Читать онлайн
Обрученные тьмой
Глава первая,
вступительная, а также повествующая о нелегких трудовых буднях и странном незнакомце
Северная Империя Тивии. Нильдар. 24-й день месяца огня, год 1889 по Новому календарю.
Габриэль Дрейк
Коллективная шиза даже в большом городе случается очень редко. Один мертвый псих – это норма, два мертвых психа за неделю – нездоровая тенденция, все что сверху – явный перебор.
Прямое тому доказательство находилось передо мной. Несчастный висел на высохшем дереве, раскачиваясь словно маятник. Синюшный, одетый в лохмотья. Из перекошенного рта вывалился черный язык. Левая кисть отрезана. Рядом в грязи валялась перевернутая табуретка.
– Что скажешь, Дрейк? – хмуро поинтересовался Майрон Бойл – капитан Тайной службы Нильдара.
– Место он выбрал очень удачно. Даже нести никуда не придется. Можно прямо тут закапывать.
Капитан сердито засопел, а я еще раз обвел кладбище взглядом. Тени таяли в предрассветных сумерках, скользили по надгробным плитам влажным от росы. Вдалеке заливалась пением дикая ночная птица, легкий ветерок шелестел разросшейся вдоль забора лебедой. Тихо за городскими стенами. Не стучат колеса рельсовых машин, не слышно ржания лошадей. Благодать для отъявленного социофоба или маньяка.
Я подошел к дереву, вглядываясь в следы на сырой затоптанной земле. Пришлось настроиться и немного приподнять завесу Изнанки, чтобы вычислить последние мгновения повешенного. Им, кстати, оказался мелкий воришка, которого Майрон отпустил из-под стражи не так давно.
Фантом не заставил себя ждать. Он пришел на кладбище через южные ворота, направляясь именно сюда. Встал на табурет, что притащил с собой, перекинул веревку, закрепил. Подергал, проверяя на прочность, затем сунул голову в петлю. Он не медлил и, судя по действиям, не сомневался ни минуты. Движения, как у механической заводной игрушки.
– Ничего нового. Повесился он сам, как и предыдущие двое. Кисть отрезали уже после смерти.
– Видишь кто это сделал?
Паутина заиндевела и брызнула во все стороны ледяной крошкой. Я успел вовремя зажмуриться и уйти с границы Серого мира. Кто бы это ни был, он окружил себя мощным защитным покровом, использовал чистый поток энергии, не прибегая к рунам. Разрушить такую ауру возможно под силу высшему чародею, но не месмеру-полукровке, чья работа заключается в поимке обыкновенных слюнявых монстров.
Опять тупик!
В Нильдаре орудовал серийный убийца и все его жертвы, закоренелые преступники, которые сами с удовольствием лезли в петлю.
Бойл начал сыпать ругательствами и раздавать указания помощникам, а я заметил нечто странное. У самого ближнего надгробья змеилась дорожка из следов. Присел, внимательно осматривая находку. Здесь был кто-то, прятался за этой самой гранитной плитой. Этот кто-то невысок, хромает на правую ногу, а левую подволакивает.
Еще раз шагнул на Изнанку. Тонкий след присутствия и приторно-сладкий запах разложения. Падальщик? Меня перекосило. Не-е-ет. Безумный гуль не стал бы наблюдать за убийством. Этими тварями управляют инстинкты, здесь же находилось разумное существо и после всего оно не тронуло тело.
Хм. Судя по всему, в деле появился случайный свидетель.
– Где сторож? – Я выпрямился, привлекая внимание капитана и его подручных.
Старика давно допросили, и он вернулся в свою хибару у восточных ворот. Пришлось прогуляться обратно. Поднялся по ступенькам и забарабанил в дверь. Послышались тяжелые шаги и приглушенное кряхтение. Отступил, когда дедок вышел на крыльцо.
– Щось вам, мастер? – Сторож шмыгнул сизым носом, выдававшим в нем ярого любителя крепких напитков домашнего производства.
– Скажи-ка, папаша, а не обтирается ли тут поблизости какая-нибудь нечисть?
Старик почесал плешивую бороду, прошамкал беззубым ртом.
– Люди жаловались, что в склепе у развилки нетопыриху видали. Да и я слыхал, как выла проклятущая бестия.
– Ты сам ее видел?
– А чегой на нее глядеть-то? Шастает тута, делает чевой-то. Могилку раскопала давеча, падлюка эдакая. Тьфу!
– Одну?
– А скока надыть? – всплеснул руками старик.
Я развернулся на каблуках, поднял воротник пальто и без лишних церемоний направился в указанном направлении. Дед что-то кричал вслед, но я уже не слушал.
Значит, на кладбище водится нечисть, и скорее всего в Капитуле о ней не слышали. Старому пьянице надлежало известить Ложу, но он этого не сделал. Странно, что бестия еще никого не прикончила. Отлов всякого рода тварей – отбросов Схождения – за городскими стенами ведется постоянно. Некоторым удается проникнуть в Нильдар, но ловчие чародеи всегда успевают вовремя поймать пакостников, прежде чем те успеют набедокурить. Сегодня, эта грязная работа ложилась на мои плечи. Не привыкать. Майрон и его люди мне не помощники, будут только мешаться. Поэтому, не оглядываясь, я шел к развилке. Посмотрим, что удастся сделать.
От склепа веяло холодом смерти. Покрытые плесенью и заросшие пыльным плющом стены, дырявая крыша. Решетчатая дверь приоткрыта, а темнота за ней не предвещала ничего хорошего. Под ложечкой засосало – дурной знак. Я уже нутром чуял беду. К сожалению, ошибаться мне доводилось редко. Почти никогда. Такова натура месмера.
Тварь находилась в своем логове. Снизу доносилось невнятное бормотание, усиленное эхом каменного мешка и запах гниения здесь ощущался куда сильнее. Я не мог позволить ей удрать, а значит, следовало позаботиться о защите. Как здесь, так и на Изнанке.
Скинул пальто, закатал рукава рубашки и достал из голенища ботинка скин ду. Маленький кинжал удобно лег в ладонь. Немедля провел им от запястья до локтя. Стоило поторапливаться, если там действительно засела нетопыриха, то она почует кровь прежде чем я успею поставить барьер.
Я обошел склеп, наклонился и вывел на земле две руны: для защиты, и для подпитки силой.
Круг замкнулся.
Успел.
Вытер ладони о штанины, не обращая внимания на саднящую боль от пореза и дрожащие пальцы, пнул решетку. Истошный скрип заржавевших петель вполне мог поднять всех мертвых в округе, что уж говорить об упырице внизу. Если она не почуяла кровь, то теперь-то точно приготовилась встречать гостя.
Я спустился по крутым ступенькам, придерживаясь здоровой рукой о склизкие стены, и старался дышать ртом. Вонь тут стояла непередаваемая. Запах сырости и плесени смешивался с гнилью трупных разложений.
Внутри склеп оказался тесным. Свечи повсюду – в нишах под потолком, на полу, на каменных плитах. Всего три гроба: справа, слева и у дальней стены. Последний как раз служил алтарем, призванным вызвать священный ужас у безумных пироманов. Впрочем, я впервые согласился бы с адептами. Очистить это место мог только огонь.
На массивной крышке саркофага пугающим натюрмортом красовались останки не первой свежести. Судя по небольшим обглоданным костям – ребенок. На череп с ошметками гниющего мяса и черной паклей волос, я старался не смотреть. Лоскуты темно-синего батиста и некогда белые ленты – все, что осталось от одежды. В углу валялся замызганный плюшевый кролик с оторванным ухом.
Завтра же потребую у Майрона оплату сверхурочных и премию за вредность!
Горбатая фигурка сидела на полу спиной ко мне, подогнув ноги. Нетопыриха оказалась обыкновенной стрыгой. Эти создания не сосут кровь младенцев и прекрасных юных дев, это недочародеи давным-давно утратившие человеческий облик и сохранившие крупицы силы. Открытие меня порадовало. Я мог подчинить ее без особых усилий. Круг был лишним. Но лучше перебдеть, чем потом пожинать плоды собственной недальновидности.
Отвратительная бестия что-то бормотала и постоянно вздрагивала, размахивая длинными четырехпалыми ручищами. Одеждой ей служила не то простыня, обмотанная вокруг бочкообразного туловища, не то кусок парусины. Темная сморщенная кожа свисала складками. Почти лысую голову покрывала россыпь бородавок.
Вдруг, тварь встрепенулась и подскочила. Огромный рот на маленьком скукоженном лице выделялся щербатой трещиной, через которую виднелись пеньки черных зубов. Удивленной она не выглядела. Чего и следовало ожидать.
Ввязался же, на свою голову!
Хромая и заваливаясь на правый бок, горбунья приблизилась, вытаращив на меня сальные глазенки.
– Мес-сс-смер, – прошипела она, почти не размыкая губ. – Зачем пришел?
Я скривился.
– Уютное у тебя жилище, и какой простор для ночных прогулок наверху. Хорошо ты устроилась.
Стрыга мелко задрожала, оскалилась.
– Пришел узнать у Агны о человеке в черном? О человеке, задумавшем создать зловещую руку?
Поток бредового откровения, несколько обескуражил.
– Ты видела его? Человека в черном?
Скорее всего, он и есть убийца.
– Он скрыл свое лицо. Агна не видела, Агна не знает.
Пришлось отступить, так как стрыга опасно приблизилась. Затылок заныл, и я повел плечом, вытянул руку, приготовился прижать уродину к стене.
– Быть может, Агна что-то почувствовала? – спросил слегка заискивающе.
Стрыга поскребла макушку длинными пальцами.
– Чертополохом от него пахло, – она шмыгнула носом, раздвоенный язык скользнул по тонким синюшным губам.
Я отступил еще на шаг.
– Ты что-то говорила про руку…
Зачем убийца отрезает кисти самоубившимся воришкам оказалось той еще задачкой. Чародеи-консультанты из Ложи мрачно отмалчивались и пожимали плечами, что мне очень не нравилось. Майрон же считал неизвестного маньяка фетишистом и желал изловить душегуба как можно скорее.
Неверный свет от свечей подрагивал, гоняя по стенам зловещие тени.
– Зло собирается за каменными стенами твоего города, месмер. Агна чувс-с-ствует. Кто-то хочет обыграть Безымянного скупщика. Агне нужна сила. Агна хочет жить в новом мире, где будет охотиться на чародеев.
Я упустил тот миг, когда все пошло дрыхгу под хвост. Слишком увлекся, слушая бестию и ожидая от нее пакости, потому не заметил, как эта самая пакость прилетела из-за спины.
Надо было замыкать круг, как с внутренней, так и с внешней стороны!
Удар по затылку был таким сильным, что я растянулся на пыльном полу и отключился.
* * *
Возвращение в реальный мир оказалось мучительным и на редкость паскудным. Я лежал на чем-то твердом, а зловоние разлитое вокруг заставляло желудок сжиматься. Голова раскалывалась. Еще эта непонятная тяжесть в конечностях. Попытка поднять руку не привела ни к чему хорошему. Кандалы больно врезались в запястья, загремели цепи.
– Не серчайте уж, мастер, – раздался смутно знакомый скрипучий голос.
Разлепив веки, увидел сторожа. Пьянчуга стоял надо мной, опираясь на метлу. Я с трудом вспомнил, что случилось. Мне выпала честь с удобством разместиться на крышке саркофага, где совсем недавно были свалены гниющие останки.
– Моя Агнушка не жестокая. Быстренько все обстряпает, ничегошеньки не почувствуете.
– Ты совсем рехнулся, старый?! Освободи меня немедленно!
Рывок из последних сил. Бесполезно. Заклятые рунами железки жадно сосали мою жизненную и магическую энергии. Даже на Изнанку не выбраться. Позвоночник ныл от боли, а ног я почти не чувствовал.
Зараза!
– Не дергайтесь, не дергайтесь, мастер. Ваши-то тавой, ушли ужо давненько. Я им сказал, что вы в город воротилися.
Мысли путались, гул в голове не стихал. Я не сразу сообразил, что это заунывное пение стрыги, ползающей внизу. Она старательно чертила руны на подметенном полу. Какие именно, разглядеть не получилось.
– Удачно все сложилось, – продолжал сторож, – не часто магики-то сюды захаживають. Агна моя истощала уж совсем, пришлось мертвечиной обходиться.
Да, кровь эта тварь не пила, а вот чужую магию… Ставлю свое месячное жалованье, что в разрытой могиле покоился кто-то с даром. Обычно чародеев не хоронят, а сжигают. Возможно, ребенок был Истоком лишь отчасти или слабо Одаренным, но бестия почувствовала остаточную энергию и позарилась.
Кто бы мог подумать, что стрыга у старого пьяницы вроде домашнего питомца.
– Папаша, ты последние мозги пропил? Знаешь, что тебе светит смертная казнь?
– Как не знать-то, мастер? Но не могу ж я женку-то оставить, перед Богами ведь клятву давал.
Нервный смешок вырвался из груди, и острая боль стилетом вонзилась под ребра. Я судорожно вздохнул и скосил взгляд на уродину. Не думал, что сегодня меня еще что-то удивит. Хотя чему тут удивляться? Когда-то это существо было человеком… чародейкой. Дрыхг его знает, как она докатилась до такой жизни, а вот старик… Любовь имеет скверное чувство юмора, и мало в чем уступает своей коварной сестрице Судьбе.
– С такой женой я бы тоже спился.
Нельзя было закрывать глаза. Я шевелил онемевшими пальцами в надежде дотянуться до старика, подчинить его ментально, но все без толку.
Интересно, как себя чувствуют те, кто знают, что вот-вот умрут? Потому что я ничего не чувствовал, кроме злости на самого себя и боли в каждой клеточке тела.
Поразмыслить над этим как следует, не получилось. Пространство вокруг всколыхнулось, из легких разом вышел весь воздух, и я вдохнул целое облако серой пыли с Изнанки.
Время остановилось. Все окрасилось в цвета ультрамарина.
Изначальный мир.
Какого дрыхга?! Я ведь прикован.
Потянул цепи, окислившиеся в здешней среде, но все еще крепкие. Каменная плита холодила обнаженную, покрытую рубцами шрамов спину.
Совсем рядом кто-то деликатно кашлянул. Я проморгался, чихнул и приподнял тяжелую голову.
На краю каменного гроба сидел мужчина и смотрел на меня с усмешкой. Выглядел он обычно… по-человечески. Не возможно. На границе междумирья каждый предстает в своем истинном облике. Даже благородные чародеи тут не могут скрыть внешних уродств, в полной мере отражающих их суть. У кого-то вместо кожи змеиная чешуя, крылья, рога. Гордиться тут нечем. Мне, к слову, тоже.
Переходя на Изнанку, со стороны я выгляжу не лучше стрыги. Я не чародей и лишь на половину человек. Мои предки – месмеры, всегда были стражами Изнанки. Способные подчинять своей воле других, они отлавливали тварей проникающих из других миров, не позволяя им вырваться за пределы Серого мира. Сильные, выносливые, похожие на императорских гончий. Полулюди, полушакалы. Сегодня остались только полукровки, вроде меня. Знатные уродцы.
– Ты еще кто такой?
В горле саднило и ужасно хотелось пить.
– Здравствуй, Габриэль. Мое имя Тирхис.
Я снова, без особых успехов, дернул цепи.
– Плевать, как тебя зовут! Как ты затащил меня сюда?
– У меня много талантов. Но я здесь не затем, чтобы перечислять их все. Предлагаю заняться чем-нибудь полезным. Что скажешь? Ты ведь не хочешь стать ужином этой мерзкой стрыги?
– Не хочу, – огрызнулся, клацнув острыми зубами. – Только, что ты можешь?
Я снова взглянул на этого талантливого, стараясь рассмотреть получше. Волосы редкие, с залысинами на висках. Треугольное лицо с острой бородкой, крючковатый нос, над верхней губой щетка усов и глаза… хитрые. Незнакомец носил простую, даже старомодную дорожную одежду, какую можно увидеть на торговцах прибывших из Рубинового города: свободная рубаха, штаны с широким поясом, на котором висел кожаный кошель, холщовый кисет и пустые позолоченные ножны.
– Я помогу тебе, Габриэль, только если буду уверен, что ты потом поможешь мне.
– Ну конечно, даром ведь ничего не бывает, – рычание перемежалось с лающим смехом.
– Ничего, – охотно согласился Тирхис, – да и кроме того я ведь купец. Так что? Ты согласен на мою помощь?
Не нравилось мне это, но цепи все еще крепко держали, как здесь так и там в склепе. Сам я нипочем не выберусь. Сил не осталось и через пару часов стрыга разберет меня по косточкам, а ее верный муженек закопает в той самой могиле и никто никогда не догадается о моей печальной участи. Интересно, скольких эта парочка успела оприходовать таким же образом?
– Думай быстрее, – продолжал давить мой новый знакомый.
– Согласен, – выдохнул нехотя.
– Тогда по рукам, – Тирхис хлопнул в ладоши и резво соскочил с крышки саркофага. – Послезавтра празднование по случаю приезда послов, так что я буду ждать тебя в императорском саду под столетним дубом.
Я не успел и пасть раскрыть, как он поспешил добавить:
– Позволь еще оставить тебе кое-что, чтобы ты обо мне не забыл.
Мужчина протянул руку, а я взвыл раненым шакалом. Левый висок и пол-морды опалило жидким огнем. В нос ударил тошнотворный запах паленой кожи и волос. Я изогнулся, царапая когтями каменную плиту. Пасть наполнилась кровью, а из глаз потекли слезы. Стало нечем дышать.
– Ты сдурел?! Что это такое?! – собственный голос эхом отзывался в голове.
– Это знак! Теперь мы союзники, Эл.
Снова столбом взметнулась пыль… тлен. Граница миров размылась, невидимая сила безжалостно вытолкнула меня с Изнанки. Человеческое тело было куда менее выносливее. Боль терзала подобно дикому зверю, выламывала и выкручивала кости.
– Дрейк!
Майрон?
– Слышишь меня, Габриэль?
Слышу… Как же громко!
Грохот, крики и нечеловеческие вопли стрыги, причитания старика.
– Снимите цепи, а ты за целителем! Живо!
Лязгнули заклятые железяки.
– Не слабо тебя приложили. А это еще что?
Я резко вскинул руку и, кажется, задел капитана. Перед глазами все плыло, левая половина лица нестерпимо чесалась. Майрон стоял надо мной и хмурил кустистые брови. Судя по его недовольно-озабоченной физиономии дело дрянь.
– Вы молодец, арда Вилла. Еще чуть-чуть и мы могли опоздать.
– Не благодарите, капитан. Я просто выполняла свою работу.
Этот голос… и запах. Мне почудилось, будто я дышу цветущей черемухой, смешанной с нотой шалфея, вдыхаю золотую пыль, что тяжестью царапает легкие. Да, я чувствовал его и узнал. Здесь в зловонном склепе он казался спасением и отдохновением.
Попытка сесть закончилась неудачей. Голова закружилась, и я едва не свалился на пол. Бойл вовремя подхватил меня и уложил обратно.
– Лежи смирно. Целитель уже на подходе.
Я вяло отмахнулся, тяжело выдохнул и распластался на каменной плите. Все же успел разглядеть знакомую фигуру и рыжие волосы, казавшиеся темно-карамельными в полумраке. Не назови капитан имя, то я решил бы что брежу.
А может все происходящее и есть бред? Изнанка, странный человек, ожог на половину морды… лица.
Дрыхг меня раздери!
И пить хочется.
Успел высказать Майрону свое желание, надеясь, что оно не будет последним, а после утонул в накатившей чернильной темноте пахнущей черемухой и шалфеем.
Интерлюдия первая,
где за очередной неудачей следует злой рок
Даже у Изнанки есть границы. Чем дальше заходишь, тем меньше шансов вернуться. Немало чародеев сгинуло тут, в надежде обрести могущество. Но он продолжал идти, твердо ступая по мертвой земле. В прошлый раз было куда страшнее. Ему постоянно казалось, что за ним наблюдают.
Они и сейчас наблюдали. Зачарованно следили за безумцем, сунувшимся, куда не следует. Жаждали, алкали его крови, но держались в стороне. Запах отцветшего чертополоха давно впитался в накидку, и отпугивал тварей Схождения. Но он все равно сжимал в кулаке колючий бутон. Так спокойнее.
Черный мешок, который чародей принес с собой, с каждым шагом казался только тяжелее.
Пора останавливаться.
Впереди простирались глухие непроходимые болота. Над стоячей водой нависали ползучие растения, а их узловатые корни уходили глубоко вниз, утопая в тягучей тине и вязких наслоениях торфа.
Дурное место, равно как и деяние, которое он пришел сюда совершить. Первые две попытки провалились. Он где-то ошибся. Сложный рисунок из рун вспыхивал и гас, а от руки в центре оставалась только сажа. Неизвестно, кого больше расстроила последняя неудача: его или голодных гулей, выглядывающих из-за прогнивших стволов деревьев.
И все же он не пал духом. Сделал выводы, записал схемы, над которыми еще предстояло поработать, и решил больше не опираться только на книжные знания. Он будет пытаться до тех пор, пока не выйдет все как надо. Даже если придется убить всех преступников в Нильдаре.
Зачаровать Руку славы на Изнанке, чтобы никто не почувствовал, не прознал, было отличной идеей. Блестящей, стоит признать. Опасно, непредсказуемо… головокружительно.
На этот раз схема ложилась на пепельный грунт куда сложнее. Он водрузил в центр руку со скрюченными пальцами и старательно выводил рисунок. Но не успел завершить последнюю руну, как снова потерпел неудачу.
Ветер швырнул в лицо горсть пепла – все, чем стала с трудом добытая кисть. Злость прокатилась по нутру и вырвалась наружу с отчаянным криком. Чародей затоптал знаки, с остервенением пнул попавшийся под ноги камень. Откуда-то сзади послышалось рычание. Он испуганно обернулся, но никого не увидел.
Листки высушенного чертополоха подхватил новый порыв сухого ветра.
Пора убираться отсюда. Снова ни с чем.
Шагал быстро, не оглядываясь, на ходу открывая границу.
Все мысли чародея занимала схема. Где он допустил ошибку? Что пошло не так? Проклятье!
Последнее слово вспороло ночную тишину громким возгласом. Он не заметил тень, прыгнувшую через него, как дрессированная обезьянка прыгает через голову императорского шута на потеху люда.
Она покинула Изнанку вместе с ним. Кубарем прокатилась по брусчатке, клацая лезвиями когтей. Вскочила на полусогнутых и отряхнулась. Большая псина с мордой летучей мыши. Ее ноздри раздувались смердящей болезнью, голодом и нытьем. Черная кожа без единой шерстинки и вся в струпьях, обтягивала кости.
– А ну стой!
Чародей выбросил руку, сплетая огненную удавку и накидывая ее на костлявую зверюгу. Заарканить тварь не получилось. Она прыгнула, обратившись в дым. Магическая веревка поймала воздух.
Глава вторая,
наглядно демонстрирующая, что ни один добрый поступок не остается безнаказанным
Нильдар. 25-й день месяца огня.
Вилла Колдуин
Меня разбудил грохот и громкие голоса снизу. Накрыв голову подушкой, я какое-то время лежала, надеясь, что все стихнет. Но чуда не произошло.
Хлопок.
Телепортировавшись, хохлик плюхнулся на постель и вцепился пухлыми ручками в мое одеяло.
– Вилла! Вилла! – заголосил Бени. – Там он пришел! Клешням своими размахался. Злющий, как дрыхг. Месмер проклятый! А страшный какой, матушки-пересратушки! Вся рожа красная!
Я застонала, пытаясь отвоевать одеяло в неравной борьбе.
– Зря ты его спасла. Пусть сожрали бы, неблагодарного, – не унимался домовой. – Вот я всегда говорил, что не умеешь ты мужчин выбирать. Так и останешься одна, а со мной что станется?! Кому я буду нужен? Выбросят на Изнанку и поминайте как звали!
Бени истерил со всем полагающимся драматизмом. Заламывал ручки, выдирал пучками волосы и выдавливал слезы. Ну не мог бедолага смириться с тем, в роду онейромантов Колдуинов, которому он верно служит пять веков, осталась только я.
– Хватит! Прекрати, – одернула я хохлика и тот заметно сник.
– Прогони его, Вилла, – вытирая рукавом сажу со щеки, всхлипнул он.
– Где же твое хваленое гостеприимство? – пожурила домового, накидывая халат.
Растрепанный Бени сердито хлюпал раскрасневшимся носом и нервно дергал левым ухом. С месмером у него сложились не самые дружеские отношения. После нашего расставания, домовой не скрывал радости, что больше не увидит Дрейка в стенах фамильного поместья.
Оставив домашнюю нечисть наедине со своим недовольством, гордо восседающего на мятой постели, отправилась вниз и захватила по пути канделябр.
Я жила одна в большом доме. Хозяйство вел Бени: готовил, стирал и убирал. Мне не требовались личные служанки, дворецкий и управляющий. Я слишком трепетно относилась к своему одиночеству, избегала людей и давно привыкла справляться со всем сама. В обществе такое мало кому прощается. Но я онейромант в пятом поколении и это искупает любые мои причуды.
Дар видеть истину во снах впервые проявился у моей пра-пра-пра-прабабки благородной арды Луизы Колдуин. Виной тому послужило очередное Схождение. Из-за него много людей навсегда распрощалось со своим душевным здоровьем. Больной посчитали и бабку Луизу. Какое-то время ее продержали в одной из лечебниц Кадвана. Только благодаря делегации чародеев из Ложи, неизвестно почему заинтересовавшихся ее случаем, удалось выявить редкий талант онейроманта.
Место в совете Капитула, постоянные поручения от Тайной службы Нильдара, прием горожан дважды в неделю, а еще субботние завтраки с императрицей – вот наследство Луизы Колдуин и моя жизнь. Временами ее нарушают непредвиденные обстоятельства, вроде тех, что произошло вчера.
Видения редко настигают меня внезапно. Способность онейроманта – это концентрация, полный покой и глубокое погружение в мир сновидений, где открывается истина, а границы не имеют значения.
Субботнее утро, по обыкновению началось со сборов во дворец. В такие дни ко мне все же приходила служанка, чтобы помочь с платьем и прической. Экипаж прибыл без опоздания, и в положенное время я уже сидела за сервированным столом на террасе.
– Завтра прибывают послы из Колдира, – сообщила Антуанна ди’Куаррон, размешивая сахар в чае. – Для нас важно, чтобы переговоры прошли успешно.
– Думаю, что Торговому союзу ничто не угрожает. Вы зря беспокоитесь, Ваше Императорское Величество.
Заглядывать в судьбы целых государств я не могла, но готова была поручиться за жизнь Антуанны, в которой ближайшие пару лет ничего не могло поменяться. Сны никогда не врут.
– Надеюсь на это, дорогая.
Мы беседовали обо всем и ни о чем. Антуанна пересказывала мне дворцовые сплетни, расхваливала нового повара-кондитера и поделилась переживаниями о череде странных убийств.
О последнем я знала не понаслышке. На днях капитан Майрон Бойл пришел ко мне с просьбой помочь в расследовании.
Убийца не оставил никаких следов и мне пришлось долго гулять вокруг места преступления, и даже забрать с собой веревку на которой «повесился» несчастный. Бени такому трофею не обрадовался и призвал выбросить пакость немедленно. Я уступила домовому после первого же неудачного сеанса. Закрыв глаза, я видела только черную простыню. Никаких сновидений. Проснувшись, чувствовала себя как зомби поднятый чародеем-недоучкой – совершенно разбитой и опустошенной.
Онейроманту нельзя отвести глаза, нельзя обмануть или воздействовать на его видения, но можно укрыться. Мало кому такое под силу. Единицам. И это сильнейшие чародеи из Ложи. Я гнала подобные мысли прочь, потому что они казались абсурдными, а голословные заявления не простят даже уважаемому онейроманту.
Пришлось признаться Майрону в своем провале. Капитан озадачился еще сильнее, но пообещал докладывать о новостях.
После завтрака я поспешила домой, но у ворот дворца меня уже поджидали.
Август Эрдман стоял в тени под кленом и лениво раскручивал часы на цепочке. Как всегда элегантный, в шляпе с полями. Он широко улыбался, демонстрируя ровные белые вампирьи клыки, и щурил лукавые черные глаза.
– Значит, так вы проводите свой выходной, младший актор Эрдман? Следите за мной? – я сложила руки на груди, чтобы выглядеть воинственнее, но удержаться от ответной улыбки не получилось.
Вампир приблизился, коснулся губами моей щеки.
– Решил, что ты не откажешься со мной пройтись.
– И ты даже не станешь говорить о работе?
– Сгореть мне на этом самом месте!
Я посмотрела на небо. Солнце то выглядывало, то снова скрывалось за облаками. На самом деле дневной свет вампирам не помеха: раздражает не более. Августу ничего не угрожало, а зная как он одержим работой, можно предположить, что скоро я окажусь вовлечена в очередное внештатное расследование.
Эрдман подхватил меня под руку, и мы пошли вверх по Дворцовой. Денек стоял замечательный. Конец месяца огня баловал приятной прохладой, кратковременными дождями и умопомрачительными запахами поздних цветущих трав. Скоро выпускники-целители отправятся за городские стены, чтобы пополнить запасы лекарственных сборов. Я с улыбкой припомнила, как сама занималась подобным во время учебы у целителей Кадвана.
– Что тебя так развеселило?
– Просто настроение хорошее, – я подобрала юбку и встала на бордюр. Теперь мы с Эрдманом были почти одного роста.
– Тогда надеюсь, сейчас оно у тебя только улучшится.
Август вытащил из кармана пиджака два тонких прямоугольных конверта с императорской печатью.
– Знаю, мы и так приглашены, без всяких формальностей. Но я подумал, быть может, ты составишь мне компанию, и мы придем на прием как все нормальные люди?
Насколько могут быть нормальными вампир, работающий на Капитул, и онейромантка? Ненормальнее я выглядела только в паре с месмером, дрыхги его покусай.
Я взяла конверты. Бумага с золотыми вензелями пахла лилиями, на сургуче так же был оттиснут благородный цветок. Прием по случаю визита послов из Колдира намечался пышный. Магический турнир чародеев, поиски единорога в императорском саду, танцы, море угощений и выпивки.
Неожиданно сорвался совсем не летний ветерок. Захлопали навесы над базарной площадью, небо нахмарилось и послышался далекий громовой раскат. Почему-то подумалось, что не к добру это. Навалилась усталость, ноги подкосились, но Эрдман не позволил мне упасть.
– Что с тобой, Вилла?
Я удивленно провела языком по губам, ощутив солоноватый привкус крови. Август крепко прижал меня к себе. В черных глазах вампира читалась тревога. В глазах черных, как Бездна…
Я завороженно смотрела на него, погружаясь в сон наяву. А может, это было озарением? Не знаю. Знаю только, что это было очень страшно. Мне еще не доводилось бывать на Изнанке, только слышать об этом месте.
Над головой сияли три небесных тела в ореоле млечного пути. Пропитанный тленом воздух не позволял глубоко вдохнуть. В строениях вокруг с трудом угадывался прекрасный Нильдар. Разрушенные стены домов, ржавые рельсы, истлевшие вывески, вещи, и кости…
Я стояла, глядя на расколотый лошадиный череп из глазницы которого, извиваясь, выползла гладкая черная змеюка и зашипела. Неподалеку валялось сломанное колесо от рельсовой машины. Сердце почти не билось, даже пошевелиться страшно. Габриэль всегда говорил, как опасно на Изнанке, что твари Схождения поджидают на каждом углу.
Дрейк.
Воспоминания о месмере стали навязчивее, как и мысль идти вперед. Через каждые десять шагов я останавливалась, прислушиваясь. Ни звука. Будто в ушах восковые затычки, только пульс оглушающе стучал по вискам.
Говорят, мир раньше был таким, пока чародеи с благословения Богов не создали защиту, разделив его надвое. Но всем известно, что Изнанка отражение Тивии – мира на границе миров, и каждый обретает здесь свое истинное лицо.
Я снова остановилась. Посмотрела на свои руки, потрогала лицо, шею. Ни рогов, ни чешуи, хвоста тоже нет. Выдохнула. Зарылась пальцами в волосы, распустила прическу, массируя голову. Это ведь сон. Необычный, но все же сон… На самом деле я не пересекала границ Серого мира.
Свихнуться можно.
С трудом помню, как добрела до городских ворот: того, что от них тут осталось. Высоченная каменная стена, окружавшая Нильдар, выглядела так, будто держала оборону долгие годы и пала под натиском механических катапульт-скорпионов. Удручающее зрелище.
Подобрав юбки, я перелезла через горы булыжников и вышла на тропу.
Нужно идти. Только прямо. Не останавливаться.
Кладбище, раскинувшееся на пути, встречало той же неизменной тишиной. Мраморные надгробья, деревянные памятные таблички, скульптурные памятники выглядели еще печальнее и сиротливее, чем наяву. Стерлись имена и даты, ни одного яркого цветка или ленточки. Того и гляди из-под земли начнут выбираться мертвяки, тянуть свои костлявые руки и…
Я поежилась, прогнала дурацкие образы и пошла дальше.
Близко, совсем рядом.
Склеп возник из пустоты. Всего через двадцать шагов. Я замерла, перестала дышать. Показалось, что мелькнула и исчезла чья-то тень. Ладони вспотели, и я вытерла их об юбку. Отвела взгляд всего на миг и вскрикнула, увидев его…
Месмер возле склепа не обратил на меня внимания, но поджилки все еще тряслись. Он обходил старую гробницу по кругу и что-то вынюхивал.
Я завороженно наблюдала за существом, которого ни разу не видела, по эту сторону мира. Мне доводилось читать о месмерах в старых трактах, но то совершенно другое.
Гибкое поджарое тело, вполне человеческое, если не считать лобастой собачьей головы с острыми ушами. Под толстой шкурой перекатывались бугры мышц. Он двигался как дикий кот с пустынных равнин. Пожалуй, только такое существо и может охранять Нильдар от нечисти с Изнанки.
Даже сомнений не возникло что передо мной Габриэль Дрейк. В этом сне я искала именно его, но так до конца и не понимала, что это: настоящее, прошлое или будущее? Как трактовать столь необычный сон?
Сон ли?..
Месмер еще покрутился на месте и нырнул в узкие двери склепа. Не раздумывая, я кинулась за ним.
Столкновение с невидимой стеной вырвало меня из сна-видения, закружило в черной пустоте, и кто-то заголосил перезвоном всевозможных голосов, повторяя только:
– Спаси, спаси, спаси!..
Всколыхнулось покрывало снов, а где-то рядом заливистым смехом разразились духи-грезы.
Кажется, я закричала. Распахнула глаза и едва не свалилась с жесткой кушетки. Август оказался рядом и снова уложил на подушки.
– Ты что, притащил меня в штаб?
Больничное крыло в штаб-квартире Тайной службы я узнала сразу.
– До него было ближе всего.
Я мысленно застонала, возвела горе-очи к потолку. Теперь от сплетен не отвяжешься.
– Не переживай, тут и без нас все на ушах стоят. Маньяк снова убил.
Я вытащила шпильки из волос и с удовольствием почесала гудящую голову.
– Ты как? Целитель сказал…
– Где Дрейк?
– Что?.. – вампир растерялся. – На кладбище, наверное, вместе с капитаном.
Кладбище!
Под ребрами все болезненно сжалось, руки похолодели, и почудилось, что сердце вот-вот остановится. Чувство испытанное мною лишь раз, перед самой гибелью родителей. Тогда я не поняла, не разгадала его, но в этот раз уверенность только крепла.
– Вилла? Куда ты?!
Я бежала сломя голову через лестничные пролеты. На пропускном пункте дремал дежурный. Дородный мужчина испуганно всхрапнул когда я пронеслась мимо и выскочила через двери на крыльцо.
И лишь в тот миг поняла, что почти наступило утро. Сколько же я проспала?
– Вилла? Что происходит?
Эрдман догнал меня. Выглядел он совсем сбитым с толку.
– Что-то плохое… если уже не произошло.
– Объясни же! – вампир начинал злиться.
Махнув рукой, я подобрала подол и спустилась по ступенькам. Во двор верхом въехал патрульный, только сдавший ночную смену.
– Мне нужна ваша лошадь, – я выхватила у ошалевшего мужчины поводья и притопнула ногой.
– Я… но… вы… – окончательно растерялся патрульный.
– Слезай! – рявкнул Август.
Я мысленно возблагодарила Богов, что он не стал меня останавливать и снова задавать вопросы. Вампир помог забраться в седло, но выглядел при этом очень недовольно.
– Я поеду следом за тобой.
Кивнув, я пришпорила кобылу и почти галопом помчалась к городским воротам. Прохожих в столь ранний час было мало, но кто-то прокричал вслед заковыристые проклятья, а пронзительный гудок рельсовой машины, наверняка разбудил весь квартал.
С Майроном и двумя его помощниками я столкнулась у самых ворот. Один из офицеров взял под уздцы взмыленную лошадь.
– Где Дрейк? – путаясь в юбках, я сползла с седла, чувствуя, как дрожат ноги.
– Сам хотел бы знать, арда Колдуин, – подбоченился капитан, наблюдая за тем, как целители Кадвана уносят на носилках тело прикрытое простыней. Наверняка в лабораторию при Ложе, чтобы изучить получше.
– Ушел, никого не предупредив, – фыркнул второй актор, – Месмер как всегда думает лишь о себе.
В другой ситуации я бы поддержала эту точку зрения. Но в тот миг в груди будто дыра образовалась и хотелось надрывно кричать.
Никуда он не уходил, он в том склепе! Я видела, как он спустился туда.
Часовые уже закрывали ворота, и не раздумывая я успела проскочить в узкую щель под крики капитана. Бойл приказал снова пропустить их, а офицеров послал за подкреплением.
Дальше все как в тумане. Склеп, запах смерти, стрыга…
Я зажмурилась, прогоняя воспоминания о том жутком месте, и спустилась со ступенек.
Прошло почти полгода после нашего разрыва, и вот Габриэль Дрейк снова сидит в моей гостиной, вальяжно расположившись в кресле. Как и всегда, его бесконечная уверенность в себе, своей неотразимости и удаче читалась во всем. В осанке, выражавшей надменное величие, в движении всяком – тягучем и плавном, во взгляде с льдистой поволокой безразличия, смешанного с насмешкой. И только ожог на левой половине лица, немного не вписывался в привычный образ.
Месмер дернул щекой и поморщился, заметив, что я в упор смотрю на него.
– Не успел тебя поблагодарить, – глухо отозвался он.
Я прошла и поставила канделябр на каминную полку. Поблагодарить, как же.
– Зачем пришел?
– Ты знаешь что это? – Габриэль наклонил голову к свету. Странные символы, на руны совсем не похожи.
Заехать канделябром по наглой помятой физиономии месмера показалось хорошей идеей. Я сложила руки на груди и выдохнула:
– Понятия не имею.
Я не лгала. Кроме того, мне хотелось, чтобы он поскорее убрался. Для меня всегда оставалось загадкой, как Дрейк способный чувствовать эмоции других был таким черствым чурбаном, заботящимся лишь о себе любимом.
Габриэль болезненно поморщился, и я вдруг почувствовала укол совести. Небольшой такой укольчик. Ожог, наверняка, болел и он ведь не виноват в случившемся. Разве что, самую малость. Самонадеянность – еще один из пороков Дрейка. Не стоило ему соваться в склеп в одиночку.
– Что там произошло с тобой? – не хотела спрашивать, но любопытство оказалось сильнее.
Дрейк поднялся, стоит заметить, не без труда. Нам обоим требовался отдых, после безумной ночи и утра. За плотно зашторенными окнами давно властвовал полдень. Я проспала всего несколько часов, но приперся Габриэль, дрыхг его побери.
– Я думал, что ты поможешь ответить на этот вопрос.
– О чем ты? – я непроизвольно отступила.
– Ты увидела сон обо мне?
– Д-да.
Угол каминной полки больно уперся в спину между лопаток. Месмер заметно расслабился, но не отошел. Смотрел не мигая, а после перевел взгляд. Я повернулась и увидела на полке знакомые конверты. Приглашения. Видимо Август оставил их, когда провожал меня утром.
Дрейк взял один, принюхался и, скорчив недовольную гримасу, изрек:
– Кровососом смердит.
Я выхватила у него конверт, сунула в карман халата и потуже затянула пояс.
– Идешь на прием с Эрдманом? – Ехидная усмешка и затаенная злость, за которыми пряталась та самая ревность.
– Я не должна перед тобой отчитываться.
– Не должна, – кивнул он, – но планы придется изменить. На прием отправимся вместе.
– С какой это стати, Дрейк?
Я попыталась забрать второе приглашение, но месмер опередил меня и конверт исчез во внутреннем кармане его жилетки. Мне же оставалось только топнуть ногой от досады.
– Кое-что произошло, там в склепе и на Изнанке. Я должен знать, как ты связана с этим, Вилла, – Габриэль поморщился, дотронулся до ожога-клейма. – Он назначил встречу в императорском саду во время приема. Так что завтра ты идешь со мной, и это не обсуждается! Я зайду за тобой.
– Кто он?!
Последние слова я уже прокричала ему в спину. Этот самовлюбленный кретин просто развернулся и покинул гостиную. Хлопнула входная дверь.
Если бы я была чародейкой, запустила бы в него разрядом молнии. Но пришлось довольствоваться канделябром. Только что толку? Он угодил в стену и едва не пришиб домового, когда тот телепортировался.
Невыносимо разболелась голова. Недосып и нервное напряжение навалились тяжелым грузом.
– Говорил же, зря ты его спасла, – Бени деловито подобрал канделябр, покрутил его, затем почесал оттопыренное ухо. – Одни проблемы от него. Не просто так Скупщик отметил его, он абы кого в прислужники не берет.
– Что ты сказал? – я устало потерла лоб.
Хохлик встрепенулся, большие желтые глазищи расширились. Он тюкнул канделябром об пол и тот исчез.
– Совсем забыл, у меня же там пудинг в духовке и молоко, кажется, удрало! Слышишь, воняет?!
Хлопок. И домового как не бывало.
Я сжала кулаки и едва не взвыла от досады.
Нужно было успокоиться. Еще успею во всем разобраться. Сначала сон. В лаборатории должен был остаться успокаивающий отвар. Хватит на сегодня вещих снов, упертых месмеров и истеричных домовых.
Глава третья,
о гулях, вампирах и девицах строптивых
Нильдар. 26-й день месяца огня.
Габриэль Дрейк
После обеда весь город стоял на ушах. Колдирский фрегат бросил якорь в порту на заре. Прибытие послов и прием во дворце послужили поводом для очередного гуляния. А ведь через пару дней намечалось празднование Огненного дня – конца тепла и начала месяца жатвы, следом за которым в Нильдар придут холода.
Передо мной расступались, недовольно ворчали, дамы зажимали носы, кому-то даже потребовались нюхательные соли. Один джентльмен стал кликать патрульных, но я уже свернул в проулок и вышел на улицу Бейкер.
Хозяин бакалейной лавки – мужчина высокий как шпала и такой же худой – сидел на улице под зонтиком и читал газету. Меня прямо обдало волной жгучего недовольства с его стороны, и я расслышал что-то про пироманов.
Ну вонял этот дрыхгский гуль, ну капало с мешка. Когда все успели стать такими чистоплюями? Не так давно только перестали выливать из окон ночные горшки. Хотя в кварталах у пристани и в рабочих районах все еще стоит время от времени поглядывать наверх, когда проходишь мимо.
Франческа Потс так резво распахнула двери, как будто караулила под ними.
– Опять мерзость какую-то приволок! – она посторонилась, пропуская меня.