать ― если Сигфрид и в самом деле вознамерился двинуться в путь на рассвете, имело смысл присоединиться к нему. Можно было, конечно, добраться до Галикарнаса самостоятельно, тем более что в верховой езде и вообще управлении лошадьми Аргнейру и Ирлу не было равных. Но, учитывая щекотливое положение, в котором оказался Кристиан, рисковать не следовало. Поэтому, пока остальные общими усилиями накладывали новые повязки на раны Сантерила, Юан и Арес отправились к королю Роланду и вскоре вернулись в комнату вместе с ним.

Роланд все еще не справился с гневом, но теперь за внешней мрачностью ясно проглядывались растерянность и невыразимая печаль. Вместе с тем, от него исходила некая угроза. Стражи Рассвета и воины Заката не могли винить слуг и приближенных короля в том, что в последнее время они вздрагивали от любого обращенного к ним слова или даже взгляда. Пока еще в действиях Роланда замечалась нерешительность, а в нем самом ― отрешенность и бессилие. Однако чувствовалось, что вскоре король окончательно отойдет от случившегося, и тогда настанет переломный момент, после которого он или станет рассудительнее и снисходительнее, или, напротив, его жестокость потеряет всякие границы.

Но сейчас, когда Роланд вошел в комнату с самым холодным видом и невольно скользнул взглядом по лежащему на кровати Сантерилу, ситуацию разрядил Кристиан:

– Господу было угодно, чтобы он остался жив, Ваше Величество.

– Жаль, что ты этому не поспособствовал, ― не удержался Балиан, за что получил тычки сразу с двух сторон.

– Значит, это дело было предначертано вам, ― равнодушно проговорил Роланд, усаживаясь в кресло, но лицо его смягчилось. ― У меня не так много времени. О чем вы хотели мне сказать?

– Во-первых, Сантерил сообщил, что Ретилосом управляет некий Реас, а Астион всего лишь следует его приказаниям. Вам известно что-нибудь об этом?

– Нет, ― новость не произвела на Роланда особенного впечатления. ― Но в этом нет ничего из ряда вон выходящего. Во многих государствах король ― всего лишь игрушка в чьих-то руках. Однако, поскольку я лично знаком с Астионом, я почти уверен, что если его покровителя не станет, он будет способен действовать самостоятельно. Не сомневаюсь, Астион так бредит Этериолом, что его намерениям ничто не станет помехой.

– Наверняка, ― согласился Кристиан. ― И все-таки если этот Реас действительно из Этериола, то именно он вдохновил Астиона на великие деяния. А также на добычу золотого пергамента.

– И чего вы от меня хотите? ― спросил Роланд. ― Приказать убить его?

– Как вы сами сказали, это практически ничего не даст, ― сказал Арес. ― Даже если он из Этериола, все, что он знал о нем, давно уже передал Астиону.

– Верно, ― согласился Кристиан. ― Но информация есть информация, возможно, когда-нибудь она вам пригодится. Вообще-то, мы хотели уведомить вас о том, что возвращаемся в Этериол.

– Все? ― спросил Роланд после короткой паузы.

– Все до единого, ― сказал Балиан.

В комнате воцарилась тишина. В какой-то момент всем показалось, что Роланд резко заявит, что это невозможно, но когда он заговорил, его голос прозвучал спокойно и даже мягко:

– Жаль это слышать. Но, как и было обещано, ― он посмотрел на Кристиана, ― воля ваша. Хочу спросить только об одном. Это как-то связано с моим отказом в помощи Сантерилу?

– Нет, ― сказал Юан.

– Хорошо, ― лицо Роланда приняло задумчивое выражение, но через секунду он воззрился на них испытывающим взглядом. ― Вернетесь ли вы, чтобы охранять Врата Рассвета? Мне жаль, что все вышло таким образом. На прощание я хотел бы вам сказать лишь то, что если Врата снова окажутся в опасности, я дам вам знать. Но теперь, как вы понимаете, это невозможно.

– Думаю, кто-то из нас так или иначе вернется, когда Врата Рассвета окажутся здесь, ― сказал Кристиан. ― Чтобы узнать, как обстоят дела.

Роланд медленно кивнул.

– В таком случае, я немедленно велю приготовить все для вашего путешествия.

Он встал и направился к выходу из комнаты, но уже у самой двери вдруг обернулся и отрывисто проговорил:

– Вы должны знать, что, как бы то ни было, я и вся Асбелия очень благодарны вам за оказанную помощь. Если бы не ваша поддержка, мы бы понесли куда большие потери, или, быть может, уже находились под властью Ретилоса. Что бы вы ни говорили о взаимопомощи и опасности для своей страны, Асбелия в долгу у Этериола на многие десятилетия. Прошу вас, передайте это вашим правителям… Впрочем, нет, я напишу им об этом сам.

– Хватит драматизировать! ― Балиан взмахнул сразу обеими руками. ― Сказали же тебе ― мы вернемся. И скоро.

Роланд с минуту смотрел на него, потом, слабо улыбнувшись, кивнул и вышел из комнаты.

Ближе к вечеру Демиан остался предоставлен самому себе: Рилан давно уже был дома и видел десятый сон ― зубрежка всегда выматывала его до крайности; Сату Рейта с головой погрузилась в работу. Два года назад, когда им только-только построили дом и они переместились из башни сюда, Тристан, органически не переносивший, когда кто-то бездействовал, предложил ей сделать поправки, а то и попросту переписать медицинские книги Эндерглида. Рейта заручилась согласием Руэдейрхи и с удовольствием взялась за это дело, конца которому не было видно: собраний по медицине в светлом городе хранилось не так уж и мало, хотя большинство из них оставляло желать лучшего, кроме того, Рейта с большим воодушевлением писала собственные труды. Всю проделанную работу проверял Тристан, но он очень редко делал ей замечания, а книги, написанные ей от начала до конца, изучал с большим интересом.

Глядя на мать, Демиан тоже решил углубиться в чтение. Но дело не шло. Голова его была занята совсем не предстоящими экзаменами, а Вратами Рассвета и Ангелором. Ему становилось дурно от того, что, во-первых, его подозревали, во-вторых, что он ушел с дежурства, в-третьих, что Ангелор снова был с Лейан. Демиан невольно представил его отцом Этель и почувствовал, как у него поплыло в глазах. В конце концов он, не выдержав этих терзаний, уже ближе к ночи вознамерился пойти к Лейан.

На улице, несмотря на поздний час, было довольно оживленно. Их дома находились прямо на пути к Главной башне, и теперь все, кому приходилось там бывать, медленно возвращались, вынужденно проходя мимо забора. Демиан давно к этому привык и ничуть не удивился бредущей веренице людей. Однако кое-кто привлек его внимание. Совсем рядом с оградой, словно специально для того, чтобы расшевелить в нем беспокойство, стояли Ангелор и Эгрендерл. Судя по всему, Ангелор только что вышел из дома Лейан.

Демиан искоса поглядел на них, но подойти не решился. Было бы странно, если бы он, прекрасно зная о калитке между дворами, вышел через главный вход.

К тому моменту, когда Демиан приблизился к крыльцу дома Лейан, Эгрендерла уже и след простыл. Видимо, он просто справедливо спросил у Ангелора, зачем он тут торчит.

Чувствуя на себе его взгляд, Демиан без стука отворил дверь и негромким криком возвестил Лейан о своем приходе. После ухода Балиана, Кристиана и Юана Лейан и Сату Рейта по-настоящему подружились и такими формальностями, как стук, себя не утруждали. Что касается Демиана, они с Лейан сблизились еще раньше ― ведь именно она часто проводила с ним время в отсутствие его родителей.