«…синий порошок имеет самые скверные свойства. Он может пыхнуть в момент, когда вы склонитесь над ретортой, чтобы лучше рассмотреть результаты эксперимента. А может не пыхнуть. Может только зачадить, завонять, засмердеть и даже выругаться. Конкретное действие порошка зависит от таких тонких эфирных эманаций, что никто доныне не пытался систематизировать, каталогизировать, рационализировать это действие, и только я, великий и…»
Пых-х! – позади Трисмистра, магистра чёрной и белой магии, что-то со страшным шумом пыхнуло.
– Ы-ых! – тоже пыхнул волшебник и подскочил. Гусиное перо в его руке дёрнулось по листу, и… – Ох! Вот ведь! Ну какого лешего он опять начал пыхать?
На весьма дорогом пергаменте (десять долларов за лист) расплылась великолепная жирная клякса.
– Кхе-хе-хе… – кто-то приглушённо заквохтел в дальнем конце тёмной комнаты, служившей Трисмистру лабораторией. – Ты болван, алхимик, кхе-хе-хе, и никакой ты не волшебник, а так…
– Заткнись! – не оборачиваясь, бросил магистр, однако окрик нисколько не испугал говорящего карпа, плававшего в высоком, старинной работы аквариуме.
– А что? Скажешь я не прав? Я же знаю, что ты пишешь в этой бумажонке – ты хвастаешься! Ты считаешь себя самым хитрым, ты думаешь, что раскрыл все тайны природы, вник в суть вещей и явлений, ты…
Хоп! – из высоты опустилось узорчатое покрывало и накрыло прибежище говорящей, точнее, скандалящей рыбы.
Рыба умолкла, а волшебник тяжко вздохнул:
– О-ох…