Слышу голос из прекрасного далёка,
Голос утренний в серебряной росе,
Слышу голос, и манящая дорога,
Кружит голову, как в детстве карусель…
(из советской песни)
Кидаем пацаны, – сказал Юрка, и они сбросили с плеч пятиметровый кусок кабеля в свинцовой оболочке. Потом, утерев с лиц пот, уселись рядом на траву под старым дубом. Генка достал из кармана сигарету, чиркнул спичкой и пустил по кругу. Все трое с наслаждением затянулись.
– Интересно, сколько за него получим? – толкнул ногой кабель Сашка.
– Гривен* сто пятьдесят, может чуть меньше – прикинул на глаз Юрка.
Все трое дружили, жили на соседних улицах и ходили в одну школу. Этой весной перешли в девятый класс.
Юрка носил фамилию Грачев. Был выше друзей на голову, жилистым и смуглым. Уличное прозвище – Грач. По натуре задиристый и не робкого десятка . Единственный в школе прыгал ласточкой в воду с самой высокой вышки на Павловском ставке, и на спор мог сходить ночью на кладбище. А еще каждое утро, дома, по десятку раз выжимал пудовую гирю и подтягивался в саду на турнике.
Второй из ребят – Сашка Гриценко, приземистый крепыш годом старше, имел кличку Сивый. Характером спокойный, но вспыльчивый и с хитринкой. А еще упрямый, из тех о ком говорят «хоть кол на голове теши».
Последнего, худенького и с раскосыми глазами Генку Ван-фа, оба звали Китайцем. Тот не возражал. Его предки во время революции 1917-го приехали из Китая на Донбасс, активно участвовали в гражданской войне на стороне красных, а впоследствии здесь и остались, работая на шахтах. В отличие от приятелей Генка был добряк, а еще большой мечтатель.
– Давайте искупнемся, – почесал облупившийся нос Сашка.
– Умная мысля, – отщелкнул в сторону обжегший пальцы бычок Юрка.
Ребята стащили выцветшие футболки с шортами, сбросили резиновые шлепки и замелькали пятками к ставку.