© Обложка. Марина Козинаки
Двадцать девять лет мне исполнилось на деревянном крыльце домика под номером сто двенадцать. Единственного расписного домика на всю жилую зону Тавриды. Цветастые львы смотрели на меня сквозь густую крымскую ночь, в кустах стрекотало, из сан-сектора доносилось что-то умиротворенное, за дверью гудела писательская компашка, готовая чествовать именинницу по всем традициям детского лагеря.
Я присела на ступеньку. Через две линии домиков от меня шумело море. Я слышала его через голоса, смех и музыку. Чувствовала, что оно там. Бессонное августовское море. Волны, соль и галька. Отзвуки дневных разговоров.
– Если публиковаться, то только в “Дружбе Народов”, конечно.
– “Юность” тоже хорошо. Я вчера ходил к ним на ворк-шоп.
– И как?
– Здорово, как еще? Ждут новых авторов. Ищут новые голоса.
– Осталось только написать что-нибудь годное.
– Ага, прямо сейчас садись и пиши.
– Сейчас не могу.
– Почему?