Стояло жаркое лето двухтысячного года. Над ещё не убранными полями Ставропольского края взошло ярко-жёлтое солнце. Круглые, низкие холмы, покрытые высокой травой, разбегались широкими волнами; а между ними вьются заросшие кустами овраги. Продолговатыми островами разбросаны небольшие рощи; от деревни до деревни бегут узкие дорожки. Молчаливые свидетели минувших веков – сторожевые и могильные курганы, едва приметные среди бескрайних полей, как будто светились в ярких солнечных лучах. В вышине, в ослепительной солнечной сини, пролетел коршун, зорко вглядываясь и примечая самые малые движения в своей степной вотчине. В этот августовский день казалось, что сама степь дышит зноем. Где-то за ослепительно жёлтым полем подсолнухов послышался лай сторожевых псов. И среди всего этого великолепия по пыльной дороге твёрдым шагом шёл человек. Крепкий, высокий мужчина лет сорока пяти, он был одет в куртку защитного цвета и такие же штаны, заправленные в армейские ботинки. На плече у него висела большая сумка. Ветеран нескольких войн, профессиональный военный, капитан Шевцов шёл домой. Путь от места, куда его подвёз знакомый, до родной станицы был не близкий, но это нисколько не смущало Шевцова. За последние годы он прошёл своими ногами столько, сколько иным гражданским за всю жизнь не пройти. Вторая кавказская война ещё гремела, но боевые задачи армия уже передала другим силовым структурам. Поднимая небольшие облачка пыли своими берцами, ветеран шёл навстречу давно им забытой мирной жизни.
По дороге Шевцов решил зайти в областной центр к знакомому полковнику, который работал начальником РОВД, тем более что тот не раз звал в своих письмах в гости. Звали этого полковника Виктор Борисович, а Шевцов называл его просто Борисыч. Зайдя в здание, ветеран представился дежурному и спросил, куда ему пройти. Дежурный показал, но добавил, что полковника может не быть на месте. К счастью, тот оказался у себя в кабинете и очень обрадовался Шевцову. Лысоватый, небольшого роста, Борисыч очень контрастировал с высоким широкоплечим Шевцовым, у которого среди чёрных волос едва проглядывала седина.
— Выпьешь? — спросил полковник, достав два стакана.
— Спасибо, конечно, но я не буду. Дел много, да и идти ещё далеко, — ответил Шевцов.
— Ну и правильно, я тоже не буду. Куда сейчас? Домой?
— Да, домой. Сестра писала, дом родительский разваливается. Так что надо посмотреть, что там и как.
— А заняться чем думаешь?
— Да не думал пока. Может, к Остапу, говорят, у него работы много, помнишь его?
— А как же, крупный землевладелец теперь, не то что раньше. В коровнике с поллитрой с утра в понедельник. Кто бы тогда сказал, что из него при новых порядках выйдет.
— Ну так я про то и говорю: хозяйство большое, какая-нибудь работа для меня найдётся.