– Воннн!.. – злое эхо разлетелось вдоль стен нашей библиотеки.
Пространство зала поглотила тень, а за ее спиной с грохотом закрылась распахнутая ударом ноги дверь.
Возмущённо задрожали витражные стекла, загудели высокие стеллажи, зашелестели древние фолианты.
– Но… – попыталась возразить смотрительница зала.
Нирочка. Приятно кругленькая, уютно-ароматная.
В ее смену мне работалось комфортнее всего, и даже самый паршивый день обретал светлый смысл.
– Пошли. Все. Вон!
Яростная пощечина смела неугодных прочь.
Оторопевшее эхо ещё какое-то время металось между бетонных колонн, надеясь затеряться среди купольных сводов, однако, в итоге утихло и оно.
В академической библиотеке этим хмуро-зимним воскресным утром остались только мы: я, мое храбро боящееся сердце и он – Сэдрик Файт, одним рыком разогнавший весь читательский бомонд.