Читать онлайн
Если я останусь

Валерия Журавлева
Нити судьбы: Погоня за счастьем

Глава 1

5 лет назад, Милан

Мирослава

Я всегда любила летать; это ощущение взлета захватывает дух и заставляет твой мозг думать немного иначе. Когда ты отдаешь контроль за свою жизнь пилоту, появляется время подумать о чем-то действительно важном. Больше всего я любила летать с ним: смотреть, как он работает в этот момент, или заниматься сексом в самолете. Я четко помню тот момент, когда решила быть с ним, помню, как тогда мы улетели в Европу и провели прекрасные дни в Катании. И если бы сейчас у меня кто-то спросил: "Поступила бы я иначе, зная, что всё так закончится?", я бы ответила: "Нет". После первого взгляда в глаза было понятно, что этого не может не быть. Я бы отдала всю жизнь за время с ним, но я не знала, что оно так быстро закончится и что я отдам за это больше, чем свою жизнь – я буду платить каждый день болью потери.

О чем я жалею? Только о последних сутках, когда сказала ему, что не хочу от него ребенка, о том, что он мне противен, о том, что, видя его в последний раз, сделала ему больнее всего на свете. Месяц на больничной койке заставил меня многое переосмыслить. Я любила его. Знала, кто он, и уже тогда принимала его таким, какой он есть, со всеми его поступками, шрамами и любовью.

Говорят, что девочки выбирают мужчин, похожих на своих отцов, а он был его копией. Какая теперь разница, что произошло между ними? Зачем искать в этом виноватого? Нужно просто жить дальше. Папа. Я вытерла одинокую слезу; такого предательства я не ожидала. Я не представляю, как от этого всего вообще можно оправиться.

– Как думаешь, мы сможем вернуться когда-нибудь? Я хочу домой, – тихо спросила Руслана, сама не понимая до конца, а хочу ли?

– Не думаю, Мира. Твой отец в очень тяжелом состоянии. Если он очнется, то найдет тебя тогда, когда это будет нужно и безопасно, – коротко ответил Руслан.

Смешно: безопасно с ним? Мой мозг вообще отказывается думать, сопоставлять и предполагать. Я прекрасно понимаю, что отец может не выбраться из комы; прошло два месяца. Корю себя за то, что не могу в такую трудную минуту находиться рядом с мамой, поддерживать ее, а больше всего мне больно от того, что она думает, что я мертва, и вынуждена была меня похоронить в одиночку.

– Мама, я хочу к маме, – руки дрожат, ком подступает к горлу вместе со слезами, накопившимися в тяжелых веках.