Антонина Михайловна села за учительский стол с достоинством царственной гусыни. И только тут до нее дошло, что поступила она опрометчиво. Сначала нужно было посмотреть на стул, заглянуть под стол. Вдруг какой-то подвох. Или канцелярская кнопка на стуле, или под ногами клеем намазано. Или больно будет, или туфли к полу приклеятся. Учительнице страдание, а классу веселье.
Но вроде бы все в порядке. Никаких казусов. Антонина Михайловна снова преисполняется важностью, величественным взглядом обводит притихший класс. В руках у нее сильный козырь. А именно – тетрадки со школьными сочинениями. На данный момент ее авторитет непререкаем.
Стелла училась хорошо и сочинения писала только на «отлично». Сейчас она нисколько не сомневалась, что ее творение будет удостоено самой высокой оценки.
Но Антонина Михайловна умеет выдерживать паузу и нагнетать тоску. Даже Стелла невольно разволновалась. О других и говорить нечего. И только Кирсанову все до лампочки. Сидит на своей «камчатке» и в ус не дует.
– Кирсанов! – глядя на него, зловеще изрекла Антонина Михайловна. – Ты, как всегда, на высоте!
– Ну, дык, а как же иначе? – хмыкнул Сергей. – Кто ж, если не я?..
– Ну почему же, сегодня не ты один такой умный. Бочкин тоже отличился… «Дверь открыл мальчик лет восьмидесяти…» Какой же это мальчик, Бочкин? Это уже старик…
– Подумаешь, черточку между «восемью» и «десятью» не поставил, – буркнул Андрей.
– Черточку… Зато я черточку тебе поставить не забыла. Три с минусом, Бочкин… А у Кирсанова с плюсом. Но единица… Мало того, что с грамматическими ошибками перебор, так у него еще машинист на Анне Карениной оказался… Как он мог на ней оказаться, Кирсанов?
– Да как, очень просто. На паровозе по ней проехался… Или… – Серега загадочно улыбнулся.