Читать онлайн
Хранители. Книга третья
Хранители. Книга третья
Здание Академии Наук. Демонион, Единая Галактика Мрака
Ему не хотелось раскрывать глаза. Не было никакого желания вернуться в реальность без Нила. Он не чувствовал себя таким разбитым и опустошённым, даже когда переместился в незнакомый чуждый мир. Тогда у Адама была цель – выжить во враждебной среде. Сейчас ему совсем не хотелось жить. Из тысячи способов проститься с жизнью он не мог воспользоваться ни одним. Только бесконечная любовь к матери, которая не видела его много лет, но была уверена, что он жив, останавливала Адама.
Взывая мысленно к маме, он чувствовал, как две горячие слезинки стекли по щеке на клыки. Адам пощупал лицо и понял, что заклинание оборота распалось. Он был лютом. Приходя в себя от потрясения, он осознал, что лежит на чем-то мягком, на спине и накрыт пуховым одеялом. Одежды на нём не было.
Адам открыл глаза. В комнате было темно. Две бледные луны бросали скудный свет на покрытый пластиком пол. Окно находилось слева, и он решил, что лежит не в своей комнате. Адам сел в постели. Постепенно привыкая к темноте, он стал различать знакомые до боли предметы.
«Вельсев Милостивый, на Земле одна луна, – промелькнуло в голове. – Это же… моя комната… Дома! Я дома. Дома?»
Он вскочил с кровати и машинально, по старой привычке схватил халат со стула у края кровати. Одеваясь на ходу, Адам выбежал в застеклённую галерею, заставленную высокими растениями в больших керамических горшках.
«Мамины фикусы и пальмы! Как я соскучился».
Он посмотрел на ночное небо и, по знакомому расположению созвездий, понял, что было за полночь. Адам быстрыми шагами спустился по каменной лестнице на первый этаж. Повернув налево, он заметил из неплотно прикрытой двери кухни полоску света.
Кровь застучала в висках от волнения. Он сделал глубокий выдох и отрыл дверь.
– Мама! Маа-маа! – крикнул он с порога, обнимая её за шею.
– Сынок, Адамор!
Мать, одетая в бархатный лиловый костюм, крепко прижала его, вставая со стула.
– Ты так крепко спал, мой мальчик, я не хотела тебя будить, – виновато призналась она. – Столько лет не виделись… Ты так вырос. И такой красивый стал.
– Мама, как? Как я тут оказался? Я так скучал… Даже по твоим растениям, которые мне…
– Ты внезапно появился во дворе с каким-то человеком на руках…
– Где он? Он жив? – перебил её Адамор.
Мать молча вздохнула. Он придвинул второй стул. Сев рядом, лют положил голову матери на плечо и заплакал.
– Я поняла, что этот человек был тебе очень дорог, увидев слёзы и отчаяние на лице.
– Где его тело, мама?
– Погоди. Расскажу по порядку.
– Ладно, рассказывай.
– Ты сразу упал без чувств. Слуги подобрали вас и отнесли наверх.
Антида заволновалась. Она высвободилась из объятий сына и прошлась по кухне.
– Прости, я не смогла положить труп человека рядом с тобой.
– Мама! Зачем такие подробности? – вскричал Адамор. – Какая разница, куда ты его положила? Где он сейчас?
– Я позвонила Хананору. Узнав новость о твоём возвращении, он бросил все дела во дворце и сразу приехал. Увидев этого… человека, Хананор осмотрел его и попросил старую капсулу для… как его?
– Консервации?
– Точно! Он уложил его в капсулу и срочно вернулся во дворец, сказав, что будет ждать тебя там. Позвони ему.
Он снял со стены беспроводной аудиокоммуникатор. Переговорив с дядей полминуты, Адамор обнял и расцеловал мать.
– Есть надежда! – сказал он и побежал переодеваться. – Прости, я вернусь, и всё расскажу.
Антида улыбнулась сыну.
– Иди, родной.
Через два часа, после нудного раскачивания в карете, Адамор вошёл в лабораторию Королевского Магистра Хананора Мерезиона в подземелье дворца в Бельтигоре. Просторный зал был полон странными устройствами и механизмами. Одни были окутаны фиолетовым свечением, другие прогоняли разные жидкости по стеклянным трубам. Десяток помощников в длинных балахонах и перчатках из выбеленной кожи суетились вокруг, изучая взаимодействия незнакомых компонентов. Адамор оглядел лабораторию непонимающим взглядом.
Высокий и грузный дядя с любовью обнял тощего племянника.
– Адамор, всё это время ты был на стороне Света? – спросил Хананор. Племянник кивнул. – Пойдём к ресурректору.
У дальней стены на металлической подставке вертикально стояла прозрачная яйцевидная капсула, в которой находилось голое тело Нила. С разных сторон к капсуле подходили гибкие капроновые трубки. По ним время от времени внутрь подавались газовые и жидкие смеси разной плотности и цвета.
– Воскрешение требует очень редкого газа, которого в королевстве кот наплакал, – пояснил магистр. – Если король узнает, что я трачу драгоценный компонент на человека, он мне голову снесёт.
– А мы не скажем, – подмигнул Адамор, не отрывая взгляда от тела в капсуле.
Два лаборанта шептали заклинания из книг и управляли клапанами на шлангах. Впереди стоял хрустальный шар, показывающий какие-то цифры.
Хананор подошёл к своеобразному монитору и заглянул в него.
– Интересно. Показания не меняются уже час, – сказал он.
– Что это значит? – тревожно спросил Адамор.
– Ты уже большой мальчик… – начал дядя.
– Что это значит? – дрожащим голосом повторил молодой лют.
– Первые изменения были положительными, но сейчас… Похоже, процесс остановился.
– Пусть сгорят оба мира! – закричал Адамор. – Почему все отвернулись от него?
Он подошёл к громадной картине в раме из чёрного дерева, изображающей Скалу Мрака.
– Проклинаю тебя, бестолковая каменная глыба! – продолжал кричать, жестикулируя руками, Адамор. – Проклинаю каждый луч безобразного света! Пусть проклинают вас жители обоих миров. Пусть погаснет мерзкий Фонтан и расплавится ненавистный Трон!
– Адамор, – дядя положил ему когтистую руку на плечо. – Сынок, нельзя проклинать Скалу. Энергия проклятья…
– Мне уже всё равно. Хуже не будет! Они растерзали моё сердце. Они на моих глазах боролись за право управления им. Нил! Бедный мой Нил! Эти проклятые артефакты отравили ему жизнь. Зачем? Что они получили, проклятые? Что?
– Адамор…
Хананор замолчал, изумлённо рассматривая нарисованную маслом Скалу, а потерявший всякую надежду лют, продолжал плакать и насылать проклятья на артефакты мироздания. Лаборанты, бросив свои дела, собрались вокруг Адамора, сочувствуя и бессильно разводя руками. Изображение в картине задрожало, принимая объём. Из него повалил чёрный дым, окутавший раму. Магистр похлопал сидевшего на подогнутой ноге племянника по спине, указывая на картину. Адамор перестал рыдать и поднял голову. Из чёрного дыма появилась массивная нога, скрипнув кожей сапога. Из рамы вышел лют-демон со сморщенным лицом, покрытым коричневыми пятнами. Сточенные пожелтевшие клыки и рога указывали на глубокую старость. В руках он держал железный посох, увенчанный слегка светящимся топазом.
– Вельсев Всемогущий, – прошептал Хананор. – Восо Оробас!
Лаборанты, услышав имя старца, стремительно упали на колени и положили обе руки на пол. Адамор растянулся вместе с другими на каменном покрытии. Магистр сложил когти на груди и почтительно поклонился.
– Хранитель, пусть ваши годы продлятся, – сказал он.
– Благодарю, – тихо ответил старец, что было удивительно при его фигуре, более могучей, чем Хананор. – Какому мальчику пронзил сердце Свет?
Магистр растерялся, не понимая вопроса Хранителя. Восо Оробас заметил замешательство магистра.
– Трон Всемогущего обеспокоен… Боль неизвестного мне юноши затронула Непоколебимого. Его безмерная любовь к своим детям прислала меня, – пояснил он.
Адамор встал с пола и поклонился на манер дяди.
– За двести лет это второй случай, когда Трон Всемогущего посылает меня лично, – заметил Хранитель.
– Принесите кресло Хранителю! – прикрикнул он лаборантам, не поднимающих голов.
– Благодарю, Хананор. Сколько лет мы не виделись, друг мой?
– Лет шестьдесят, наверное, Хранитель.
– Нужно вспомнить наши старые шахматные партии… Что за горе у нашего мальчика? – спросил он, посмотрев на Адамора.
– Человек…
– Человек? – удивлённо поднял бровь Хранитель.
– Человек, которого оба центра миров использовали, как носовой платок и выбросили на помойку, лишив жизни! – набрался смелости Адамор.
– И ты желаешь вернуть человеку жизнь? – продолжал удивляться старец, упирая на слово «человек».
– Я желаю восстановить справедливость! Нил выполнил всё, что они ему приказали или заставили сделать. И это их благодарность?
Хранитель, взглянув на Хананора, изобразив на лице гримасу, похожую на улыбку.
– У сегодняшней молодёжи нет ни капли страха к могущественным силам, способным перевернуть вселенную к верху дном.
– Это только у него, – поспешно заметил магистр. – Мой племянник – Адамор.
– Чем-то он похож на тебя, друг мой. Я думал сын.
– Нет, Хранитель. Я так и не завёл семью. Я воспитывал Адамора как родного.
– Прискорбно, Хананор. Но забота о ближних своих заслуживает награды. Кем тебе приходится этот человек? – обратился он к юноше.
– После матери и дяди больше всего в мире я люблю этого человека!
– Даже больше Трона?
Адамор попытался ответить, но старик остановил его.
– Я слышал твои проклятья…
Хранитель сделал паузу, размышляя.
– Что ж, любви нас учил Вельсев, в любви он нас создал… Трон Всемогущего дал мне право и силы вернуть исторгнутую душу, – сказал Хранитель. – Что ты можешь дать взамен?
– Свою жизнь! Большего у меня ничего нет, – не задумываясь, ответил лют.
– Это слишком большая цена, – старец покачал головой. – Трон не примет её.
Чёрный дым вырвался из картины и несколько секунд окружал Хранителя.
– Вы оба будете призваны на службу Трону, когда это станет необходимо! – строго сказал Восо Оробас, с трудом вставая со стула. Он опёрся на посох и сделал один шаг. – Ты даришь этому человеку жизнь, поэтому ты отвечаешь и вместо него. Вы согласны?
– Да, Хранитель, согласны, – ответил Адамор, кланяясь в сторону картины.
– Хорошо, покажите мне его.
Хананор с племянником отвели Хранителя к капсуле.
– Какое хилое, никчёмное тело, – покачал головой Восо Оробас. – Слишком много хрупкости и нежности вложил в них создатель.
«Как же он ошибается, – подумал Адамор. – Тело и душа человека вместе – твёрже камня».
– Парением Скалы и непоколебимостью Трона, тяжестью лавы из глубоких недр и лёгкостью дыма в воздухе, – мощным басом произнёс Хранитель, изумив окружающих. Стеклянная посуда в лаборатории зазвенела. – Призываю право, данное Вельсевом. Право на жизнь!
Восо Оробас сильно стукнул посохом о пол. Топаз ярко засветился, жаля глаза. Стены лаборатории содрогнулись. Разноцветные газовые смеси в сосудах почернели и загустели. Мощные потоки дыма бурля, направились по трубкам в капсулу. Со дна камеры поднималась раскалённая лава, а сверху на худое тело Нила полилась густая смола непроглядной черноты. Стекло капсулы постепенно мутнело и вскоре превратилось в зловеще блестящий обсидиан.
Адамор испуганно посмотрел сначала на Хранителя, а затем на дядю. Хананор заворожённо смотрел на старца, который, не обращая ни на кого внимания, громко читал заклинание на древнем забытом языке лютов, сотрясая всё подземелье королевского замка. Лаборанты снова лежали на полу.
Сосуды, из которых в капсулу шёл чёрный дым, взорвались, рассыпавшись на мириады осколков, растворившиеся в воздухе. Отяжелевшая обсидиановая капсула прогнула металлическую подпорку. Крепления конструкции не выдержали, и громадное чёрное яйцо упало на пол, растрескавшись.
Хранитель закончил читать заклинание и, обессилевший, опустился на стул, стремительно подставленный Адамором. Лют подбежал к окаменевшей капсуле. Он осторожно отделял толстые куски обсидиана, словно яичную скорлупу и складывал рядом.
То, что он увидел внутри, поразило люта. Он не знал, радоваться или горевать. Адамор, расширив глаза, взглянул на Хранителя.
– Я специально утаил второе условие Трона, поскольку не знал, как ты воспримешь. Это был решённый вопрос, – вновь тихо произнёс старик. – Трону не дано власти над человеческой плотью. Душа твоего друга теперь будет находиться в теле люта.
Адамор попытался раскрыть рот, но Хранитель, покачав посохом, продолжил:
– Ты любил не плоть этого человека. Ты любил его душу. Она там, не беспокойся. Вся память сохранилась. Хананор, друг мой, – обратился он к магистру. – За новорождённым нужен особый уход. Хотя возраст его не изменился, но первое время он будет как ребёнок.
Хананор лишь послушно поклонился в ответ. Хранитель встал, направляясь к раме.
– Я не знаю, когда он придёт в себя. Дайте ему время.
– Я буду ждать, – смог произнести Адамор, поднимая на руки из сломанной капсулы краснокожее тело люта с рогами, клыками и хвостом. Он с любовью посмотрел на лицо, в котором явно чувствовались черты Нила Спинера. Адамор прижался к его груди и услышал мерное сердцебиение. – Милый.
– Храни вас Вельсев, – сказал на прощание старик и медленно ступил одной ногой в ожившую картину.
– Спасибо, Хранитель! – крикнул в след Адамор. – Я не забуду нашего уговора.
Восо Оробас кивнул головой и исчез в глубине рамы.
– Уберите тут всё! – крикнул Хананор лаборантам, указывая на осколки камня и погнутую раму. – Обсидиан собрать и сохранить до последней крупицы. Если кто-нибудь из вас пикнет о том, что здесь произошло, превращу в жабу на остаток жизни!
Лаборанты засуетились, подчиняясь приказу магистра.
– Адамор, ты его так на руках до дому понесёшь? – засмеялся Хананор.
– С ним на руках я всю планету обойду пешком, – серьёзно ответил он, сильнее прижимая тело друга.
Магистр подошёл сзади и обнял племянника за шею.
– Старо как мир – любовь и дружба,
Они – одно, но слишком чужды.
Любовь – убийственная пропасть,
Друзья стремятся вместе топать.
Влюблённость – страсть, любовь – страданье,
Переживанье, ожиданье.
Плечом к плечу идут друзья:
Их разлучить никак нельзя… – тихо продекламировал Хананор.
– Ты чего это? – удивился племянник.
– Вспомнились стишки молодости, – махнул он рукой, подкатывая носилки и покрывая их тёплым одеялом. – Положи. Его пожалей, если себя не жаль.
Лют осторожно опустил друга на носилки. Магистр протянул второе одеяло. Адамор бережно укутал перерождённого Нила и подложил под голову свою куртку.
– Поедем домой, сынок. Я давно не видел Антиду. Его Величество Архадор не даёт вздохнуть и минуту.
– Поедем, я тоже соскучился по маме, – согласился Адамор.
– Прикинусь больным дня на два, – усмехнулся магистр.
Красный диск светила лениво поднимался из-за испещрённых ветрами скал. Скудные степи, заросшие кровавого цвета травой и колючих кустарников, сливались с лучами утреннего солнца. Посреди степи одиноко стояла высокая башня, построенная из грубых отёсанных камней. Она была окружена тремя рядами противоосадных стен, повышавшихся ближе к центру. От башни отходили четыре стены, которые делили двор на четыре равных сегмента. Арки, прорубленные в поперечных стенах, соединяющих круговую ограду, давали возможность свободного передвижения лишь по конкретному кольцу. Внутрь можно было попасть только через массивные ворота, обитые толстыми листами железа.
Обитавший в башне Насар'Анг призрачный Хранитель, долгое время не появлявшийся в своей крепости, вернулся с юной ученицей, и всецело был занят её воспитанием. Они жили в самой верхней и широкой части строения. Нижние этажи занимали арады – корённые жители планеты, которые прислуживали в замке.
На востоке степь переходила в редкий лес. Скрюченные, невысокого роста деревья были покрыты бурой кроной, постоянно меняющей угол поворота листьев относительно положения солнца. Деревья имели сильно развитую корневую систему, которая частично располагалась на поверхности, создавая влажные, защищённые тенью углубления. Эти естественные норы занимали животные, поддерживающие экосистему леса.
За лесом, пронизанным множеством охотничьих троп, находился городок, в котором и жили арады, худые высокие люди, занимавшиеся в основном охотой на зверей с ценным мехом. В городке Урух стояли добротные каменные дома с большим дворовым хозяйством. Часть улиц была вымощена обработанными камнями, добытыми на берегах полноводной реки, стекающей с соседних гор и пересекающей город. Ежегодно в Урухе проводилась знаменитая ярмарка пушнины, куда стекались жители всей округи и приезжали торговцы из столицы Арадии.