Детективная повесть из цикла «Тайны Эммы Мухиной» известного писателя В. Роньшина о приключениях девочки-школьницы, наделенной уникальным талантом раскрывать самые запутанные преступления. Ее способности ценят профессионалы на самом верху. И как всегда рядом с ней ее верные друзья и помощники – одноклассник Володька Воробьев и пес Гафчик. Юным читателям скучать не придется.
Для среднего школьного возраста.
Валерий Роньшин Эмма Мухина и Тайна одноглазой Джоконды © Роньшин В. М., 2020 © Лапшина Д. Ю., ил., 2020 © ООО «Издательство АСТ», 2020 Глава I. Пятерка по химии Эта история началась с того, что я проспала первый урок. Обычно по утрам меня будят родители. А тут они, как нарочно, одновременно уехали в командировку. Маман укатила в Крым, а папочка улетел в Нарым. Или наоборот?.. В общем, не важно. Короче, я осталась дома одна и благополучно продрыхла до девяти утра. Когда я проснулась, часы показывали две минуты десятого. Конечно, можно было вскочить, быстренько собраться и помчаться в школу. Тем более что школа находилась в двух шагах от моего дома. Но на фига мне это надо?.. По расписанию первый урок – химия. А химичка – страшная зануда. Она обязательно начнет возникать. А раз так, то какая разница – выслушивать ее нотации из-за пяти минут опоздания или из-за двадцати пяти. «Опаздывать так опаздывать, – решила я. – Приду к самому концу урока». Хорошо бы, конечно, вовсе не ходить на первый урок. Но сегодня химичка должна была объявить результаты контрольной работы. А я сдала чистую тетрадь. Вернее, не совсем чистую. Заголовок я все же написала: «Контрольная работа». Но дальше заголовка дело у меня не пошло. А все из-за этого дуралея – древнекитайского философа Чжуан Цзы. Я про него недавно фильм смотрела. Полнейшая чушь. Но одна фраза мне понравилась. Чжуан Цзы советовал своим ученикам: «Если сомневаешься, делать тебе что-либо или не делать, – лучше не делай». А я как раз сомневалась, делать домашнее задание по химии или нет. Ну и не стала. И вдруг – контрольная. А мой приятель и сосед по парте Володька Воробьев, у которого я всегда списывала, как назло заболел. А больше и списать-то не у кого. Впереди меня сидели двоечники – братья Тупицыны. Позади – круглая отличница Элька Синичкина. Задавака, каких свет не видывал. Каждое лето она вместе с родителями отдыхала то ли на Канарских, то ли на Балеарских островах. И поэтому вечно задирала нос. А уж когда ее пригласили поработать моделью в модельном агентстве, Элькин нос и вовсе в потолок уперся. Меня, кстати, тоже приглашали работать. Правда, не в модельное агентство, а в уголовный розыск. Начальник МУРа[1 - МУР – Московский уголовный розыск.] так мне прямо и заявил: «Приходи, Мухина, к нам на Петровку опером работать. Не пожалеешь. У нас куча всяких льгот. К примеру, если тебя убьют в перестрелке, то похороны будут с оружейным салютом и за государственный счет…» Вы спросите: почему нас с Элькой, двух девчонок-восьмиклассниц, пригласили работать?.. Все очень просто. Синичкину позвали в модельное агентство, потому что у нее талия, как у осы, и ноги чуть ли не от шеи начинаются. Ну а меня в уголовный розыск позвали, потому что я раскрыла несколько преступлений. Вспоминая об этом, я прямо обалдеваю от собственных приключений. Честное слово. Опасности подстерегали меня буквально на каждом шагу. Я крутилась, как вентилятор; носилась, как реактивный истребитель; разгуливала под бандитскими пулями, словно под проливным дождем… Когда я рассказала в классе о своих похождениях, у всех просто челюсти до колен отвисли. У всех, кроме Синичкиной. Эта выпендрежница чуть от злости не лопнула, увидев, что меня слушают, разинув рты, а на нее – такую красотку – никто внимания не обращает. И она специально начала меня громко перебивать: «Наша Эммочка научилась врать раньше, чем говорить» или «Мухина только и делает, что врет». И чего она злится?.. Жила бы да радовалась. В школу ее папаша на элитном «мерсе» привозит, из школы брат на элитном «харлее» увозит. Сама Элька каждый день наряды меняет. И это еще не все. На днях она прошла отборочный тур среди московских моделей и поехала в Питер на конкурс «Супермодель России»… Впрочем, я, как всегда, отвлекаюсь. Итак, на контроше по химии я повернулась к Синичкиной и шепотом попросила: – Элька, дай списать. На что эта вешалка мне ответила: – Не фамильярничай, Мухина. Какая я тебе Элька? Я – Элеонора. – Слушай, Леонора, – начала я злиться. – Кончай выпендриваться. Ты не на подиуме. Дай списать контрошу. – Мухина, Синичкина, – прикрикнула химичка, – перестаньте болтать! А то сейчас обе в коридоре окажетесь. Я отвернулась. – Мухина, – раздался шепот. Я вновь повернулась к Эльке. – Ну чего тебе?! – Так уж и быть, Эммочка, дам списать. Но сначала отгадай загадку. – Какую еще загадку?! – Простенькая такая загадочка. Как раз по твоему интеллекту. Отгадаешь – получишь контрольную. Не отгадаешь – не получишь. Согласна? – Ладно, – пробурчала я. – Загадывай свою дурацкую загадку. – «Один прямо, четыре вместе». Что это такое? «Один прямо, четыре вместе», – мысленно повторила я. Интересно, что бы это могло быть? С минуту подумав, я так ни до чего и не додумалась. – Не знаю, – сказала я. – А что это? – А вот что! – показала мне Синичкина фигу. – Понятно, дорогая?! – Понятно! – ответила я и схватила Эльку за нос. – А-а-а! – заверещала она на весь класс. Тут и звонок прозвенел. В общем, пришлось мне сдать чистую тетрадь. Поэтому сегодня на химии обязательно надо появиться. А то контрольную не написала, еще и урок прогуляю… Да химичка меня за это живьем съест и косточек не оставит. Я нехотя встала, позавтракала и, закинув за плечи рюкзак, отправилась в школу. …Солнце жарило на всю катушку. Потому что была уже весна. Первая половина мая, если уж быть совсем точной. У входа в школу дремал разомлевший на солнышке охранник. Под два метра ростом и под сто кило весом. Кстати, неплохой парень. Он мне на Валентинов день кастет подарил. – Привет, Геша, – сказал я. Гена открыл глаза. – А, Эмка, привет. Как всегда, опаздываешь. – Не опаздываю, а задерживаюсь. – Хе-хе-хе, – засмеялся он и широко зевнул. – Слыхала? Паштетов со своей бандой еще один банк грабанул. Паштетов и его банда орудовали в Москве уже не первый месяц. Грабили они исключительно банки, щелкая банковские сейфы, как семечки. Когда на место преступления прибывала оперативная группа, она находила в сейфах лишь визитную карточку: «Паштетов». – И какой банк на этот раз? – поинтересовалась я. – «Столичный». В самом центре. – Надо же. – Я взялась за ручку двери. Но Гене, как видно, еще хотелось поболтать. – А про убийцу-вампира слыхала? – Нет. А кто это? – Да вот объявился один малый. Убивает только четырнадцатилетних девочек и высасывает из них кровь. Кстати, тебе сколько лет? – Как раз четырнадцать скоро будет. – Поздравляю. А он как раз в этом районе орудует. Так что имей в виду. Я сказала, что буду иметь в виду, и вошла в школу. Кабинет химии находился на втором этаже. До конца урока оставалось минуты три. Ох, сейчас химичка мне задаст. Я открыла дверь. Весь 8 «б» разом уставился на меня. Ну и химичка вместе со всеми. – Здрасьте, Ирина Петровна, – затараторила я. – Извините за опоздание. Ключ в замке застрял, а дома – никого… – Ничего, ничего, Эммочка, – с ласковой улыбкой ответила химичка. – Хорошо, что ты пришла. А то я уже начала волноваться, не случилось ли с тобой чего. Садись, пожалуйста. Меня словно пыльным мешком огрели. Что все это значит?.. В полнейшем недоумении я села на свое место. – А мы тут без тебя контрольную разбираем. – Химичка вытащила из стопки тетрадей, лежащих на столе, мою тетрадку. Ага, вот когда она решила отыграться. Ну, Эмка, держись! Химичка открыла тетрадь. – Прекрасная работа. Единственная пятерка на весь класс. Я подпрыгнула чуть ли не до потолка. Мысленно, разумеется. Как пятерка?! Ведь в тетради ничего нет. Пусто. Химичка, глядя на меня все с той же ласковой улыбкой, продолжала: – Молодец, Эмма. Ты делаешь успехи, девочка. Я не верила своим ушам. Нет, тут что-то не так. Либо у меня крыша поехала, либо у нее. Одно из двух. – Молодец, Эмма, – повторила она, подавая мне тетрадь. – Так держать. И, повернувшись, пошла к доске. Я быстро заглянула в тетрадь. И теперь уже не поверила своим глазам. На совершенно чистой странице (если, конечно, не считать слов «Контрольная работа») стояла большая красная пятерка. И в эту минуту раздался звонок с урока. Глава II. Разговор в пустом классе Все начали собираться, чтобы идти на второй урок в кабинет физики. Я тоже бросила в рюкзак тетрадку с пятеркой и потопала к выходу. Когда я проходила мимо химички, она негромко сказала: – Эмма… У меня екнуло сердце. – Что, Ирина Петровна? – Останься. Мне надо с тобой поговорить. Все вышли. Химичка заперла дверь на ключ. «Это еще зачем?» – подумала я. – Чтобы нам никто не мешал, – сказала химичка, словно отвечая на мой мысленный вопрос. За дверью, в коридоре, стояли шум и гам. А в кабинете стояла тишина. Мы молча смотрели друг на друга. – Ты бы, Эмма, рюкзачок сняла, – наконец произнесла химичка. – Разговор будет долгим. – А как же физика? – неуверенно спросила я. – На физику можешь не ходить. Я с Надеждой Васильевной договорилась. Я сняла рюкзак и положила на стул. Химичка закурила сигарету. – Вы хотите поговорить о контрольной? – с опаской поинтересовалась я. – О пятерке, которую поставили?.. – Нет, Эмма. – Она выпустила струю дыма. – Может, это звучит и непедагогично, но я готова поставить тебе десять пятерок, лишь бы ты помогла мне разобраться в одном очень странном деле. У меня с души прямо камень свалился. Ах вот оно что! И как это я сразу не догадалась. Дело в том, что когда у какой-нибудь училки возникали проблемы, она тут же вспоминала о девочке-детективе Эмме Мухиной. До химички ко мне со своими заморочками уже обращались – математичка, географичка, биологичка и даже физрук, у которого из квартиры средь бела дня украли две гири по пятьдесят килограммов. Правда, потом выяснилось, что гири вовсе не украли; просто жена физрука выкинула их на помойку. – Слушаю вас, Ирина Петровна, – сказала я. Химичка нервно загасила сигарету и приступила к рассказу. – Мы с мужем Виталиком живем вместе уже восемь лет. И до недавнего времени в нашей жизни ничего странного не случалось. Работа, дом, работа. Летом ездим на дачу. Зимой катаемся на лыжах. В общем, обычная жизнь. Но вот на прошлой неделе я опоздала в школу. Проспала свой урок. Просто не в состоянии была проснуться… – Химичка закурила новую сигарету. – Понимаешь, Эмма? – Еще как понимаю. У меня так тоже часто бывает. – А у меня это началось с прошлой недели. – Что – это? – решила уточнить я. – Крепкий сон. Когда мне было три года, папа шутя подкинул меня к потолку. А поймать не сумел. С тех пор я страдаю хронической бессонницей. Всю жизнь плохо сплю. А с прошлой недели вдруг начала спать прямо как сурок. – Выходит, ваш сон нормализовался. – Вначале и я так думала. Пока однажды не нашла в кармане мужа упаковку снотворного. Она многозначительно посмотрела на меня. – Ну и что? – пожала я плечами. – Может, вашего мужа Виталика тоже в детстве папа уронил… – Никто его в детстве не ронял, – сумрачно ответила химичка. – И у него великолепный сон. – А вы бы тогда спросили, зачем ему снотворное. – Не так все просто, Эмма… – Химичка загасила вторую сигарету. И тут же потянулась за третьей. – Вечерами, перед сном, мы пьем чай в большой комнате у телевизора. Я завариваю чай на кухне, а затем на сервировочном столике везу в комнату. А на прошлой неделе Виталик мне и говорит: «Давай я буду заваривать чай». Признаться, меня это немного удивило, но вместе с тем и порадовало: каждой женщине приятно, когда за ней ухаживают. И с того дня он стал заваривать сам… В коридоре прозвенел звонок. Беготня и крики стихли. Химичка продолжала: – Как только я в первый раз пригубила чай, который заварил муж, я сразу же почувствовала странный привкус. Сначала я ничего не сказала Виталику. Но с каждым днем привкус ощущался все сильнее. Тогда я все-таки решила поговорить с мужем. Он как ни в чем не бывало ответил, что добавляет в заварку немного мяты для аромата. Но это была не мята. – Откуда вы знаете? – Ну я же, Эмма, химик по образованию. И с отличием окончила университет. А у нас на последнем курсе проводились практические занятия. Студенты должны были кончиком языка определить химический состав жидкости, налитой в мензурку. Вот поэтому, как следует распробовав чай, я поняла, что никакая в нем не мята, а сильнодействующее снотворное – гутомидол… Химичка загасила очередной окурок и закурила очередную сигарету. В воздухе можно было уже топор вешать. Даже два топора. – Вот тогда я и догадалась, что упаковка со снотворным в кармане Виталика предназначалась для меня. Но с какой целью он подмешивает мне в чай снотворное? Я решила выяснить и этот вопрос. И вчера выяснила. Вечером мы, как обычно, сели пить чай. Я под благовидным предлогом отправила мужа на кухню и, пока он ходил, быстро вылила свой чай в цветочную вазу. Спать мы легли довольно рано. Я сразу притворилась спящей. И когда кукушка прокуковала двенадцать раз… – Какая кукушка? – не поняла я. – У нас в спальне висят старинные часы с кукушкой. Они достались мне от бабушки. Моя бабушка… – Не отвлекайтесь, Ирина Петровна. – Да, да. Так вот, когда кукушка прокуковала двенадцать раз, Виталик тихонько встал, оделся и вышел из квартиры. Вернулся он только под утро, разделся и снова тихонько лег. Она замолчала. – М-да, – сказала я. – Странная история. – Вот и я про то говорю, – вздохнула химичка. – Все происходящее кажется мне каким-то таинственным, непонятным, совершенно запутанным, а порой даже чудовищным. – Ну уж вы загнули, Ирина Петровна. – Нет, нет, Эммочка, – запротестовала она. – Я чувствую, здесь кроется какая-то ужасная тайна. Ну вот куда, куда он ходит по ночам?! Как ты считаешь?! – Трудно сказать. Надо за ним последить. – Я бы последила. Но, честно признаться, я… я боюсь. – Да, лучше вам самой не следить. Слежка дело тонкое. Это вам не формулы на доске писать. Тут нужен профессионал высшего класса. Такой, как я. Химичка умоляюще заглянула мне в глаза. – Эммочка, я тебя очень прошу. Выследи моего мужа. – Ладно. Опишите, как он выглядит. – У меня есть его фотография, – поспешно полезла она в сумочку. – Фотка ни к чему. Все равно в темноте лица не увидать. Опишите лучше одежду. – У Виталика зеленая куртка. Я ее купила в… – Ясно. Дальше. – И зеленая кепка. – Понятно. А где вы живете? – На Новом Арбате. Недалеко от метро «Арбатская». – Машина у вас есть? – Нет. – А если он такси возьмет, мне ведь тоже придется брать. – Берите все, что угодно. Я вам оплачу. – О?кей, – сказала я. – Сегодня ночью я займусь вашим мужем. Глава III. Гафчик говорит «А» Пропустив химию с физикой, я решила заодно не ходить и на остальные уроки. Гулять так гулять! Придя к этому решению, я с чистой совестью свалила из родной школы. На улице все так же сияло солнце. И все так же дремал охранник. – Пока, Геша, – сказала я ему. – Уже отучилась? – спросил он, приоткрыв один глаз. – А мне учиться ни к чему. Я и так все знаю. И, закинув за плечи рюкзак, я вприпрыжку побежала по весенним улицам Москвы. До ночи у меня был еще целый вагон времени, и я пошла в гости к своим лучшим друзьям: Воробью и Гафчику. Воробей – это мой одноклассник Володька Воробьев. Ну а Гафчик – это просто Гафчик, лопоухая дворняга, которую я зимой подобрала у дома. Стояли крутые морозы, и бедный пес замерз как собака. Я притащила его домой, накормила, напоила, расчесала и дала имя Гафчик. А когда пришли с работы родители, я познакомила их с новым жильцом. И – началось… Папочка топал ногами так, что прибежали соседи снизу. А маман, на мое робкое замечание, что собака – друг человека, заявила, что не потерпит у себя в квартире беспородных друзей! Хватит с нее и беспородного мужа (мой папочка приехал в Москву из поселка Малые Грязи). Короче, дело кончилось тем, что я отнесла Гафчика к Володьке. У Воробья родичи то ли геологи, то ли археологи; вечно торчат в каких-то экспедициях. И Гафч с удовольствием стал дрыхнуть на их двуспальной кровати. Оба моих друга встретили меня радостными возгласами. – Гаф-гаф! – лаял Гафчик. – Привет, Мухина! – орал Володька. – Здорово, ребята! – отвечала я, теребя по загривку то одного, то другого. – Воробей, а что это классная говорила, будто ты болеешь?! – Ага, болею! – улыбался Володька. – У меня воспаление хитрости. Мне в школу некогда ходить, я провожу научный эксперимент. Все ясно. Воробей так устроен, что ему надо постоянно менять занятия. Володьке скучно все время одним и тем же заниматься. Поэтому он то на скрипке пиликает, то в телескоп на звезды пялится, то дюдики запоем читает. А вот сейчас – как вы слышали – он проводит научный эксперимент. – А что за эксперимент? – поинтересовалась я. – Учу Гафчика разговаривать. – Чего-о?.. Да у тебя, Воробей, не воспаление хитрости, а воспаление глупости! – Это у тебя, Мухина, воспаление глупости! – закипятился Володька. – Никто же не проверял опытным путем, можно собаку научить говорить или нет! – Никто не проверял, потому что и так понятно: нельзя! – Ах, нельзя?! Во все времена, Эммочка, мракобесы типа тебя твердили: это нельзя, то невозможно! А истинные ученые смело ставили научные эксперименты и совершали великие открытия! – Ну, хорошо. – Мне надоело спорить. – Гафчик уже разговаривает? – Ишь какая ты быстрая. Пока мы с ним только алфавит проходим. Пройдем алфавит, начнем складывать буквы в слова… Гафчуля, иди сюда. Гафч подбежал к Володьке. – Гафчик, скажи «а», – приказал Воробей. – Гаф! – сказал пес. Володька гордо посмотрел на меня. – Слыхала?! Он сказал «а»! – Да он просто гавкнул: гаф! – Это ты просто гавкнула. А Гафчик сказал «а». – Воробей наклонился и почесал Гафча за ухом. – Молодец, Гафчуля. А теперь скажи «р». – Р-р-р, – зарычал пес. – Ну что?! – победно воскликнул Володька. – Убедилась?! – А сейчас он просто рычит. – Гафчик, – обратился Воробей к собаке, – она нам не верит. Ну скажи этой дурочке еще какую-нибудь букву. – У-у-у… – завыл Гафч. – Вот, пожалуйста, буква «у», – прокомментировал Володька. – Пускай он лучше скажет букву «ю», – предложила я. – До «ю» мы еще не дошли. – Тогда букву «б». – Слушай, Мухина, – снова начал закипать Воробей. – Эксперимент в самом начале. Естественно, Гафчик пока не все буквы выговаривает. Ты вон вообще только в пять лет начала разговаривать. – Откуда ты знаешь?! – От верблюда! – Ах от верблюда… – Я схватила с дивана подушку и огрела Володьку. Воробей тоже схватил подушку… Короче, началась наша обычная бесиловка. Гафч с восторженным лаем носился вокруг нас, норовя уцепиться зубами то за Володькину штанину, то за мою тапку. Мы не успокоились, пока не перевернули всю комнату вверх дном. А потом пошли на кухню – закусить. В холодильнике нашелся лишь кусочек сыра. Мы по-честному разделили его на три части. – Мухина, – сказал Володька, уминая свою часть, – ты не забыла, что мы сегодня идем в ночник? – Ой, забыла. А во сколько? – В двенадцать. – В двенадцать я не могу. У меня неотложное дело. – Какое может быть неотложное дело в двенадцать ночи?! Я, между прочим, уже билеты купил. Сама ведь предложила. Это была правда. Как только я узнала, что мои родичи линяют в свои командировки, я тут же предложила Воробью пойти в ночной клуб «Конфетка». Сами знаете, когда родители дома, не очень-то по ночникам походишь. А про «Конфетку» мне знакомые девчонки все уши прожужжали: клевый музон, улетные песенки, стильная обстановочка… И вот теперь из-за химичкиного мужа все может обломиться. Хотя почему – обломиться? Я же могу и позже подойти. – Слушай, Воробей, – сказала я. – Давай сюда один билет. Я позже подгребу. – А что у тебя за дело? – спросил Володька. – Понимаешь, мне надо… – начала было я, но вспомнила, что химичка просила никому ничего не рассказывать. – В общем, надо. Потом скажу. – Нет, говори сейчас, – настаивал Воробей. – А то обижусь. Чтоб он не обиделся, пришлось применить испытанное средство. Чмок – чмокнула я Володьку в одну щеку. Чмок – в другую. Ну Воробей и поплыл, качаясь по волнам. А я погнала домой, готовиться к ночной слежке. Глава IV. Человек в зеленой куртке И вот уж полночь близится, и я стою на Новом Арбате. Полностью экипированная – извините за умное слово – для ночной слежки. На мне черная куртка, черные джинсы и черные очки. На пальцах правой руки поблескивал кастет – подарок охранника Геши (на случай, если кто-нибудь привяжется). Ровно в полночь дверь подъезда химичкиного дома отворилась, и на улицу вышел высокий мужчина в зеленой куртке и зеленой кепке. Судя по всему, это и был химичкин муж Виталик. Он воровато огляделся и попилил в сторону метро «Арбатская». Я двинулась следом. Дойдя до подземных переходов неподалеку от ресторана «Прага», он спустился, но не в тот переход, что вел к метро, а в другой, выходящий на бульвары. Перейдя по подземке дорогу, Виталик, не сбавляя скорости, направился к Пушкинской площади. Интересно, куда он так торопится?.. Чуть ли не бегом мы прошли Тверской бульвар, дошли до Пушкинской и, теперь уже по Тверской улице, пошли к Триумфальной площади. Пересекли площадь наискосок – от Театра сатиры к гостинице «Пекин» – и порулили дальше… Я была в полном недоумении. Химичкин муж возвращался обратно к Новому Арбату. Вот будет прикол, если мы, сделав круг, снова окажемся у метро «Арбатская». «Может, он просто любитель ночных прогулок? – пришло мне в голову. – Точнее – ночных пробежек. А жене подсыпает снотворное, чтобы она за него не волновалась и спала спокойно…» Не успела я так подумать, как Виталик резко свернул направо. К зоопарку. Та-ак. Версия с прогулками-пробежками отпадает. Теперь мы все дальше и дальше уходили от химичкиного дома. Интересно, долго он еще намерен петлять по городу?.. Меня уже начинала доставать эта беготня. Пора завязывать. Дослежу как-нибудь в другой раз. Я уже хотела идти в «Конфетку», но тут мы очутились… у Ваганьковского кладбища. И я сразу поняла, что это и есть конечная цель наших хождений. Вы спросите, как я поняла?.. Внутренний голос подсказал. И еще я поняла, что сейчас начнется самое интересное. Химичкин муж с минуту потоптался у закрытых ворот, а затем медленно двинулся вдоль кладбищенской ограды. Шел-шел и вдруг – бац! – исчез. Как в воздухе растаял. Приглядевшись, я увидела в ограде дырку. Понятно. Он проник через эту дыру на кладбище. Мне ничего другого не оставалось делать, как последовать его примеру. И я последовала. На кладбище стояла жуткая тишина. А на небе висела бледная луна. Кругом, куда ни глянь, кресты да надгробные памятники. Я не труслива, поверьте. Но хочу заметить: кайф не большой – ночью на кладбище оказаться. Впереди, между могилами, мелькала фигура химичкиного мужа. Он шел очень уверенно, как будто ему здесь все хорошо знакомо. Наверное, так оно и было. Я же кралась вслед за ним, все время спотыкаясь и чертыхаясь. «Может, он тот самый вампир-убийца, о котором говорил охранник Геша?» – мелькнула мысль. Хотя нет. Вампиры обычно днем спят в своих гробах и только по ночам выползают наружу пить кровь. А Виталик вечерами пил чай с химичкой, да и днем где-то работал. Мы зашли в самый мрачный угол кладбища. Так мне, по крайней мере, показалось. Виталик остановился у большого черного креста. Я подкралась ближе и спряталась за гранитной фигурой с крыльями. Ш-ш-ш… – шелестел ветер ветками кладбищенских деревьев. Тук-тук-тук… – стучало мое сердце. И тут могила, у которой стоял химичкин муж, – раскрылась. И из нее вырвался столб белого света. У меня сердце и вовсе как пулемет застучало: туктуктуктуктук… А Виталик сделал шаг вперед и погрузился в могилу по пояс, потом по грудь, затем по плечи и, наконец, скрылся в могиле с головой. И в этот момент я четко поняла, кто такой химичкин муж. Фантом!.. Я в Интернете читала про женщину, у которой умер брат. И вот спустя десять лет идет она по переходу метро с «Менделеевской» на «Новослободскую», а навстречу ей пилит умерший брат. Женщина чуть не рехнулась. А брат мимо прошел, даже не поздоровался. Это и был фантом. Такой же, как химичкин муж Виталик. Да-а, бедная Ирина Петровна. Восемь лет с фантомом прожила. Из могилы все так же лился белый свет. Почему она не закрывается?.. Может, еще фантомы должны подойти?.. А если посмотреть: что там?.. Да, вот такая я дура. Везде мне надо свой нос сунуть. Даже в могилу. Я сделала шаг вперед. И тут же, испугавшись, шаг назад. «Ты жалкая трусиха, Эмка», – сказала я себе. И повторила попытку. На деревянных ногах я подошла к краю могилы и заглянула внутрь. Дна я не увидела. Свет бил откуда-то из глубины. А в эту глубину вела самая обыкновенная железная лесенка. Вы можете, конечно, считать меня круглой идиоткой, но я полезла по лесенке в могилу. Глава V. Украденное досье Я ожидала увидеть на дне могилы все что угодно, но только не то, что увидела. А увидела я узкий коридор с выкрашенными желтой краской стенами. На дощатом полу лежала потрепанная дорожка. На потолке горело множество ламп дневного света (от них-то и шло из могилы белое свечение). В полном недоумении я пошла по коридору. Коридор повернул сначала направо, потом налево и наконец закончился обшарпанной дверью с табличкой «Штаб-квартира»; в нижней части таблички от руки была сделана приписка корявым почерком: «Звонок не работает. Стучите». Я постучала. – Входите, входите, – раздался из-за двери доброжелательный мужской голос. Я вошла. И оказалась в просторной комнате с мягкой мебелью. В одном из кресел сидел лысеющий коротышка лет пятидесяти, в мятых брюках и таком же мятом пиджаке. Он дымил сигаретой. При моем появлении коротышка бодро вскочил. – А-а! Ну наконец-то! – воскликнул он, подбегая ко мне и хватая за руку. – Ждем не дождемся! Что за фантастическая белиберда?! Коротышка церемонно усадил меня в кресло, сам сел напротив и, указывая на столик, разделяющий нас. – Не желаете ли клубнички? На столе стояла тарелка с клубникой. – Угощайтесь, угощайтесь, – суетился коротышка. – Очень вкусная клубничка. Я на рынке брал. Тут рядом с кладбищем неплохой рынок. Я машинально взяла одну ягодку, вторую, третью… Клубника и в самом деле была вкусная. Тут дверь отворилась, и в комнату вошел химичкин муж. И сел в свободное кресло. – Итак, – сказал он, – давай знакомиться. Как зовут тебя, нам известно. Как зовут нас – не важно. Здесь, – обвел он рукой комнату, – не принято называть свои настоящие имена. Поэтому зови меня, к примеру… Сергеем Ивановичем. А его, – указал он на коротышку, – Иваном Сергеевичем. Понятно? – Понятно, – ответила я, хотя мне было ровным счетом ничего не понятно. – Как ты, наверное, уже догадалась, – продолжал Сергей Иваныч, – это вовсе не тот свет. Это тайная штаб-квартира одной из секретных служб России. – Из всех секретных служб наша служба самая наисекретнейшая, – заметил Иван Сергеич, покуривая сигарету. – Ага-а, – начинало до меня потихоньку доходить. – Значит, все было заранее подстроено? – Я посмотрела на Сергея Иваныча. – И вы никакой не муж Ирины Петровны?! – Совершенно верно, – кивнул Сергей Иваныч. – Да и сама Ирина Петровна – никакая не Ирина Петровна, а наш кадровый агент. После такого сногсшибательного сообщения мне оставалось только почесать затылок. – На первый взгляд может показаться, что мы сделали из мухи слона, заманив тебя сюда столь громоздким способом, – продолжал Сергей Иваныч. – Но это вынужденная мера предосторожности. Дело в том, что в нашей секретной службе произошла утечка информации. И нам надо было срочно выяснить, не пасет ли кто тебя. – Пасет? – с недоумением повторила я. – Ну, то есть нет ли за вами слежки, – пояснил Иван Сергеич. – А-а… – Так вот, – продолжил Сергей Иваныч, – когда я водил тебя по городу, наши люди проверяли, нет ли за тобой хвоста. Хвоста пока нет, – сделал он ударение на слове «пока». – Поэтому мы решили открыть тебе нашу «могилу», зная, что ты обязательно в нее полезешь. – А откуда вы знали? – Мы про вас, Эмма Игоревна, мно-о-го чего знаем, – сказала Иван Сергеич. – Знаем, к примеру, что вы помогли нашей разведке обезвредить опасную террористку Дженни Ли; знаем, что с вашей помощью Интерпол арестовал крестного отца международной наркомафии Хромого Макса; еще нам известно о вашем участии в операции по уничтожению базы-лаборатории профессора Федякина; и о том, как вы лично взяли Сатану-младшего с его бандой черных колдунов, мы тоже знаем[2 - Все эти приключения описаны в других книгах об Эмме Мухиной.]. Я кинула в рот пару ягод. – Да-а, все-то вам известно. – Профессия у нас такая – все про всех знать, – усмехнулся Сергей Иваныч. – Мы даже знаем про тебя то, чего ты сама про себя не знаешь. – И чего же я такого про себя не знаю? – Ты – девочка-феномен, – значительно сказал Сергей Иваныч. – Девочка-уникум, – добавил Иван Сергеич. Я хихикнула. Уж больно это у них высокопарно прозвучало. – Да, да, не смейся, – с серьезным видом произнес Сергей Иваныч. – Твои психофизические данные были заложены в спецкомпьютер и обработаны спецпрограммой. И оказалось, что ты обладаешь врожденными способностями для работы в секретной службе. Это большая редкость. Как некоторым людям от природы дан талант сочинять стихи, рисовать картины, так тебе, Эмма, от природы дан талант хитрить, изворачиваться, выходить сухой из воды… В общем, ты имеешь все те качества, которыми должен обладать настоящий суперагент! – Офигеть! – сказала я и еще раз почесала затылок, не понимая: вроде бы меня похвалили, а если вдуматься – обругали. – Вот и мы себе сказали «офигеть!», когда получили данные компьютерных исследований. Естественно, все сведения были тут же помещены в архив «Д», где у нас хранится сверхсекретная информация. Доступ в архив имеет ограниченный круг тщательно проверенных людей. За архивом осуществляется круглосуточное наблюдение. Однако… – Сергей Иваныч сделал паузу и положил в рот клубничку, – твое досье бесследно исчезло. Как в воду кануло. – Как сквозь землю провалилось, – добавил Иван Сергеич. В комнате повисла тишина. И висела… Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «Литрес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/book/valeriy-ronshin/emma-muhina-i-tayna-odnoglazoy-dzhokondy-51351236/) на Литрес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом. notes Примечания 1 МУР – Московский уголовный розыск. 2 Все эти приключения описаны в других книгах об Эмме Мухиной.