Взрослый мужчина в темном костюме, который как и многие в его не слишком разнообразном гардеробе, был сшит на заказ, с усталой задумчивостью опустил тяжелые веки и почти неслышно, с неприятной горечью в горле, вздохнул. Тревога и опасения не отпускали его вот уже несколько месяцев, лишая заслуженного сна. Он считал, что не заслужил таких проблем, ведь усердно работал изо дня в день, был честен и великодушен, и каждое действие, слово, решение принимал на холодную голову во благо исключительно своей большой семьи.
– Честно, Арнольд, я не знаю, что со всем этим делать.
Поникший голос невестки, сидевшей на мягком кожаном диване цвета насыщенного темного винограда, расстраивал ещё сильнее. Тяжелые веки, что в молодости придавали мужскому взгляду особую таинственность, снова поднялись, да с таким трудом, словно прятали за собой старинный и заржавевший механизм.
– Никогда бы не подумал, что буду озабочен подобным, – наконец сказал он, бессмысленно глядя на сверкающий вечерний город, расстилающийся перед ним, как покорный слуга. – Я так и не смог заменить ему отца.
– Арнольд, перестань! Ты сделал слишком многое для него, даже больше, чем следовало. Не думаю, что на сегодняшнюю обстановку хоть как-то повлиял бы Ламмерт, царство ему небесное. Твой сын был слишком похож на тебя.
– Это плохо? – позволил он себе улыбку.
– Ни в коем случае. Вы беспредельно добры и вежливы. Но в сложившейся ситуации не помешала бы порка.
– Порка? – усмехнулся мужчина. Он обернулся и сложил руки на груди. – Луиза, ты намекаешь на ремень?
– Тридцатилетнего мужика с пустой головой навряд ли испугает ремень, но хорошенько проехаться кулаком по его самодовольной морде не помешало бы!
Мужчина засмеялся и тут же закашлял. Его невестка, острая на язык, всегда умела лихо позабавить его и хоть на минуту избавить от чувства беспокойства.