Обстановку детского дома номер тридцать три города Ленинграда никак нельзя было назвать роскошной, комфортной или даже приличной.
В комнате младших воспитанниц стояли восемь коек, на которых спали восемь девочек, обиженных судьбой.
Судьба у каждой из них была непростой, но одинаково бездомной.
У кого-то из брошенных девочек родители были алкоголиками, у кого-то – наркоманами, других просто лишили материнских прав. От Лены с Мариной отказались родственники – так им сказали, не посвящая в подробности.
И самая заветная мечта девочек – что скоро они вырастут, уйдут из ненавистного детского дома, и начнут свою – новую, самостоятельную жизнь.
Стоявшие в два ряда металлические кровати были накрыты серыми от старости матрасами и такими же серыми от бесконечных стирок простынями. Проволочные сетки давно прохудились, а по бокам вылинявших матрасов вылезали грыжи желтого, страшного ватина.
На металлических спинках старых железных кроватей висели вафельные полотенчики, прикрывая тряпочками блеклого цвета облупившуюся краску.
Бедную обстановку обшарпанной квадратной комнаты с низким мрачным потолком украшали висевшие на потолке лампочки в черных патронах. Люстры не было вовсе, не было и другой мебели, кроме деревянных тумбочек, почти рассохшихся от старости.
На одной из тумбочек сидела кукла Лиза, задумчиво смотревшая на девчонок своими васильковыми глазами из-под пушистых кукольных ресниц.
Казалось, что шикарная кукла совсем не вписывается в бедную обстановку и представляет собой единственное светлое пятно в мрачной комнате, больше похожей на тюремную камеру, чем на уютную обитель маленьких деток.