Это случилось в конце февраля, а именно, двадцать девятого числа. Впрочем, произойди оно в любой другой день, Ива и его бы запомнила на всю оставшуюся жизнь.
Она возвращалась от пациента по кличке Туни, и на душе у неё было тяжело: лечение не помогало, и теперь любимицу её друга Бена наверняка придётся усыпить, потому что лошадь без ноги – это всё равно что мёртвая лошадь.
У Ивы зазвонил телефон.
– Ива, что ты сегодня ела? – донеслось из трубки вместо приветствия.
– Мама!
– Что?
Спустя заполненное отдалённым гулом двигателя время, голос на том конце продолжил:
– Да-да, я помню: «так я делаю только хуже, твой вес уже давно в пределах нормы, хоть и в крайне нижних её границах, невзирая даже на то, что ты делаешь всё возможное, а ты, моя взрослая дочь, уже давно созрела нести ответственность за свою жизнь самостоятельно, а моё нытьё только добавляет тебе желания на всё забить». Но хочу тебе напомнить, моя дорогая, что понять меня тебе было бы проще, стань ты сама матерью. А какой, скажи на милость, здравомыслящий здоровый самец глянет в твою сторону? Нам ли с тобой не знать, людям, изучавшим так досконально биологию, что ему, этому самцу, как и тебе самой, интуитивно понятно: выносить и родить с таким весом ты не способна!
– Мой гинеколог придерживается иного мнения.
Из динамика донёсся усталый вздох.