"Смеркалось. Промозглый ветер не щадил худенького паренька, в тщетной попытке пытавшегося согреться, натянув свою планиду до самого носа. Он брёл расстроенный и продрогший до костей, не разбирая дороги, казалось, уже целую вечность. Так одиноко и холодно. И только небо равнодушно взирало на бедного скитальца, мрачнея всё больше.
Да, он виноват, нарушил запрет, но ему так хотелось доказать, что он уже все может сам, чувствует, «как лучше», «как надо», «как должно быть», в конце концов! Откуда ему было знать, что создаваемые с такой Любовью существа, эти "люди", поведут себя глупо и вероломно?! Он наделил их частичкой себя, дал им то, что никогда не давалось другими Демиургами, – свободу воли, а они! Ещё и про змея наврали…
Перед его глазами тут же возникла только что виденная картинка: она, его самое любимое, практически ювелирное творение, прекрасное, как сама Гармония, стыдливо прикрывая наиболее интригующую часть тела каким-то дурацким листом, прячет глаза и невразумительно мямлит:
– Это всё Змей! Он так убедительно говорил, что ты не рассердишься, и даже похвалишь меня за проявленную любознательность и усердие…
– А меня она соблазнила! – без обиняков сдал свою партнёршу бородач. – Самому мне б и в голову не пришло трогать это замечательное, но запретное дерево!
– Да причём тут дерево?! – взорвался наконец их Творец. – Я, конечно, не ожидал, что вы нарушите мой запрет, но, что сделано, то сделано… Зачем лгать? Я вас соТворил, дал жизнь, я люблю вас в конце концов! Я вообще здесь всё создал: и этот мир, и всех его населяющих существ, и знаю, кто тут, как… и что… – он был столь возмущён и обижен на них, что никак не мог закончить это предложение, боясь, что элементарно разревётся, и случится какой-нибудь природный катаклизм, который сотрёт этих неблагодарных лживых созданий с лица Земли, а с ними, не ровён час, уничтожит и саму Землю.
Сколько трудов ему стоило поместить едва уловимую частицу своего духа в них! Она то и дело ускользала, не желая оставаться взаперти несовершенной плоти. Творцу пришлось практически помикронно преобразовывать эту плоть, доведя её до нужной кондиции, чтобы частица духа его хотя бы лишь задержалась в них, сперва ненадолго, на какие-то миллисекунды, а затем уже и вовсе обжилась и осталась. Сколько сил он потратил зря, создавая идеальное место для своих любимчиков, людей, чтобы только Радость и Красота всегда их окружали, лаская душу, даруя им Удовольствие Бытия! Горечь от обиды захлестнула его…
Он высказал всё, что думает по поводу их неадекватного поведения, в сердцах пожелал добра и процветания в кавычках и ушёл, куда глаза глядят. Творец выложился весь целиком, до капельки, сотворив людей, и теперь он пуст, а значит, даже не в силах вернуться домой.
Мысли о собственной глупости и никчёмности одолевали его, и, словно передавая его настроение, небо пролилось на землю первыми крупными каплями. Земля жадно впитала их, с нетерпением ожидая продолжения. Деревья преобразились, чётко вырисовывая каждый листик и его самую меленькую прожилку, ожил Ветер, закачал их в упоении, исполняя Великий Танец Пробуждения Природы, и будь Творец в обычном своём состоянии, застыл бы от Восхищения, взирая на дело рук своих, но, увы, он был слишком занят, подыскивая наиболее уничижительное прилагательное, передающее глубочайшую степень его разочарования в своём уме и интуиции. Это неблагодарное занятие завладело его вниманием целиком, пока, наконец, большая холодная капля, ударившись о лоб, не растеклась по лицу, и не заставила его вернулся на уже грешную землю.
Творец поднял голову и огляделся. Вокруг всё вертикальное наклонялось то в одну, то в другую сторону, выписывая замысловатые па, беспрекословно послушное Ветру, а всё горизонтальное безжалостно поливали слезами небеса. Стало очевидным, что надо найти укрытие, Демиург он или нет, но мокнет так же быстро, как и любое живое существо, да и воспаление легких никто не отменял. Давшая ему жизнь вряд ли обрадуется, обнаружив его простудившимся. Мало того, что наТворил, так еще и заболел!